— О которых не следует говорить перед едой, — встрял Первый, и я был с ним полностью согласен.

— Как тебе уже должно быть известно, я Первый Отаро — потомственный глава этого селения. — При этих словах Кай-рил громко фыркнула за моей спиной, но Отаро, не удостоив ее даже взглядом, продолжил: — Все мы признательны тебе за спасение Айвел, и этот скромный ужин устроен в твою честь. — Он театрально развел руками и улыбнулся. — А теперь предлагаю наконец закончить официальную часть, тем более что слова благодарности не наполнят живот нашего гостя.

Послышались смешки, и эльфы начали рассаживаться за столом. Отаро озорно подмигнул мне и, положив руку на плечо, подвел к моему месту. Я, признаться, изрядно смутился и даже поначалу сам этому не поверил — слишком давно не доводилось испытывать это чувство. Что ж, новая жизнь — новые ощущения!

Я уселся на почетном месте, справа от Первого. Место слева заняла Кайрил. Кроме большого количества всевозможных яств на столе стояли кувшины с вином. Как выяснилось, выпить эльфы любили. Почти сразу же Отаро поднял первый бокал «За странника Эзи!». Эльфы подхватили тост и одновременно осушили свои бокалы. После третьего раза «за меня», репертуар стал разнообразиться. Пили «за Первого», «за счастье Айвел и Вентиса» а также «за лесных эльфов, самых правильных эльфов в мире». И это утверждение показалось мне полностью справедливым.

Когда все мы дошли до определенной степени опьянения, Отаро и Фриоль, сидевший рядом со мной, начали наперебой пересказывать мне анекдоты о тупости рейнджеров. Я тогда еще не совсем уяснил, кто такие рейнджеры, но анекдоты были смешными, и я хохотал от души.

Потом эльфы запели. Я никогда не был поклонником пьяных застольных песен, тем больше эльфы удивили меня и в этот раз. Начал Отаро. Он уселся на своем стуле, сложив под себя ноги, пару раз глубоко вздохнул и затянул песню. У него оказался хорошо поставленный бархатный голос. Потом начали подпевать остальные. Видимо, это была мужская песня — дамы молча слушали вместе со мной. Слова были мне непонятны — наверное, какой-нибудь древний эльфийский язык, — но удовольствия это не уменьшало. Я тупо сидел с открытым ртом. Ничего прекраснее этого эльфийского хора мне никогда слышать не доводилось.

— А о чем вы пели? — спросил я у Отаро, когда они закончили. — Я не разобрал слов.

— Да практически ни о чем, — ухмыльнулся Первый. — Наши песни — это просто набор сочетающихся друг с другом звуков, которые образуют слова, начисто лишенные смысла, но они хорошо звучат вместе с другими созвучными словами. Понимаешь, наши песни не рассказывают историй, скажем, о несчастной любви, или о великом подвиге. Они воздействуют гораздо глубже. Вызывают в человеке определенные чувства. Скажи, какие чувства ты испытывал, пока слушал?

— Умиротворенность, — уверенно заявил я, — спокойствие. И еще, кажется, не любовь, а скорее искреннюю привязанность ко всему, что меня сейчас окружает.

— Даже к Кайрил? — лукаво спросил Отаро.

— Представь себе, — подтвердил я.

— Ты правильно понимаешь наши песни, — одобрительно кивнул Отаро. — Эта называлась «Тепло домашнего очага».

Как я понял, после песни хмель выветрился из головы не только у меня. Эльфы приготовились к смене блюд. Стол украсился пирожными, булочками и прочими сладостями. К ним подали горячий чай с каким-то сладковатым ликером.

Ужин окончился как-то сам собой. За окном уже давно стемнело, и эльфы постепенно начали расходиться. Под конец остались только я и Отаро. Я развалился на стуле и бессмысленно пялился в потолок. Брюхо было забито под завязку. Если бы мои повара меня так кормили, я бы уже давно на троне не помещался.

Впечатления от этого вечера у меня остались самые положительные. Даже на пирушках, среди своих соратников, я никогда не ощущал такой дружеской атмосферы. Впрочем, откуда ей взяться, если при дворе у меня не было настоящих друзей. Для монарха с такой репутацией, как у меня, друзья — непозволительная роскошь. Но что изменилось сейчас? Я знаком с этими эльфами всего один день, но почему мне так хорошо среди них? Об этом определенно стоило подумать…

Я заметил, что во время самого ужина никто даже не обмолвился о ватари, и теперь счел возможным поподробнее расспросить об этом Отаро. Он посерьезнел, внимательно посмотрел мне в глаза, вздохнул и начал:

— Впервые они появилась в наших лесах лет десять назад. И тогда же начались исчезновения. Сначала никто не знал, что происходит. Ватари вели себя осторожно и охотились только на одиночек, группами по три-четыре человека. Мы были в смятении, но тем не менее для безопасности стали выходить в лес небольшими отрядами. Тогда-то мы и столкнулись с ними в сражении. Знай, странник Эзи, эльфы считаются непревзойденными охотниками в этих местах. Я не хвастаю, это факт. Мы хорошо владеем луками и копьями, мы быстро и бесшумно двигаемся по лесу, однако сила оказалась не на нашей стороне. Ватари ловко сражались своими поки. Их удары были такими мощными, что сбивали с ног. Раны, нанесенные ими, достаточно болезненны, чтобы утратить возможность быстро передвигаться и здраво рассуждать. Тех, кого им удалось достать, они забирали с собой. Тогда еще никто не знал, зачем им это нужно.

— У Айвел тоже были серьезные раны, как же ей удалось скрыться?

— Айвел — собирательница. У нее при себе оказался сверток с наркотической травой, которая притупила боль и прибавила сил, потому ватари нагнали ее только у стоянки рейнджеров, где ты и устроился. Так, ты меня сбил… На чем я остановился?

— На том, что эти маньяки утаскивали куда-то твоих соплеменников.

— Точно. В общем, наши потери все росли. Мы проигрывали им во всем: в численности, в умении сражаться, в выносливости. Единственным нашим преимуществом оставалась скорость. Если была возможность скрыться, мы убегали, если нет — принимали бой и терпели неминуемое поражение. Как-то раз трем лучшим следопытам удалось проследить за ватари, захватившими рейнджера, до самого их лагеря. Там они стали свидетелями их кровавого ритуала и последующего пиршества. К несчастью, наших заметили. Только одному следопыту удалось живым добраться до селения. Хотя он был весь исполосован поки и прожил недолго, он успел поделиться увиденным с соплеменниками. С тех пор страх перед ватари только усилился.

Этот кошмар длился четыре года. Не выходить в лес было нельзя, ведь нашим основным занятием является охота. Мой отец, Первый Ким, принял все возможные меры предосторожности, чтобы сократить потери, но захваты продолжались.

Это закончилось так же внезапно, как и началось. Однажды ватари просто ушли. Мы наконец вздохнули с облегчением. Все надеялись, что кошмар кончился навсегда. И вот теперь они вернулись.

Отаро тяжко вздохнул и вновь поймал мой взгляд.

— Сегодня был Совет Старейшин. Все проголосовали за введение мер, составленных моим отцом.

— В чем они заключаются?

— Да так, — махнул рукой Первый, — не ходить в лес ночью, не охотиться в одиночку, держаться подальше от открытых пространств. Ты понимаешь, что это значит? Мы на своих же землях, из лучших охотников вновь превратились в перепуганных зверьков! И все эти запреты лишь незначительно уменьшат число жертв!

— Ты этим недоволен, но альтернативой может быть только война, которая весьма значительно увеличит число жертв, если баланс сил сохранился на прежнем уровне, — заметил я.

— Да. ничего не изменилось, — подтвердил Первый, — именно поэтому я ищу третий путь.

— И как, успешно?

— Пока не знаю, — ответил он. — Ладно, пойдем. Мы выделили тебе комнату для гостей на втором этаже.

Он помог мне подняться и проводил до двери.

— Спокойной ночи тебе, странник Эзи, — сказал Первый и развернулся.

— И тебе спокойной ночи, Первый Отаро. Но нельзя ли называть меня просто Эзи, если это, конечно, не идет вразрез с вашими правилами? — попросил я.

— Да нет, — пожал плечами Отаро, — просто добавление статуса перед именем — это знак почтительного отношения.

— Тогда Эзи будет в самый раз, я пока еще не заслужил большего. Во всяком случае, не здесь и не сейчас.

— Как пожелаешь… — Отаро серьезно кивнул и удалился.

Я прошел в комнату. Она была маленькой, но уютной. У эльфов, по-моему, все было маленьким и уютным. Из обстановки только кровать у окна, прикроватная тумбочка и шкафчик у стены. Комната освещалась лишь тусклым лунным светом, и я споткнулся обо что-то, добираясь до кровати. Этим «чем-то» оказались моя дорожная сумка и пояс с мечом, аккуратно прислоненные к тумбочке. Покачав головой, я забрался под одеяло, правда, сразу заснуть не смог. В животе вовсю шли химические процессы, а голова была переполнена впечатлениями. Проворочавшись с полчаса, я щелчком пальцев зажег стоящие на тумбочке свечи и уставился в потолок.

Лишь раз в жизни я посещал владения эльфов. Однажды меня пригласили на остров Альям, где обитали светлые эльфы, как они сами себя называли. Все наперечет высокие, с длинными серебристыми или белокурыми волосами. Их излюбленным цветом был белый. Они носили белые одежды, строили белые дома, даже отреклись от золота в пользу серебра только из-за цвета. Один из моих приближенных однажды пошутил насчет того, что после ихней еды и дерьмо побелеет. Короче, белизна во всем и везде. А что делать? Имиджу-то соответствовать надо!