— А как же Властимил? — спросила испуганно Людмила, — он попал в такую же пещеру, как и мы?
Златослав только пожал плечами в ответ.
— Откуда мне знать. Ведь я никогда не верил в Ледяного Змея и не поклонялся ему, я не наблюдал за тем, как Бара строил урочище для своего божества. Наверное, твой брат лучше моего понимает, как все устроено здесь. Ведь он наблюдал за строительством по приказанию твоего отца. А если он в это время развлекался с половецкой княжной в своем доме у реки, то кто же виноват? Кто же виноват, что все вятичи до поры до времени излишне доверялись Баре? Теперь он приготовил нам ловушку. И если вы хотите знать мое мнение, — он обвел взглядом всех, кто слушал его, — я считаю, назад идти нельзя. Надо спуститься в колодец и идти вперед, иного не дано. Кто пойдет со мной? — спросил он оставшихся воинов.
По их бледным лицам и бегающим воспаленным глазам было видно, что они колеблются.
— Тебя я не спрашиваю, — Златослав обернулся к жене — я верю, ты разделишь мой путь, каков бы он ни был, а Людмилу, — он прикоснулся к плечу дрожащей от страха девушки, — я просто не отпущу, так как все-таки надеюсь, вернуть ее живой отцу и брату. А что вы? — он снова спросил приунывших воинов, — что вы решили, назад или вперед?
Не успел Златослав закончить свой вопрос, как за их спинами раздался страшный крик.
Все вскочили.
Обогнув лаз, Марфена и Людмила прижались к стене, напряженно всматриваясь в темноту. Златослав выхватил меч и закрыл их собой, трое оставшихся вятичей последовали его примеру.
Мгновение все было тихо.
Потом послышались редкие, гулкие шаги. Спустя еще некоторое время три сохранившихся факела высветили впереди фигуру человека в одежде воина вятичей. Он, покачиваясь, брел к ним, но узнать, кто он был, сородичам было нелегко. Вся одежда на воине была разорвана, лицо окровавлено и кривилось гримасой. Волосы — всклоченные и безжизненно белые. Глаза закатились, оставив неестественно широкие, яркие белки. Рот раскрыт, язык, грязно-серый, в кровавых рубцах, выпал набок.
Пройдя несколько шагов, несчастный остановился, зашатался и, издав еще раз страшный, душераздирающий вопль, упал на колодец. Марфена, Людмила, Златослав и воины — все затаили дыхание.
Тело вятича прогнулось, еще недолго оно балансировало над пустотой, а потом соскользнуло вниз. Все взоры обратились к черной дыре, в ожидании — бездонна она или конец все-таки существует. Вскоре послышался глухой удар — тело растерзанного неведомой силой человека упало на твердую поверхность.
— Что это? Что это? — спросила Марфена, побледнев от страха. Она держала за руку Людмилу, которая только разжимала и снова сжимала губы, не в силах вымолвить ни слова.
— Кто напал на него? — Марфена повернулась к Златославу, в отчаянной надежде, что он предложит хоть какой-то отпет, ведь бояться того, кто известен куда легче, чем бояться вообще.
Но никакого ответа у Златослава не было, он был озадачен не меньше, чем остальные.
— Это…. Острогрив… — пролепетала Людмила сдавленно, ее рука, которую Марфена держала в своей, покрылась потом и нервно дергалась, — это …брат… Властимила… Что сделали с ним? Кто с ним такое сделал? — она наклонила голову и готова была закричать, пронзительно, высоко, но Марфена успела зажать ей рот ладонью, так что, упав на колени, Людмила содрогалась от плача беззвучно.
— Я думаю, мы скоро узнаем, — безрадостно пообещал Златослав, заглядывая в черное отверстие, — это может быть дух какого-то умершего существа, который Бара поселил в пещеры, чтобы защитить их от излишне любопытных глаз и ушей, а может быть, морок, созданный, чтобы убивать каждого незваного пришельца.
— Мне страшно, я не могу, не могу, — простонала Людмила и перегнулась на руке Марфены, обессиленная, вялая, как промокшая на дожде тряпка.
— Лучше мне было бы остаться в деревне, — сожалела она и даже не прикладывала усилий, чтобы смирить дрожь, охватывавшую се все сильнее.
— Теперь уже поздно жалобиться, — одернула ее строго Марфена, — ты сама видишь, что обратного пути нет. Вероятно участь, постигшую Острогрива, разделили и все иные, кто вместе с ним решил вернуться. Златослав прав, у пас пет выбора, мы можем идти только вперед.
— Лезть в эту дыру? — спросила Людмила с нескрываемым ужасом.
— Даже если бы тебе и выпало счастье выбраться из пещер невредимой, помни, что в деревне тебя тоже подстерегает опасность, — напомнила ей Марфена. — Так что прекрати стонать и соберись, скорее всего, нам действительно придется спуститься вниз, — предположила она, — но для тебя, как и для меня, все-таки надежнее находиться под защитой Златослава, чем ждать в деревне, пока с тобой расправятся, как с половцами, дружинниками твоего брата.
— Надо посмотреть, что там внутри, есть ли лестница или нам придется прыгать, — произнес Златослав задумчиво и обернулся к трем воинам, все еще остававшимся при нем.
Все трое, родные братья, сыновья младшей сестры Радомира Светозары, тесно сбились за его спиной, на всякий случай, сжимая в руках, кто рукоять меча, кто булаву, готовые к схватке, но заметно испуганные. Лица их были обильно покрыты испариной и бледны.
Они понимали, им повезло, что они не последовали за своими сородичами, обратившимися к выходу из пещер, которого, как выяснилось, не существовало, но и дальнейший путь пугал их не меньше того, что могло с ними уже случиться. У среднего брата, названного в честь матери Светозаром в свободной руке колыхался, отбрасывая тени, факел.
— Дай мне огонь, — приказал Златослав, и получив факел, осторожно поднес его к отверстию в стене. Факел мгновенно вспыхнул темно-красным, высоким огнем и потух.
— Выходит, так не получится, — заключил Златослав вполне спокойно, — тогда попробуем по-другому, — он высвободил из ножен меч и положив его на колени, осторожно вынул из рукоятки украшавший его голубой корунд.
Трое вятичей и Людмила, которым до сих пор ничего не было известно о волшебном камне, подались вперед, не скрывая изумления.
Снова вправив меч в ножны, Златослав сдернул перчатку и положил камень на ладонь, накрыл его другой рукой. Закрыв глаза, прочитал заклинание, потом, наклонившись, совершил над камнем несколько круговых движений рукой, словно раскручивал его.
Все затаили дыхание.
Волшебный корунд поголубел гуще, потом стал совершенно синим, грани его вспыхнули розоватым светом. Камень стал медленно вращаться на руке Златослава, лучи света становились все шире и длиннее. Златослав медленно наклонил ладонь, несколько лучей опустилось в темноту лаза и … вдруг изнутри послышалось резкое шипение, откуда-то из глубины поднялся фонтан искр, ярко-желтый клубок, сверкая сполохами пламени, срывавшимися с него, стал быстро подниматься изнутри наверх.
— В укрытие, в укрытие, — скомандовал Златослав своим оцепеневшим спутникам. Марфена сообразила первой, что нужно делать.
Волоча за собой окончательно павшую духом Людмилу, она спряталась за круглую меловую колонну.
— Прячьтесь тоже, — приказал Златослав воинам, которые не решались оставить его у лаза одного. — Я позову вас, если мне потребуется помощь, — продолжал он, — у вас нет защиты, а у меня есть. Прячьтесь.
Воины также поспешно отошли за колонну и наблюдали оттуда все, что происходило дальше в пещере. Яркий огненный комок вылетел из черного отверстия, как стрела, пущенная из лука, и повис напротив Златослава, постепенно расширяясь. Потом он начал выбрасывать вперед огненные кольца, одно больше другого, и так приближался к Златославу, который осторожно отступал от отверстия, держа корунд в руке и защищаясь его светом.
Огненный комок вытянулся вверх, принимая очертания огромной пылающей змеи, так что отчетливо можно было рассмотреть треугольную голову с оскаленными, сверкающими клыками.
Голова метнулась вперед, выбросив столб белого, ослепительного огня и обрамленные алыми сполохами челюсти коснулись сапога Златослава, который тотчас же задымился и обуглился.
— Ой, мамочка, — успела взвизгнуть Людмила до того, как Марфена снова заслонила ей рот, — неужели это сам Ящер, которого мы потревожили, — выдавила она из себя под пальцами Марфены, — говорили он изо льда, а он из огня.