Едва передвигая ноги, Марфена, как могла, осторожно пошла навстречу лошади — навстречу своему спасению. Она опасалась только одного, как бы лошадь не испугалась ее, не шарахнулась в сторону, заржав, и тем не привлекла бы внимания пастухов.
— Не бойся, не бойся, — шептала она, на цыпочках подходя к животному.
Лошадь оказалась молодая и любопытная, она во все глаза смотрела на Марфену и даже помахивала хвостом в знак приветствия. Догадавшись, что лошадь уже не убежит, Марфена осторожно обняла ее за шею и прижалась к теплому лошадиному боку.
Лошадь покорно стояла, словно понимая, что от нее требуется. В лунном свете от мокрой одежды Марфены струился пар, она дрожала, но постепенно тепло лошади стало передаваться ей. Озноб утих, мысли прояснились. Теперь она вспомнила о Златославе и своих спутниках, оставшихся в пещере. Наверное, они искали ее. И возможно, Златослав даже бросился за ней в воду.
Марфена не верила, что возлюбленный супруг мог оставить ее в беде. Конечно, он попытался ее спасти. Но течение слишком быстро утянуло ее за собой. Возможно, он решил отыскать место, где поток выходит на поверхность, тогда рано или поздно он придет к лесному озеру, и Марфене следует дожидаться его здесь.
Но она отдавала себе отчет, так случилось, если Бара оставил Златослава и его спутников в покое. Возможно, он обнаружил второй отряд, который разыскивал его в пещерах, и теперь старается избавиться от Властимила и его воинов.
А если путь, по которому двинулся Властимил, был ложным, для отвода глаз, и как говорил Златослав, Властимил и его вятичи давно вернулись в поселок, пройдя пещеры насквозь, так не обнаружив Бару и не встретившись со Златославом.
Тогда Бара, конечно, устроит для Златослава и его помощников новую ловушку, и вполне может статься, в тот момент, когда течение уносило ее вглубь тоннеля, бывший верховный жрец вятичей уже начал действовать. Он отвлек внимание Златослава на себя, потому новгородец и не бросился сразу в ручей, дабы вытащить супругу из воды, пока еще это было возможно.
Вдруг, — от явившейся мысли Марфена вздрогнула, — вдруг вся пещера с ручьем — это ловушка. И они угодили в нее, без всякой надежды выбраться?
«Нет, Златослав не таков, чтобы быстро сдаться на милость Бары, — размышляла Марфена, поглаживая лошадь по спине, — он был прав, у него есть сильная защита. И диковинный меч, такой острый, что мало какое оружие может сравниться с ним. При нем волшебный камень-корунд и икона его бога. Баре придется приложить немало усилий, чтобы одолеть такого противника. Он убедился в том не раз, и скорее всего на рожон не полезет. Будет зазывать в сети, пока не поймает».
Во всяком случае, Златослав не один. С ним Людмила, Светозар и два его брата. А она теперь одна. Что делать ей?
Согревшись, Марфена поцеловала лошадь в лоб и вернулась на берег озера. Зайдя в лес собрала сухие ветки, долго терла друг о дружку две еловые палочки, как учил когда-то на Боровицком холме ее отец, терла, пока они не разогрелись настолько, что и держать уж невтерпеж.
От посыпавшихся искр разожгла костер, огородив его завесой из еловых лап, чтоб огонь не был виден издалека.
Села близко, надеясь, что промокшая насквозь одежда быстро просохнет. Глаза слипались, подложив несколько еловых веток под голову, она задремала.
Проснулась она от того, что явственно услышала, как скрипят ветки в лесу.
Кто-то шел, совсем рядом. Ночь уже кончилась, небо посветлело, звезды быстро угасали, бледнея.
— Ты думаешь, они не выберутся из лабиринта? — она услышала глуховатый, грубый мужской голос. Говорили на языке вятичей, но не на привычном для Марфены наречии Радомировичей, а скорее с примесью акцента сваров, — провалятся в каменный колодец?
— Да, им не выйти, — ответил другой, и Марфена чуть не вскрикнула от неожиданности — она узнала голос Бары. — Мне стоило больших трудов устроить все проходы так, чтобы они вели в никуда. И Властимил и Златослав подохнут внутри сплетенной мной паутины. Они думают, что я положил там ящик с безделушками их кузнеца Мирогрива. Да они не имеют никакой цены, ровным счетом, — Бара негромко засмеялся, — у меня припрятаны сокровища куда более ценные, с ними меня примет с радостью любой владыка на Востоке, а уж про этих голодранцев, королей из Европы, я и речи не веду.
Готов спорить, они возведут меня в ранг кардинала, а то и римским папой сделают, лишь бы прибрать к рукам пару сосудов из гробницы царицы Ахмат. Так что мне есть, чем обеспечить себе житье-бытье, — заключил он насмешливо, — но хотелось бы еще и почета. Вы понимаете меня, падре Карл?
Оба собеседника замолчали.
Шаги стали удаляться. Костер почти затух, и Марфена еще раз вознесла благодарность богине Ладе за это — заметь его Бара и его спутник, и они не прошли бы мимо, они бы обнаружили ее.
Обязательно.
А так, она знает, что они здесь, а вот они о ней пока еще не ведают. Конечно, почти ничего из того, о чем говорили Бара и его спутник, Марфена не уразумела толком. Она и понятия не имела, кто таковы римский папа, царица Ахмат и в какой стороне света находится Европа, где проживают короли-голодранцы, как высокомерно выразился Бара.
Не знала она значения такого неслыханного прежде слова, как кардинал. Ни в детстве среди московитов на Боровицком холме, ни гораздо позже, оказавшись у вятичей на реке Стороже, она не слышала ничего подобного. Зато она хорошо поняла другое. Бара прекрасно знал, о чем он вел речь и задумал игру куда как более хитрую и тонкую, чем предполагали поначалу вождь вятичей Радомир, его сын Властимил и даже превосходящий их намного знаниями и умом новгородский воин Златослав.
Осторожно отодвинув еловые ветки, Марфена выглянула из шалаша.
Небо просветлело, и теперь она видела ясно — недалеко от ее укрытия трава сильно примята, роса сбита, все свидетельствует о том, что здесь только что прошли. Словно на охоте, на коленях, пригнувшись к земле, Марфена изучала следы Бары и его спутника, как отец еще учил разгадывать поступь дикого и очень опасного зверя. Впрочем, в таком сравнении не было излишнего преувеличения. Бара был опасен, как хищный зверь и преследование его требовало тех же предосторожностей.
Спрятавшись за куст, — вдруг Бара и его спутник ушли недалеко и могут увидеть ее, — Марфена оглядела поляну, с которой уже увели лошадей, потом обернулась к озеру. Теперь она отчетливо видела небольшую пещерку в скале, нависающей над водной гладью, из которой с шумом выбрасывалась в озеро вода.
Именно через этот тоннель ее вынесло ночью, и теперь она не могла корить судьбу и богов за происшествие, которое случилось с ней. Марфене было трудно поверить, что Бара, который, как они думали, прячется словно загнанный зверь в одном из ущелий среди меловых пещер, на самом деле спокойно разгуливает по лесу и судя по всему, чувствует себя отменно.
Как хитро все устроил Барай-хан! Теперь Марфена несмотря на все презрение, которое она испытывала к предателю, не могла не оценить его ловкости. Много лет подряд устрашая вятичей гневом подземного чудовища, которого он называл Ледяным змеем, Бара соорудил новоявленному богу храм и капище, назвав его пещерами Змея.
На самом деле, понимая, что обстоятельства могут сложиться так, что он будет разоблачен еще до того, как воплотит в жизнь все свои планы. Бара превратил храм в убежище и построил его так, что истинное расположение пещер и коридоров, — длинных проходов, сплетенных в лабиринт, — знал только он.
Только ему было ведомо, как проникнуть в пещеры и выйти из них невредимым.
«Но каким образом, находясь на поверхности, Бара слышал все, что говорилось в пещере?» — спрашивала себя Марфена.
Покусывая травинку, она уселась на мох, разросшийся под высокой сосной. От чужих глаз ее загораживали широко раскинувшие ветки ели по соседству.
«Мы думали, что он прячется в пещере, рядом с нами, а на деле Барай-хан видимо пользовался каким-то приспособлением, которое позволяло ему, находясь наверху отчетливо различать все разговоры своих противников и упреждать их действия. Но что это за устройство и как его найти? И где находятся теперь Златослав, Людмила, воин Светозар и двое его братьев?