О господи, вот уж действительно… Он еще и честным оказался! Я вздохнул, поскольку деваться было уже некуда, и произнес сакраментальную фразу:
— Сдачи — не надо.
Снег все так же продолжал идти. Похоже, даже усилился. Добрый работорговец, сделавшись обладателем камня, расщедрился настолько, что совершенно бесплатно выдал для моей покупки хороший плащ из плотной ткани. И еще местные чувяки на ноги. Поскольку в ее туфлях на шпильках ходить здесь стал бы только последний умалишенный.
Теперь она так и шагала впереди меня — в плаще и прижимая свои туфли к груди с таким видом, словно это невесть какая драгоценность. Впрочем, судя по всему, женщина просто пребывала в шоке от всего случившегося. Она и двигалась-то как сомнамбула.
Что с ней делать, я не представлял. Ну приведу в гостиницу, а потом что? Придется, кстати, номер ей снимать. Отдельный. Не у себя же в клетушке селить. Хотя это-то как раз не проблема…
А вот дальше как быть? Мне ведь в Поставль надо. По делу, срочно. Куда девать покупку-то? Словинецу оставить на попечение? А потом?
И откуда она взялась-то, черт возьми?! С Высокого Неба упала?!
Тут идущая впереди покупка остановилась и повернулась так резко, что я чуть было на нее не налетел:
— Зачем вы это сделали, мистер? — спросила она глухо, продолжая прижимать к груди эти свои дурацкие туфли.
— Что? — не понял я.
— Камень! Он же стоит безумно дорого! Мне и десяти лет не хватит, чтобы с вами расплатиться!
Ах вон оно что… Ну, действительно американка. Вот только ответить-то ей как? Подумав, я сказал:
— Плюньте.
— Как? — не поняла мисс — или миссис — Кент.
— Слюной! Как плевали до эпохи исторического материализма. Это был самый простой вариант.
— Простой? — ахнула счастливая спасенная.
— Ну а вы хотели бы, чтобы я их перестрелял?
Женщина только заморгала в ответ на такие мои слова. С некоторым запозданием я сообразил, что сказал это как-то уж так… слишком буднично.
Все-таки голова у меня занята все это время была совсем другими вопросами. Пришлось только рукой махнуть:
— Идемте лучше в гостиницу, мисс! Или — миссис?
— Мисс… — машинально отозвалась моя попутчица. — А вы?..
— Гаршин, Всеволод Алексеевич, — не подумав, отозвался я. — Здесь меня называют Гар — так аборигенам больше подходит.
— То есть вы — русский? — в изумлении мисс Кент опять развернулась в мою сторону. Снова, естественно, застопорив наше и без того неспешное продвижение к гостинице.
— Русский, русский, — покивал я головой. — Что в этом особенного?
— Да нет… Ничего. — Мы снова зашагали вперед. — Только я бы ни за что не подумала… Я уверена была, что вы стопроцентный американец. У вас же чистейший чикагский выговор!
Только не спрашивайте меня, как такое возможно! Я совершенно без понятия. Просто она почему-то воспринимала мою речь как родную. Не иначе, это как-то связано со свойствами здешних джиннов. А то и посланцев Высокого Дома. За ногу его да поперек…
— Да нет, — сказал я. — Я с Урала. Город Татишевск.
— Никогда не слышала, — последовал ответ.
— Ничего. Бывает.
Мы продолжали двигаться дальше. Но недолго.
— Скажите, сэр… Всеволод… — «Всеволод» она произнесла примерно как «ушеолот», но в целом понятно. Кажется, моя спасенная стала приходить в себя. Вот только, похоже, несколько рановато. — Что это за место?
Вот. Самый тот момент, объяснять! Ну что я ей скажу?! Да провались оно все…
— Королевство Острава, — ответил я и приготовился к соответствующей реакции.
Но я себя переоценил. Или недооценил нормальную — в смысле пребывающую в нормальном уме — женщину.
— Острава… Острава… — забормотала она, сосредоточенно морща лоб под густыми волосами цвета воронова крыла.
Действительно настоящая, похоже, афроамериканка: в роду кто-то был из белых, а возможно и из индейцев — волосы не кудряшками. Если, конечно, у нее не химия какая-нибудь. В смысле прически.
— Где это? — спросила в итоге своих попыток вспомнить мисс Кент, чем, признаться, неслабо меня ошарашила. — Восточная Европа? Юго-славия?
Н-да… Я задумался, что же в конце концов говорить, и даже раскрыл было рот, но тут вдруг лицо моей спутницы исказилось таким испугом, что все остальное напрочь вылетело у меня из головы.
Топот ног и шумное дыхание буквально за затылком я услышал почти одновременно. Оборачиваться было некогда.
А дальше все пошло по накатанной уже колее.
Оказывается, я и сам не подозревал, насколько прошедшие месяцы здесь вымуштровали меня.
Защитный кокон вспух, словно сам собой. Я ощутил неслабый удар, услышал чей-то крик. Тут же пузырь традиционно лопнул, я крутнулся в сторону нападавших… Чтобы ощутить на себе несколько чьих-то рук, явно ничего хорошего не замышляющих.
Пришлось крутнуться еще раз — хвала шокерам! — и наконец я смог более-менее оценить картину происходящего. Несколько человек. Оружия практически нет, так — кистени, дубинки. Но в городе больше и не надо, если подумать. Одеты разномастно. Держатся на удивление слаженно, если, конечно, я успел что-то рассмотреть за короткое время.
В принципе, противник не такой уж безобидный. Но, упустив возможность внезапного удара, они проиграли. Я рванул из кобуры «стечкина» и прыгнул с тротуара на улицу — в грязь — чтобы выйти из окружения. Дальше было просто.
Было их человек восемь — кто такие? вот что важно! — и я быстренько, не торопясь даже, положил практически всех. Не забывая, что хотя бы одного пленного взять надо.
Мне не очень хотелось вообще-то их убивать. Но… как-то очень уж быстро все произошло. По-моему, они не успели понять, что обречены — они же только что напали! — и не оставили мне никакого выбора.
Да к тому же я перепугался за американку. Женщина, в конце концов.
Ход событий переменился, как это и положено, мгновенно.
Последний из оставшихся на ногах нападавший сообразил наконец, что даже бежать поздно, и замер на месте. Одновременно сиплый голос откуда-то сбоку проревел:
— Замри! Или я ее прикончу!!
Я повернул туда голову, как раз чтобы услышать отчаянный женский вопль: судя по всему, один из громил схватил мою так некстати купленную американку и приставил ей к горлу нож.
Я без промедления пристрелил последнего из остававшихся передо мной, а владельцу ножа ответил:
— И на здоровье! Приканчивай! Посмотришь потом, как долго успеешь прожить.
— Брешешь! — не замедлил с репликой храбрец. — Это твоя баба! Ты ее купил!
Ага. Понятно. Вот только понятно — что. На рынке они были, а до того? И кто это вообще может быть?! Я ж всех вроде убил. Еще в прошлой серии…
Хотя, конечно, не всех, если подумать…
Подумать я не успел. Слева, из темноты, что сгущалась под высокой стеной чьего-то дома до полной непроглядности, сухо шваркнуло. И в меня полетела самая настоящая молния.
Никакая не шаровая. Этих-то я тут нагляделся уже досыта. Спас меня, как всегда, пузырь, вздувшийся вокруг со всей дурацкой скоростью: в первую голову досталось мне же самому-по ушам. Как еще пистолета не выпустил из рук.
Но в те короткие мгновения, пока я падал под защитой кокона, подсознание мое закончило складывать два и два и выдало мне наконец выводы, до которых стоило додуматься сразу же.
Эти ребята не сталкивались со мной прежде. Во-первых. Они не знали про шокеры, не знали про защиту — не знали вообще ничего. Андестенд?[Понятно? (англ.)] А во-вторых — и это у меня опять все остальное из головы вышибло, — у них был колдун!
Кокон лопнул, и я повалился в грязь. Успев, однако, поднять руку с пистолетом. Кувырнулся по склизкой осенней каше воды, земли и снега, в которую превратилась улица, и на ходу превратил шапку в шлем с ноктовизором.[Прибор ночного видения.]