Влад некоторое время молчал. Затем помолчал еще немного.

— А ты не так безнадежен, каким кажешься, — сказал он наконец. — И я, даю честное слово пожизненного узника, этому очень рад. Несмотря на все безвкусие твоего наряда, — Цепеш красноречиво, должно быть, окинул Лео взглядом. — Кожаные штаны, достойные сельского жителя, и эта дичайшая сорочка…

— Гм… Это для конспирации, — буркнул Краулер и сразу же прикусил язык. Ему менее всего хотелось обсуждать с Пронзателем нынешние моды. — М-да.

— И этот запах, — не унимался Влад. — Иногда ты душишься «Питоном» «Trussardi», но не сегодня. Нынче ты предпочел «Dunhill X-centric». Лосьон «Nivea», ментоловое великолепие которого бодрит даже твою омертвевшую кожу, и, конечно, «Aquafresh». Таким существам, как мы, нужно тщательно следить за своими зубками, верно?.. — Граф будто бы самым игривым образом подмигнул, хотя альбинос не был уверен. — По крайней мере, рановато им на полку.

«Уполномоченный» поежился. Тут он понял, что тревожиться нужно не о том, что Цепеш надеется каким-то образом прервать свое заключение, а о том, что для «пожизненного узника», не видящего ни дня, ни ночи вот уже энное столетие, Влад на редкость хорошо информирован. И вроде бы даже не принюхивался.

— Не удивляйся, — сказал граф, читая лицо Лео, как электронную книгу (без зазрения совести слитую с пиратского сайта, кишащего редкостными модификациями вирусов-троянов) с лаптопа. — Видишь ли, это все, что мне преимущественно становится известно о переменах в верхнем мире. Ублюдки-вурдалаки выдумали для меня очередную — гениальную, как им наверняка показалось — пытку. Сравнительно недавно, лет двадцать назад. Они с невыносимой методичностью снабжают меня кошмарной мишурой, именуемой «реклама».

Цепеш с презрением куда-то покосился, и Краулер изумленно обнаружил, что из-под альбома с рисунками пестро выглядывали истрепанные страницы, явно имеющие происхождение из какого-то глянцевого журнала, и, вероятно, не одного.

— И теперь я со всей определенностью осведомлен о том, — продолжил Узник, — что «Ariel» уничтожит любые пятна, пивовары компании «Tuborg» используют лучшие сорта ячменя, крем «Dove» сделает мою кожу мягкой и шелковистой, от подгузников «Pampers» попки младенцев сухие и нежные, а телефоны — я, признаться, понятия не имею, что это за адские штуковины — «Samsung» имеют самые красивые экраны. И что, в конце концов, ожидает жителей страны Мальборо.

Альбинос молчал, открыв рот.

— Что до запахов, которыми ты увешан, будто путана — грошовыми побрякушками, то у меня были ПРОБНИКИ. — Влад неопределенно кивнул в сторону нужника.

— А-а… Ну да, конечно, — кивнул Лео, перебирая ответы и склоняясь к тому, чтобы вообще избежать какого-либо (его потрясла душераздирающая история графа, особенно — ее финальный аккорд, но вурдалакам навряд ли понравится, если он станет оспаривать их воспитательную методу). — Граф, что это за пейзаж?..

С самым непринужденным видом Краулер взглянул на альбом.

— Лондон, — чинно откликнулся Цепеш. — Вернее, катакомбы под ним. Узнаешь?..

Альбинос и впрямь узнавал. Пропасть глубиной в сотню метров, стены которой представляли собой древние захоронения. Узнику удалось отменно передать игру теней, а каменная кладка дышала историей, тайнами и стариной. На дне, как живая, колебалась туманная дымка, и где-то там, в ее недрах, была гробница.

— Ты видел ее, да?.. — спросил Влад, и, не дожидаясь ответа, воззрился на рисунок, словно тот принадлежал вовсе не его кисти. — Король былого и грядущего. Один из величайших вампиров, о котором нам лишь предстоит узнать всю правду.

Леонард счастливо улыбнулся. Невзирая на обстоятельства, ему было чрезвычайно пользительно узнать, что столь сильный и, по большому счету, почтенный вампир разделял сомнительную веру в то, что король Артур был вампиром. Официально Кланы не поддерживали эту гипотезу, считая ее, мягко говоря, надуманной. Мол, красивая, но ничем не подкрепленная сказка.

Краулера, однако, она целиком и полностью устраивала. Кто из вампиров, забравшись в гробик с фонариком, не зачитывался историями о короле Артуре?..

При всем при этом, чтобы раззадорить графа (это было БЕЗОПАСНО, как скалиться запертому в клетке тигру), и несмотря на свою детскую веру, альбинос рискнул:

— Небылицы, — небрежно произнес он. — Легенды о временах, которые лучше забыть.

— Глупец!.. — сдержанно рявкнул Цепеш. — Артур — вампир! Он просто отказался от крови и, когда пришло время, погрузился в сон. Как, очевидно, когда-нибудь уснет твой Огастус. Только навряд ли его назовут хотя бы Королем Канцелярских Скрепок, не то что — Былого и Грядущего, ха-ха, хе-хе!..

— Магистр — могучий мыслитель и холодный функционер, — тактично возразил Лео, несколько уязвленный тем, что о мессире отозвались в столь свойской манере. Впрочем, он сам начал, а посему предпочел сменить тему: — Гм… Стало быть, граф, вы воспроизвели эти детали на бумаге просто по памяти?..

— Это все, что мне оставили. — Узник мельком взглянул на альбомный лист. — Увы. Память, да свежие данные о том, сколь благотворно влияет на мой пищеварительный тракт мерзейшая субстанция, именуемая йогуртом и произведенная, насколько можно судить по внешнему виду, из отварных улиток.

— Ну разумеется, о вкусе вам судить затруднительно, — рассеянно пробурчал альбинос и тут же спохватился: — Может, поговорим наконец о моем деле?..

Влад сурово насупился.

— Ну вот, родственник, ты так хорошо начал, установил со мной почти дружеские, доверительные отношения, и вот — прямой, бестактный вопрос в лоб.

— Я просто уточняю, граф, — заметил Краулер. — Вам решать — говорить со мной, либо нет.

Совершенно не к месту он понял, что потратил на посещение Морга слишком много времени.

— Огастус, похоже, очень занят, — проворчал Цепеш, — ежели снабжает грамотами новичков.

Этого Лео стерпеть не мог — и опять же едва не нарушил Правило № 4. Ему, признаться, уже порядком наскучил сей хтонический родственничек, рафинированный, избалованный кинематографом аристократ, изолированный в своей спартанской камере, и которому вдобавок нельзя даже с возмущением заглянуть в глаза!.. Альбинос невольно приходил к крамольной мысли, что эта болтливая личность вовсе не была виновником всех тех средневековых бесчинств.

Но вместо того, чтобы прямо выразить свое негодование — либо хотя бы пролепетать оправдание, непридирчиво напоминающее протест, — Лео сублимировал обиду и раздражение в то, что касалось дела самым резким и непосредственным образом:

— Зачем пустотник убивает? С какой целью?..

Влад вдумчиво на него поглядел, едва не опрокинув и не размазав по стене.

Краулер встретил этот взгляд, мужественно отведя глаза в сторону.

— А почему он высасывает жизненные соки, — в свою очередь, спросил Узник, — как ты думаешь? Что, по-твоему, движет этим необычным существом?..

— Ну… Наверное, он питается, — промямлил альбинос, — черпает силу, как мы в крови…

— Неужели ты считаешь, что все НАСТОЛЬКО просто?!.. — прогрохотал Цепеш. — Ты считал пустотников страшными сказочками всю свою жизнь, а теперь вдруг понял, что они существуют, лишь потому, что кто-то из них вышел позавтракать?..

— Ну-у… — глубокомысленно протянул Лео, пытаясь выиграть время и уяснить суть вопроса.

Однако ответить ему не позволили, и это был один из самых жутких монологов, какой он когда-либо слышал.

— А знаешь, что я думаю, — премерзко усмехаясь, спросил Влад, — когда лицезрею твою прямую великосветскую осанку и поддельные туфельки от Valentino?.. Ты похож на дешевку, на совесть отмытую, и все-таки дешевку с дурным вкусом. Всего два-три поколения отделяет тебя от обращенных, — Узник выплюнул это слово, словно оно обожгло ему язык, — от плебса, хотя ты изо всех сил стараешься выглядеть как самый настоящий аристократ. И тем не менее твой папаша промышлял ФИЗИЧЕСКИМ трудом. Помнишь, как девочки-вампирши, твои ровесницы, щупали тебя в темных подворотнях своими липкими ручонками, но ты сумел подняться из этой пропасти на самую вершину, и вот: ты ведешь поиск важнейшей реликвии от имени целого Клана!..

Граф умолк, торжествуя.

У Краулера пересохло во рту; он побледнел, покраснел. Ему стало не по себе еще до оскорбления «дешевкой», от «плебса» перехватило дыхание, а при упоминании девочек-вампирш, с их липкими ручонками, совсем уж поплохело.

Но он соединил сокрушенные силы, как осколки фарфоровой вазы, и ответил:

— Что же, вы наделены необычайной проницательностью, дражайший граф, так отчего бы вам не взглянуть со стороны на самого себя? Кто из нас двоих сидит за решеткой?.. — Альбинос запоздало сообразил, что следовало сказать «за стеклом», но не счел нужным исправляться. — У меня нет никакого желания объяснять вам, в чем вы не правы в моем отношении. Что бы я уже ни сказал, это ничуть не изменит, с позволения, ваших сквернейших манер.

На сей раз «уполномоченный» не готовился к поспешному бегству и сам себе удивился.

Вместе с тем и встретить взгляд Пронзателя не рискнул.

— Как-то раз меня пытались проанализировать, — будто между прочим, заметил Влад. — Один высокоученый Вурдалак. Я счел его кровь чудесной, хотя и терпкой от многовековой выдержки. Ты же, прости за каламбур, как раз в моем вкусе.