— Батюшки! — завопила Дуся. — Что же это делается?!

На вопли бабушки прибежала Наташа и, разинув рот, созерцала происходящее. А посмотреть действительно было на что. К пляшущему холодильнику присоединились и другие предметы кухонной обстановки. Заходил ходуном стол. Ящики его сами собой открылись, и из них вылетели ложки, вилки и ножи, но не посыпались на пол, а плавно закружились в воздухе. Один нож, самый большой (им Дуся обычно резала мясо), подлетел к ее лицу и завис перед ним, словно изучая.

— Мама, — только и смогла произнести хозяйка и села на пол.

В воздух тем временем взвились тарелки, вылетевшие из сушилки, висевшей над мойкой, и запорхали словно бабочки. Странное дело, столовые приборы не налетали друг на друга, а кружились в некоем заданном ритме, словно ими кто-то манипулировал.

— Бабушка! — воскликнула Наташа. — Объясни, что происходит?

— Не знаю я… Не знаю! Вещи взбесились! Все взбесилось! И откуда такая напасть свалилась?!

В холодильнике, среди прочей снеди, хранилось с пяток вареных картофелин и вареная же свекла, которые Дуся намеревалась использовать для приготовления винегрета. Теперь вышеперечисленные овощи плавали над хаосом, словно в безвоздушном пространстве, и являли своим видом нечто вроде небольших космических тел, если и не планет, то как бы астероидов. К ним, наподобие звездных кораблей, то и дело приближались столовые приборы и, облетев по орбите, отправлялись в дальнейший поиск.

— С ума сойти! — обозначила свое отношение к происходящему Наташа. — Вставай, бабушка, бежим из квартиры!

— Куда бежать, куда?! — вскричала Дуся, однако выполнила пожелание внучки, вскочила и ринулась в комнату.

Но и здесь творились не менее странные дела. Зеркальный платяной шкаф того стиля, который называют «славянским», подпрыгивал на месте. Телевизор вновь включился и орал о ходе посевной в Нечерноземье. Кровать выехала на середину комнаты и, словно норовистая лошадь, неистово била копытами, сиречь, ножками по полу.

Дуся отворила входную дверь и что есть силы завопила:

— Помогите!!!

Ее вопль пронесся между этажами и вырвался на улицу, где был тут же услышан сидевшими на скамеечке соседками. В том, что кричала именно Дуся, не было никаких сомнений, и соседки бросились на помощь. Когда Дуся увидела их разгоряченные лица в проеме двери, она присела на табурет и, простирая длань в сторону кухни, воскликнула:

— Зрите, сестры!

«Сестры», вытаращив глаза и приоткрыв рты, безмолвно взирали на буйство Дусиной мебели. Наконец самая отчаянная из женщин на цыпочках проследовала в направлении указующего перста. Вид происходящего на кухне и вовсе поверг ее в шок. Некоторое время она созерцала проявление космических сил в кухонном пространстве, потом повернулась к Дусе, находившейся в позе прорицательницы, и, еле ворочая языком, спросила:

— Почему так?

— А за грехи наши, — немедленно отозвалась Дуся. — Грешили, вот и кара.

— Милицию надо вызвать, — заметила наиболее прагматичная из женщин.

— Газоспасателей, — заявила другая.

— Пожарных…

— При чем тут газоспасатели? У нас в доме и газа-то нет. А пожарные? Ведь не горит же ничего. Только милицию!

— Что тут происходит? — раздался вдруг требовательный мужской голос. Он принадлежал водопроводчику Сундукову, проживавшему в том же подъезде, но на первом этаже. По случаю Родительского дня Сундуков находился в некотором подпитии.

— Мебеля у Дуськи взбесились, — сообщила женщина, которая призывала вызвать милицию. По-видимому, она сохранила наиболее ясный рассудок.

— Мебеля? Какие, то есть, мебеля?

— Сам посмотри.

С минуту Сундуков безмолвно взирал на поведение Дусиной кровати, изображавшей из себя лошадь, потом покачнулся и грохнулся в обморок.

— Слаб оказался наш Сундук, — заключила рассудительная женщина и пошла вызывать милицию.

Когда через двадцать минут к дому № 2 по улице Красных Галстуков подъехал темно-синий полуфургон с красной полосой по бокам, ласково именуемый в народе «раковой шейкой», возле подъезда, в котором проживала Евдокия Копытина, собралось преизрядное количество народа. Люди оживленно переговаривались, размахивали руками, а время от времени то один, то другой бегали наверх, в Дусину квартиру, чтобы собственными глазами узреть странные явления. При появлении милиции толпа расступилась, и стражи порядка чинно проследовали к Дусе. Происходящее у нее, казалось бы, не вызвало у милиционеров особого интереса. Некоторое время стражи порядка молча разглядывали происходящее, потом старший по званию обратился к хозяйке, продолжавшей восседать на табурете посреди всеобщего хаоса.

— А чего вы нас вызывали? — спросил сержант.

Дуся тупо молчала, однако бойкая женщина, позвонившая в милицию, тут же отозвалась.

— Как чего?! Как чего?! — завопила она. — А это вы видите?! — И она обвела творившееся безобразие широким взмахом руки.

— Ну видим. И что?

— Как что?! Прекратить надо.

— Как же мы можем прекратить?

— Скомандуйте.

— Ну ты, тетка, даешь! Скомандовать ей надо. Кому командовать-то?

— Этой… этим…

— Да кому, этим?

— Силам, которые все затеяли.

— Ладно, попробуем. Эй вы, неведомые силы, которые устроили этот бардак, прекратите немедленно!

Вначале ничего не произошло. Платяной шкаф продолжал трястись, кровать все так же подскакивала на месте, даже кухонная утварь по-прежнему порхала на ограниченном пространстве, однако милиционер повторил свое требование, и, похоже, оно возымело действие. Ножи и вилки посыпались на кухонный пол, за ними приземлились овощи. И мебель успокоилась, перестала дергаться, однако свои прежние места занять не спешила.

— Ну вот видите, — произнес сержант, — стоило прикрикнуть, и чудеса прекратились.

— Что значит начальственный бас! — иронически заметила бойкая гражданка.

— Именно, — подтвердил сержант. — Теперь оформим протокол… Но что писать — не представляю. Как растолковать происходившее, чтобы было понятно начальству?

— А может, не нужно никакого протокола, — заметил его напарник, совсем еще молодой парнишка в новенькой форменной фуражке. — Ведь преступление не имело места. Что, собственно, произошло? Да ничего особенного. Мебель сдвинулась со своих мест? Так этот факт легко объяснить. Дом-то старый. Вот и начал оседать. Просадка фунта. Такое иной раз случается.

— Толково рассуждаешь, Петровский, — одобрительно заметил сержант.

— А вилки почему летали? — не сдавалась пытливая соседка.

— Электромагнитные поля на них действовали, — нимало не смущаясь, продолжил развивать свою версию событий Петровский. — От холодильника, к примеру…

— А почему они, поля эти, только в Дусиной квартире фунциклируют?

— Этот вопрос не к нам, служителям Фемиды, — ответствовал грамотный Петровский, — а к научным кругам. Тут у вас поблизости пединститут находится. Обратитесь туда. Может быть, тамошние ученые дадут вам более развернутый ответ.

— Никакая это не осадка, — впервые подала голос Дуся. — Дом у нас хороший, крепкий…

— Тогда что это? — поинтересовался пытливый Петровский.

— Нечистая сила, вот что!

— А если нечистая сила, то нужно вызывать попа, — сообщил свое мнение сержант. — Пускай очистит квартиру. Водой святой ее опрыскает.

— Вот это верно! — воскликнула Дуся. — Первый раз за вечер я услышала дельные слова. Вызову батюшку, чтобы освятил мое несчастное жилище, а то в нем демоны завелись. С чего бы только? Ведь я и на кладбище сегодня побывала, и батюшку с маменькой помянула… Может, плохо помянула? Или кого забыла помянуть, вот он и сердится. Не ведаю, вот вам крест, не ведаю! Но покудова поп не пожалует, ноги моей здесь не будет. Собирайся, Наташа. К вам на Правый берег поедем.

На этом события на улице Красных Галстуков прекратились. Однако по-настоящему все только начиналось.