— Ну… возможно, утащил его кто? Зверь какой-нибудь?
— Не так уж много в этих местах падальщиков, все больше по свежатинке, — задумчиво мотнул головой Токер.
В тот момент за их спинами послышалась какая-то возня, и насмешливый голос произнес:
— Совершенно необязательно было прыгать головой вперед. Обычно их просто перешагивают!
— Предупреждать надо…
Рейнджеры резко развернулись, одновременно вскинув арбалеты. Токер не понимал, каким образом кому-то удалось так незаметно к нему подкрасться, и настороженно разглядывал пришельцев. Двое из них оказались эльфами, растянувшимися на камнях в неудобных позах. Причем один из них, судя по косичке с ленточкой и кинжалу, являлся новым Первым. Третьего можно было принять за эльфа только по пьяни, да и то потому, что половину его наряда составляли эльфийские шмотки. Он стоял позади эльфов и держал в руках какой-то булыжник с острыми краями. За поясом у него был почерневший от копоти молот.
Токер слыл бывалым рейнджером, и предчувствия редко обманывали его. Юноша с булыжником внушал ему опасение. Не страх или ужас, а именно опасение. Такое чувство иногда возникает в джунглях, когда кажется, что кто-то внимательно за тобой наблюдает. То же самое было и здесь — смутное ощущение опасности, не направленной конкретно на тебя, во всяком случае, до тех пор, пока ты не произведешь какого-либо неправильного действия.
Токер многое знал о неправильных действиях и всеми способами их избегал. И именно в этот момент тыканье арбалетом в парня с камнем показалось ему ну очень неправильным, почти таким же неправильным, как и купание в речке с волнубусами.
Рейнджер опустил арбалет достаточно низко для того, чтобы это свидетельствовало о его неагрессивных намерениях. Тычком локтя и кивком головы он приказал племяннику сделать то же.
— Кто такие? — спросил парень с камнем.
Токер замялся, так как сам собирался задать этот вопрос и не ожидал, что его опередят.
— Да рейнджеры это, — ответил за него Первый, поднимаясь и потирая ушибленные места.
— Что, те самые? — Парень с камнем расплылся в улыбке. — Вот, значит, они какие!
— Наслушался небось про нас эльфийских анекдотов, — шепнул Токер Леноксу.
— Уважаемые, — начал незнакомец, — если вы не против, то мы, пожалуй, пойдем.
— Погоди! — Токер поднял арбалет, прекрасно понимая, что рискует, но любопытство пересилило инстинкт самосохранения. — Сам-то ты кто?
— Я простой, совершенно непримечательный и ужасно скромный странник! — весело, но при этом внимательно отслеживая движения рейнджеров, ответил незнакомец.
Так же на тебя смотрит волк, выжидая удобный момент для атаки, вспомнилось Токеру.
Он медленно опустил арбалет, медленно его разрядил и повесил на плечо. Ленокс повторил действия наставника.
— Ты ведь Первый, да? — спросил Токер у одного из эльфов, с интересом наблюдавших за человеческой игрой «кто круче?».
Будь они судьями, единогласно признали бы победителем Эзи.
— Ну, при наличии всех моих отличительных знаков это как бы очевидно. Разве нет?
— Я рейнджер Токер, а это мой стажер Ленокс, — представился он. — Это, конечно, маловероятно, но не знаете ли вы, что произошло на нашей стоянке?
— И что же здесь произошло? — спросил странник.
— Тройное убийство… — Вопрос был задан таким тоном, что Токер чуть было не добавил в конце «милорд».
— Кто убитые?
— Определенно ватари. — Рейнджеры разошлись в стороны, открывая довольно неприятную картину.
Токер заметил, что лицо странника сохранило полную невозмутимость.
— А где же третий?
— Исчез таинственным образом… — Токеру пришлось закусить губу, чтобы не произнести «милорд».
— Тогда вам, наверное, стоит избавиться и от остальных, — посоветовал странник, — а то они э-эм… портят воздух, вам не кажется?
— Есть такое дело, — вынужден был признать Токер.
— Раз так, не будем вас отвлекать. Работа неприятная, но кому-то ведь надо ее делать?!
Эзенгрин развернулся и двинулся прочь, эльфы последовали за ним.
— Странный тип, правда? — нарушил молчание Ленокс, когда троица отошла достаточно далеко.
— Еще какой, — кивнул Токер.
— Ты заметил у него этот камень?
— Камень было трудно не заметить! И еще я заметил меч у него на поясе. Не сомневаюсь, что он очень острый.
— Так ты думаешь, это он…
— Я ничего не думаю! Думать за нас начальство будет!
— А как же мы?
— А что мы? Расчистим стоянку и пойдем дальше. Разве не тебе сейчас практику сдавать?
— Ну, мне, — повесил голову Ленокс.
Ему не хотелось возиться с мертвецами, но еще больше не хотелось форсировать болото, наполненное жуткими тварями. И ведь без зачета по прохождению болот он не сможет приступить к другим заданиям практики!
— Да ты не переживай, — попытался приободрить дядя, догадавшись, о чем он думает, — это будет противно и сыро, но ничего сложного в этом нет. К тому же я ведь рядом!
Возвращались мы в молчании. Эльфам, стрелявшим сегодня в беззащитных людей, без сомнения, было тяжело. Они выглядели задумчивыми и подавленными. Их выбор был сделан, и от этого уже не уйти, о чем я им и сказал, а они, в свою очередь, попросили меня заткнуться.
— Нам обязательно говорить, чем мы сегодня занимались? — спросил Вентис, когда мы вышли на полянку.
— Сегодня мы просто показывали нашему новому другу окрестности, — ответил Отаро. — Незачем кому-то знать о наших похождениях, до того как мы получим хоть какие-то результаты.
— Хорошо, — с облегчением кивнул Вентис и убежал, надо думать, к своей подружке.
— Мы ведь все это сделали не зря? — спросил Отаро. — Ты ведь сможешь извлечь из этой штуки пользу?
— Отсюда, — я похлопал по камню, — можно извлечь только информацию. Надеюсь, она будет полезной.
Отаро кивнул и пошел дальше.
— Я знаю, что поступил правильно, отчего же мне так хреново?! — резко остановившись, спросил он.
— Если бы ты был сейчас бодр и весел, то я бы решил, что передо мной будущий маньяк-убийца, — улыбнулся я и положил руку ему на плечо. — От совести не спрячешься, такова расплата. Но не бойся, ты это переживешь, главное сейчас — не раскисай! Кто знает, что ждет нас в ближайшем будущем!
Я решил не затягивать с обрядом и вознамерился проделать все сегодняшней ночью. После ужина я сказал Отаро. что мне понадобится просторная комната и кое-какие мелочи. Мне выделили большую гостиную на втором этаже. Пока ее освобождали от мебели, я взобрался на крышу дома и начал громко выкрикивать заклинание, делая определенные пассы руками. Мне нужна была гроза этой ночью. В том, что получится именно гроза, я не был уверен — мне раньше не приходилось использовать Рассерженное Небо в подобных климатических условиях.
Закончив свои дела на крыше, я поспешил в комнату и углем на полу начал чертить специальную пентаграмму Познания, которая позволяла увидеть Суть. Она заняла весь центр помещения. По внешнему кругу пентаграммы я расставил десять свечей. Размер внутреннего круга зависел от размера исследуемого предмета, и на него хватило всего пяти свечей.
Подобная магия гораздо лучше давалась мне именно ночью, поэтому, только когда полностью стемнело, я щелкнул пальцами, заставив зажечься все свечи разом, и поместил камень в самом центре начерченного символа.
Опустившись на колени, я распростер руки над предметом, закрыл глаза и начал читать заклинание. Такие заклинания довольно длинные и содержат множество слов, о которые можно сломать язык. Отец советовал заучивать их как песни — выдерживая такт и разбив на куплеты. Это оказалось довольно просто, так как у песен и заклинаний схожее систематическое строение. Только песни слагают, чтобы их слушали, а заклинания содержат функциональный смысл.
Вскоре разразилась гроза. Хорошая гроза, качественная! Молнии так и сверкали, а от грома дрожали оконные стекла — атмосфера таинственного ритуала получилась на все сто!
Даже сейчас я не мог отказаться от столь милых моему сердцу эффектов, поддерживающих зловещий антураж моих деяний. Перед кем рисоваться, спрашивается? Кого тут пугать? Что поделаешь — привычка!
Я раскрыл глаза, собрал силы и выдал заключительную часть заклинания. Свечи моментально потухли, а круги и линии пентаграммы засветились призрачным зеленым светом. В этот момент даже гроза утихла. В абсолютной темноте остались только я и камень, заключенные в сияние пентаграммы. Теперь мне полагалось коснуться камня и познать Суть. Я медлил.
В прошлый раз я использовал Определение Сути больше ста лет назад. Тогда таинственным образом начали умирать члены Верховного Собрания, поддерживающие мои законопроекты. Я углядел в этих смертях магический подтекст и использовал для Определения Сути единственную улику, имевшуюся в моем распоряжении, — шапку, которую мой шпион выкрал у человека, крутившегося рядом с последними жертвами. Хочется отметить, что шпион в определении преступника не ошибся — все-таки королевская агентурная сеть была ночным кошмаром даже для тех моих недоброжелателей, которые еще не успели напакостить.