— Твоя неуемная тяга к собирательству, — продолжала герцогиня, — уже давно вышла за всякие разумные рамки, а теперь ты поставил нашего гостя в наиглупейшее положение. Это не хобби, а просто помешательство какое-то!..
— Молчи, женщина, — огрызнулся Кридус. — Что ты вообще понимаешь в коллекционном бизнесе?! Вполне здоровая мания. Не хуже, чем у других. Собирать значки, пивные этикетки или черепа мелких грызунов — это, по-твоему, лучше?.. Ладно, — сказал вурдалак, отвернувшись от закатывающей глаза сестры. — Твой ответ, барон?..
Краулер наспех раскинул мозгами. Он собрался было дать отважный и категоричный ответ, что Ригер, мол, строго-настрого приказал принести комикс, но акцентированное «щедро» все-таки сыграло на алчных струнах его черной, как лакированная электрогитара, души. Эдакий нехитрый мотив группы «АВВА».
— Я подумаю, что можно сделать, — важно произнес альбинос, чувствуя себя уже копом, коррумпированным до мозга костей, что закономерно было гораздо приятней.
— Буду тебе очень, очень признателен, — просиял Магистр и энергично потряс его руку.
— Что, на миллион долларов?.. — подмигнул Леонард. — Шучу, шучу, — добавил он, когда Кридус замер большим жадным изваянием. — Не берите в голову. Что ж, не смею злоупотреблять вашим гостеприимством… Или я это уже говорил?.. Как бы там ни было, пора откланяться. Где мой незаменимый помощник?..
Герцог подал знак Подагрусу, бесцельно ошивающемуся неподалеку. Тот кивнул и профессионально скрылся из виду, но еще до того, как Краулер ощутил гнет молчания и гнетущее же общество близнецов, появился в сопровождении Рипа Ван Дизеля. Причем оборотень тащил какую-то хромированную хреновину с двумя раструбами, к которой было прикреплено что-то вроде ротора.
— Гляди, что удумали!.. — возбужденно тарахтел Рип. — Прямая подача и клапаны, клапаны! А турбо…
— Рип, — строго сказал альбинос. — Уходим. Немедленно верни хреновину владельцам.
Герцоги сделали вид, что хреновина, в общем-то, им без надобности и в любом случае они запросто уступят оную за вожделенный комикс, но Лео не изъявил такого желания.
Он требовательно смотрел на напарника. На лице Дизеля появилось выражение ребенка, у которого грозили конфисковать любимую иовообретенную игрушку, и, чтобы этого не произошло, байкер стиснул хреновину в объятиях.
Затем, посмотрев на себя со стороны и устыдившись, Рип с неохотой сунул блестящую железку Подагрусу. Тот без должного почтения отложил ее в сторону.
— Господа!.. — бодро начал Краулер, повернувшись к Айронгрейвсам. — От имени Клана Гирудо выражаю вам сердечную благодарность за помощь в нашем сложном деле. Когда все закончится, возможно, всех нас наградят медалями или чем-нибудь еще. Впрочем, поглядим. А пока — прощайте и еще раз спасибо!..
«Уполномоченный» поклонился и, развернувшись, не без некоторой спешки потопал к выходу, пока не пришлось облобызать Клементине ручку.
Ему показалось, что герцогиня махнула вслед черным платочком.
Подагрус поднялся с напарниками на лифте и сопроводил до выхода.
Только когда двери закрылись за спиной, Лео смог вздохнуть полной грудью.
И — едва не поперхнулся, потому как в кармане зазвонил телефон.
Альбинос устало ответил.
— Надеюсь, — как голос с того света, осведомился Кридус, — ты не забудешь о нашем уговоре?..
Сглотнув, Краулер промямлил:
— Что вы, как можно…
— Отлично, — сказал герцог вурдалаков и отключился.
Лео хотел было выругаться, но вовремя сообразил, что в такой близости Морга это чревато, и прикусил язык. Молча убрал телефон и двинулся к машине.
— Ну, наш непреклонный диктатор, что дальше?.. — спросил вервольф, оседлав мотоцикл.
Альбинос задрал голову. Огни города отражались в низких облаках и создавали неживое желто-зеленое марево. Эдакое урбанистичное северное сияние, пропитанное метаном и угарным газом — обычное дело для любых широт, где людское племя во всю ширь успело развернуть свою паскудную деятельность. Похожая заря могла бы вставать над каким-нибудь Некрополисом, раскинувшимся на берегу Стикса. Здесь же, наверху, это был еще не рассвет.
Пока еще нет.
До возвращения этого душегуба оставалась пара часов, но Краулер не нашел в себе ни физических, ни душевных сил, чтобы мчаться сегодня куда-нибудь еще.
— До рассвета далеко, — объявил он спутнику, — но я не нашел в себе ни физических, ни душевных сил, чтобы нынче же ночью куда-нибудь мчаться еще. Кроме того, мне нужно прилечь и поразмыслить о том, каковы будут наши следующие шаги.
— Мыслитель херов, — буркнул Риппер, включая зажигание (но Лео все равно услышал). — Спиноза.
— Грубиян, — отмахнулся вампир.
Они отчалили от парковки Морга и нырнули в ночь, каждый на своем транспортном средстве.
Ни один, впрочем, не заметил, что за ними наблюдают.
Увесистый комочек кожи и шерсти, уцепившись когтями за фронтон одного из строений, стоявших напротив штаб-квартиры вурдалаков, висел вниз головой, что было для него вполне естественно. Он вовсю таращился на собеседников и наставлял уши — подслушивающую аппаратуру, данную ему самой природой.
Звуки моторов заставили зверька недовольно оскалиться.
Затем, когда колымаги повернули на перекрестке, нетопырь раскрыл огромные крылья, сорвался с фронтона и, не долетев до асфальта какие-то метры, набрал высоту шуршащим кожистым штопором. Миг — и он растаял во мгле.
Альбинос прибыл в поместье и почувствовал неладное, еще не переступив порога.
Входная дверь была не заперта, но Лео не помнил, закрывал ли он ее вообще, а потому не придал этому особого значения. Войдя в дом, он приметил и другие перемены в декоре. Круглый коврик был небрежно смят, а китайская бронзовая лампа, вместо того чтобы стоять на тумбочке, лежала на полу.
Вздохнув, Краулер поправил ковер и вернул лампу на тумбу. Он был слишком истощен, чтобы сейчас, на исходе ночи, наставлять ликантропа в столь тривиальных обыкновениях, как уважение к чужому жилищу. Однако взял на заметку безотлагательно провести с байкером серьезную беседу завтрашним же вечером.
Настроившись на сей беззаботный лад, вампир двинулся дальше и с непреклонностью удара молнии осознал, что едва не осудил невиновного. Если, конечно, Риппер не скрывал в своей физиологии нечто, совершенно чуждое человеческому естеству, — как, впрочем, и волчьему. Даже для оборотня это чересчур.
Альбинос опустил на ходу взгляд, и — абсолютно для себя непреднамеренно, нужно отметить, — распознал в одной из белых кучек, лежащих у стены известковыми распадками, более чем непристойный и безобразный след.
Оный след прежде всего поражал масштабами. Относительно следа крупной крысы (не такой крупной, как Голди, и все-таки упитанной твари в расцвете своих поганых крысиных сил), пробежавшей в той же кучке совсем недавно, и относительно ноги самого Леонарда, которую он опасливо поставил рядом.
Данный след мог бы принадлежать особо крупнокалиберной модели аллигатора, водоизмещением не менее тысячи литров. Ходящего конечно же на задних лапах.
И когти, и перепонки меж уродливых пальцев — все было отчетливо видно. Даже если бы Краулер хотел ввести себя в заблуждение (а у него сиюминутно и страстно возгорелось такое желание), из этого ничего бы не вышло.
В первое мгновение «уполномоченный» почувствовал себя польщенным. Значительным. В эпицентре чьего-то внимания. Актуальным. Весьма уязвимым.
Затем, точно закадычный друг, его предсказуемо обуял неописуемый ужас.
Альбинос рванулся к двери, запоздало вспомнив, что за порогом тьма — глаз выколи.
Удивленный Дизель проводил взглядом смазанный скоростью силуэт напарника, искусно огибающего углы. Мгновение спустя лестница уже шатко гудела.
Открылась и хлопнула дверь.
Леонард привалился к ней спиной, переводя дыхание и обещая себе впредь не покидать своего уютного чердачка без явной нужды, каковой уж никак не являлись поиски Черепа и визиты реликтовых ящеров. А прочим придется как-то обойтись.
— На фиг, на фиг, — бурчал под нос Краулер.
Некоторое время спустя по чердачной лестнице взобрался волк в человечьем облике.
Трижды постучал.
Окажись у той же двери некий свидетель, его ушам предстал бы следующий диалог:
— Эй, белобрысый!..
— Чего тебе? — глухо донеслось из-за двери. — И кто такой, собственно, ты из себя будешь?..
— Это я, Дизель. Открой.
— Еще чего. Почем я знаю, что ты — действительно Дизель?.. Голос недолго подделать.
— Говорю же, это я. Открой. Я видел тот след.
— Я тоже. Ну а чем докажешь, что ты — это Дизель, мой благородный и верный помощник?..
— Еще вопрос, кто чей помощничек… Ладно. Ты — сноб, помешанный на собственной внешности.
Небольшая пауза.
— Убедил. Поживи с мое и поймешь, что внешность — единственное, с чем связаны наиболее чистоплотные помыслы, единственное, что отличает нас от животных, и единственное же, о чем стоит заботиться. Ну, так зачем ты пожаловал?..
— Это, мне кажется, спрашивают уже ПО ТУ сторону двери.
— Нюансы, нюансы. Лучше не забивай свою юную голову моральными компромиссами, мой друг. Все они — труха и ветошь на низменных замыслах.