— Да видно умел старик приспособиться с юных лет, — Златослав покачал головой, — не знаю, как он деревья из земли выворачивал, наверняка, заранее подкапывал, пока все племя спало или в святилище обряды служило. А потом разыгрывал, что паяц, чудеса свои, дабы напугать да заставить поверить в его связь с небесами да в избранность.

— Как ты сказал, паяц? — Марфена обернулась к мужу, — а что же за словечко такое? Кто же они, паяцы эти? Люди али звери? Неужто в иных землях водятся этакие.

— Люди это, — рассмеялся Златослав, — самые обычные люди, о двух руках да ногах, при одной голове. Только на жизнь себе они представлениями зарабатывают. Вот наступит праздник какой, соберется в деревне или в городке ином люд честной после работы, чтоб с соседом поговорить, пива хмельного испробовать. А они, паяцы, тут как тут. Поставят помост, натянут над ним занавеску и давай скакать, кто козой прикинется, кто каким богом злым, кто девицей-недотрогой. И все так делают, чтоб смешно было. Веселят, веселят народ, хохочут старый да малый, ну, а награду кто и покормит паяцев после представления, кто ночлегом осчастливит, ну, а кто и пинка даст, и такое частенько случается. Вот и Лив у вас такой же паяц, оденется волхвом, все свои чудеса заранее устроит, а потом показывает сородичам, дабы страхом власть свою над ними упрочить.

— Никогда бы не подумала, — Людмила обняла колени, опустив голову, — и на Ладу теперь надежды нет, и старик Лив обманщиком оказался. Даже страшно, как же мы жить станем, когда из темницы здешней выберемся?

— Да сперва бы выбраться, — откликнулся Светозар, — потом уж думать о жизни черед придет. Как считаешь, воин, — спросил он Златослава, — ничего иного не остается нам, как в этот лаз спускаться? — он придвинулся к черной дыре, заглядывая в нее.

Прислушался.

— Кажется мне или нет, — обернулся к Златославу, — вода внизу журчит.

— Я тоже слышу, — согласился тот, — и вот странное дело, прежде, только мы вошли в пещеру, ничего не слышно было.

— Может, там река подземная? — предположила Людмила осторожно, — матушка рассказывала мне, что по такой речке, что собой черна как сажа, ящер сплавляет ладью, на которую сажает всех дурных детишек, которые не слушаются взрослых.

— Что ты все за чушь несешь? — одернул ее Светозар, — мамкины страшилки пересказываешь. Никакой реки там нет, ручей разве что. Мы же слышали, как тело Острогрива о твердь ударилось, значит, ручей неширокий, — заключил он, с выжиданием глядя на Златослава, подтвердит тот его догадку или нет, — течет себе. Нам-то только лучше от того. Любой ручей нас либо к Москове-реке выведет, либо к тому месту, где сам он на поверхность выходит.

— Верно ты говоришь, — согласился Златослав, — Острогрив на твердь упал, и она под нами, только сколь высота тут — неизвестно нам. Лестницы судя по всему здесь никакой нет. Прыгать вниз считаю я негожим, и так воинов многих мы потеряли, надо поберечь тех, кто остался. Как спускаться будем? — спросил Светозара и двоих молчаливых братьев его, Мирозара и Радозара.

Как обычно первым ответил Светозар.

— У меня веревка припасена, — сказал он, раскрывая полотняный мешок, привязанный на поясе, — мать сплела из льняных хлопьев, для прочности кожу лосиную, на солнце продубленную, вплела, узкими ленточками порезав. Для охоты мне дала, чтобы, из засады, издалеча мог накинуть петлю из веревки этой лосю на рога его. Так что длинная она, когда мерил, дважды вокруг всего дома обвел. Должно хватить до низа, — он вытащил сероватый моток, отогнув конец, потянул, показывая прочность.

Руки у Светозара были огромные, сила недюжая, в поселке говорили, мол, играючи он на охоте лося полоненного на плечо взваливает да до дома своего несет, не ведая усталости. Так что можно было поверить, что веревку сплела матушка его прочную, выдержит не только двух девиц, но и четверых воинов.

— Что ж, думаю, Светозар, матушка твоя, не просто веревку, спасение для всех нас сплела, — Златослав тоже попробовал веревку на прочность, — хороша, хороша, одобрил он. — Привяжем ее вон к тому уступу, — он показал на камень, выступающий из плит горбом, — за колонну меловую вязать не решусь, пожалуй, — он пожал плечами, — непрочен мел, посыплется под тяжестью нашей. Верно? — обернулся на Светозара.

— Верно, верно, — откликнулся он, и подойдя к уступу, рассмотрел его поближе, — здесь и завиток имеется, словно матушка Мокоша, богиня природы сущей, особливо для нас подгадала, — заметил удовлетворенно, — не соскочит веревка, удержится.

— Тогда вяжи, — Златослав кинул ему моток, — надо торопиться.

— А что же там, внизу, — испуганно спросила Людмила у Марфены, пока Светозар с братьями закрепляли веревку, — ведь огонь на факеле гас, помнишь ты? — теребила она Марфену за край медвежьей накидки, — вдруг там дух ящера нас поджидает?

— Только бы страх тебе нагонять, девица, — прикрикнул на нее сердито Светозар, — верно, надо было тебя с матерью оставить в деревне, ничего бы с тобой не стало там, а нам спокойнее.

— Но огонь же погас, — упрямо повторяла Людмила, вскинув остренький, лисий носик, — отчего? А вдруг — опасность снова, о которой нам покуда неведомо?

— Опасность здесь везде, — ответил ей Златослав, — Бара наблюдает за каждым нашим шагом и, я уверен, готовит нам неприятности. Но пути назад для нас нет, мы все в этом убедились, — продолжил он спокойно, но веско, — можно идти только вперед. И поэтому надо спускаться, ничего иного просто не дано. Что же до огня, — он криво усмехнулся, — возможно, его погасил морок, с которым мы расправились, тогда бояться нечего. Возможно, виной тому сырой воздух от ручья внизу, в этом случае также можем мы быть спокойны, ну, а на самый худой конец — враг наш постарался. Ну, тогда мечи наши при нас, византийский оберег тоже, бог-младенец нам поможет, я верю в это, — он осенил себя крестом, — да свершится воля твоя, господи, — сказал по-славянски, а потом пробормотал еще несколько слов на чужом языке.

— Все готово, предводитель! — доложил Светозар, и протянув веревку, осторожно опустил ее в лаз.

— Я спущусь первым, — предложил он смело.

— Нет, первым спущусь я, — возразил Златослав решительно, — при мне и голубой меч с колдовской заточкой, и камень-оберег, и икона богоматери, я куда больше защищен, чем ты. Первым погляжу, что гам, внизу, а потом уж, коли опасности не явится, вы за мной последуете.

— Как скажешь, вождь, — Светозар подчинился, но было заметно, что неохотно.

— Ждите здесь, — приказал Златослав и обмотав себя веревкой, спустился в лаз.

Затаив дыхание, Марфена следила за тем, как он исчез в темноте. Людмила в страхе прижалась к ней, сердце ее отчаянно колотилось. Некоторое время слышалось только поскрипывание веревки и бряцание меча о камни. Наконец раздался звук, похожий на хлопок.

— Я внизу! — крикнул Златослав, — сейчас посмотрю, что здесь.

— Но как же ты посмотришь, предводитель? — удивленно спросил Светозар, — там темно. Бросить тебе факел?

— Нет, он затухнет, — ответил Златослав, и его голос эхом отдавался под сводами пещер, — у меня есть огонь.

— Есть огонь? Откуда? — Светозар в изумлении пожал плечами, но Марфена догадалась.

В подтверждение ее мысли, послышался характерный стук металла о металл — судя по всему, Златослав вытащил из ножен меч, чтобы освободить корунд.

Через несколько мгновений пространство внизу озарилось спокойным голубоватым светом. Марфена, Людмила и трое сыновей Светозары приникли к проему в стене. Они хорошо видели, что Златослав стоит на квадратной каменной площадке, драгоценный корунд на его ладони горит, как голубой фонарь, освещая пространство вокруг.

У самых ног Златослава лежало тело растерзанного Острогрива. Одна нога мертвого спускалась в ручей, протекавший у каменной стены напротив лаза. Он был узок, но, судя по всему глубок, темно-коричневая, илистая вода бурлила в нем бешено, выбрасывая брызги.

— Острогриву улыбнулась удача, хотя бы после смерти, — произнесла негромко Марфена, — еще немного, и он бы угодил в ручей…

— Тогда вода унесла бы его тело прямо в зубы к змею, — перебив ее, прошептала Людмила, — он бы спалил его на своем огненном дыхании, а так хоть тело сохранно осталось.