— А зачем вообще ему куда-то ехать? — уточнил оламек. — Как мы скажем, так и будет. Скажем, что пророчество начало выполняться, — значит, начало.

Ришак покачал головой:

— Мы — кость этого народа. Все лучшие воины состоят в нашем братстве. Так было не всегда. Это началось тогда, когда первый изгой ступил на эту землю. Потеряв свою землю, мы знали — когда-нибудь мы вернемся. Братство наше создано было для возвращения. До него нашим народом правили жрецы. Мы потеряли Гнездо, и наши жрецы лишились своей силы. Они стали жалкими шаманами. Но память о старом живет. Они все еще мнят себя силой, на что-то годной. Они — не братья наши. Они будут шептать дурное. Но они не пойдут против Книг Исхода — книги эти написаны жрецами. Мы закроем их рты их же текстами. И им придется это сожрать.

— Не проще ли их прирезать? — предложил оламек.

— Нет. Нам они понадобятся, когда мы захватим Гнездо. Они хранят знания. И хранят силу. Если мы возьмем Гнездо — драконы перестанут быть для нас проблемой.

— Нашей проблемой тогда станут шаманы, — мрачно заметил шег.

— Значит, надо до того момента прижать их: оставим лишь выгодных нам, остальных прирежем. — Оламек был воплощением кровожадной прагматичности. — Сколько у нас осталось времени?

— Два-три года, — подняв голос, заявил Ришак. — Дальше ждать опасно: можем упустить выгодное время. Нам надо ударить сейчас, на пике нашего могущества.

Громкий голос деда отразился от стен пещеры, эхо, причудливо ломая слова, загремело меж каменных клыков — Тим понял теперь, почему это место так странно называется.

— Хорошо, — согласился оламек. — Начнем?

— Да, начнем. Прямо сейчас. Все войны прекращаем. Блокируем побережье — оставляем там лишь тех, кто нам сейчас будет выгоден. Остальных убиваем. И главное — очищаем там все от сброда. Все эти бандиты, наемники, сектанты и пираты, весь этот сброд просто рассадник имперских ушей и глаз. Глаза выколем, уши отрежем.

Куит с нотками обиды произнес:

— Если мы прекращаем войны, то мы не сможем отбить у оламеков свои восточные пастбища. Наш скот голодает. Где мы будем его кормить?

Оламек ухмыльнулся, а Ришак решил проблему парой фраз:

— Пару родов перекинешь к накхам, у нас найдется место. И прибирай ликадов и все их земли. Ликады сильно ослабели, им не везло: будете вместе с ними.

Шег протянул руки к огню:

— Братья, я думаю, с пастбищами мы как-нибудь разберемся. Это мелкие вопросы, но их будет очень много. Сейчас нам надо поспешить донести до братьев новости. Надо остановить войны как можно скорее. И заткнуть рты шаманам.

— Своих мне останавливать не надо, — проскрежетал зубами Ришак. — У нас после нападения наемников с железным драконом о войнах позабыли. Но я тоже поспешу назад: надо побыстрее отправить Тимура за море.

— Тебе помочь? — предложил оламек. — Если вы потеряли много воинов, я пришлю хороший отряд для сопровождения. Нам нельзя рисковать Тимуром: он должен попасть за море. Будет досадно, если он погибнет по дороге к побережью — это будет на руку шаманам.

— Не погибнет, — уверенно заявил Ришак. — Мы потеряли одно становище, но для накхов это невеликая потеря. Воинов нам хватит. Прощаемся, братья: у нас теперь много дел, и делать их надо быстро.

* * *

— Целое, мне неприятно сообщать эту информацию. Но это важно: мы узнали, что человек, убивший часть, не погиб от рук временных союзников. Мы были дезинформированы ими.

— Это достоверно?

— Мы получили информацию из двух источников: первый источник — шпион. Этот шпион ни разу еще нас не дезинформировал. Второй источник — член имперского тайного общества. Он работает на нас за деньги, ему очень хорошо заплатили. Я считаю, что эта информация имеет высокую степень достоверности. Это подтверждается анализом: наши временные союзники были заинтересованы в признании объекта уничтоженным.

— Да, мнимая смерть им на руку. Но они продолжают искать убийцу?

— Да, продолжают. Кроме того, его разыскивают сотрудники столичного сыска. Нам известно, что у них есть версия происхождения убийцы, и они ее собираются проверять.

— Версия достоверна?

— Нет. Но заслуживает внимания.

— Целое поняло. Следите и за временными союзниками, и за сотрудниками столичного сыска. Если они что-то обнаружат, мы должны об этом оперативно узнать.

— Часть будет стараться. Но нам не хватает ресурсов. Вы же знаете о наших проблемах.

— Да. Известно. Все ресурсы продолжайте бросать на выполнение главной цели. Но резервы направляйте на слежку за ними.

— Нас очень мало.

— Привлекайте местные резервы. У вас есть деньги — за деньги покупайте их преданность.

— Мы так и делаем. Но их непрофессионализм способен провалить простейший замысел.

— Смиритесь с этим. Мы еще слишком слабы, и нам еще долго придется с этим мириться. Целое интересуется событиями на Южном материке. Части удалось покарать кочевников?

— Не совсем. Нам приходится пользоваться местными ресурсами. Качественные показатели наемников неудовлетворительны. Мы не можем причинить кочевникам существенного ущерба. Убийцы не наказаны.

— У целого есть новость, и эта новость странная.

— Часть готова выслушать странную новость.

— При нападении на стационарное поселение кочевников было допрошено несколько пленников. Один из них представлял наибольший интерес и был допрошен с максимальной тщательностью.

— Часть это знает.

— Мы узнали много странного. И анализ его показаний дал нам открытие. Нам известно, что у одного из членов экипажа корабля «ARKO-11» в этом мире появилось жизнеспособное потомство. Мужского пола. Предположительный возраст — девятнадцать стандартных лет.

— Это странная новость.

— Информацию необходимо проверить. В случае ее достоверности необходимо захватить потомство члена экипажа. Для этой цели нужно будет высвободить все ресурсы, кроме тех, что задействованы на главном направлении. И даже задействованные там снизить до минимально возможных. Для нас важно захватить этого человека. Нам необходимо его исследовать. Возможно, это позволит нам выполнить цель с минимальными затратами ресурсов и времени.

— Часть будет стараться найти потомство.

Глава 9

Боевое седло отличается от пастушьего примерно так же, как меховая шапка от стального шлема. Передняя лука вытянута в жесткий овальный щиток, задняя тоже поднята: поведи спиной назад — и в поясницу упрется, но надави сильнее — поддастся, пружинисто отклонится. Удобно — помогает выдержать сильный лобовой удар по щиту или доспехам, но если удар окажется слишком уж сильным — не даст сломать хребет: позволит рухнуть наземь, а там уже как повезет. Под передней лукой в кожаном гнезде покоится лук. Тетива спущена, но натянуть ее можно в пару мгновений — не потребуется даже вытаскивать оружие. На задней луке щит — не привязан, так телепается. Ухватить его не потребуется много времени. По другую сторону, чуть наклонясь, раскачивается боевая пика — нечего седоку занимать ею руки.

Седоку, если честно, и без того несладко — много чего воину кочевников приходится таскать. Сапоги до колен — плотная кожа с бронзовыми набойками. Сверху до тех же колен опускается черненая кольчуга, вся расшитая конскими хвостами. Не для красоты хвосты висят: против рубящего удара защита достойная — волос перешибить ненамного легче, чем металл, а весит он несравнимо меньше. Против пик и стрел, конечно, хорошо не защитит — для этого приходится носить латный нагрудник, а кто побогаче — тот и вовсе надевает укороченный панцирь. Шлем — низкий, с опускающимся забралом, или попроще — со стрелкой вдоль носа. Те же конские хвосты позади болтаются — нелегко накху голову с плеч снять. Короткий плащ тоже нелегкое дело: плотная светлая шерсть с войлочными полосками. Смешная защита, но поможет запутать вражеское оружие, да и стрелы неплохо вязнут, теряя силу. В бою всякое бывает — бывает, и сзади стреляют и бьют, а там ни нагрудника, ни высокой луки нет. Хотя, конечно, защита сомнительная.

Колчан стрел, меч, короткая булава, кистень, нож — вот сколько железа приходится таскать воину. А если у воина спина все еще побаливает — совсем плохо. Особенно неприятно, что Тим даже не воин — не прошел посвящения. Немыслимое дело, чтобы такой «недовоин» ехал со всеми наравне в военной колонне. Да нет, даже не наравне — он ведет колону, едет впереди, рядом с Ришаком. С Ришаком понятно — никто в здравом уме не усомнится в его воинских достоинствах. А кто такой Тимур? Да никто.

Но тем не менее ни один из сорока воинов и глазом не моргнул, когда этот мальчишка занял свое место во главе отряда накхов.

Странные времена настали.

А уж какими глазами провожали Тимура девчонки становища… Это те, кто до этого и внимания не обращал на угрюмого носатого паренька. Не видели в нем особых достоинств. А теперь вдруг разглядели.

Ну хоть вообще теперь не уезжай.

Кунар, поначалу возмущенный резким утяжелением хозяина, новым седлом и разлукой с приглянувшейся кобылой, проникся моментом и перестал выказывать недовольство — ехал ровно, сохраняя достоинство. Лишь косился иногда на Тимура, взглядом выдавая свои мерзкие замыслы мести. «Ладно-ладно, хозяин, припомню я тебе все: станешь шурпу варить — помочусь в котел».

Час за часом проходил, а никто и не думал нападать на отряд накхов. Даже собак не видно диких, и не только собак — все живое пряталось при приближении воинов. Лишь суслики бесстрашно стояли на курганчиках своих нор, нагло посвистывая вслед кочевникам.

Солнце, поднимаясь все выше, старалось запечь накхов прямо в доспехах. Вот тут Тимур стал понимать истинное предназначение светлого плаща — без него черненое железо раскалилось бы чуть ли не докрасна.

После полудня устроили долгий привал — напоили лошадей у степной речушки, дали им попастись на лугу, сами повалялись в теньке под прибрежными деревцами, попили холодного чаю из тыквенных фляг, пожевали лепешек и сырой потной конины, заблаговременно положенной под седла.

На отдыхе Тим заметил вдали, на одиноком кургане, фигурку всадника. Заметил не он один, но никто не выказал беспокойства. Пришлось и Тиму проглотить любопытство и делать вид, что все идет как надо. Хотя, если подумать… Раз никто не волнуется, значит, это свой. А раз он не приближается приветствовать воинов, значит, его место — там, вдали. Неужто отряд накхов не одинок и его охраняют дальние дозоры? Выходит, так.

Эх, с дедом бы поговорить, да все не получается. Надо ловить удобный момент. Хотя поймай его: не факт, что дед будет отвечать, — дед у Тима страшный человек и рассказывает только то, что сам хочет рассказать. Любопытство внука ему безразлично, если не более. Внук сам должен до всего доходить, а не получать готовые ответы.

К вечеру отряд добрался до маленького кочевья накхов. Здесь воинов ждали — без церемоний накормили горячей шурпой, разместили в юртах, отогнали лошадей на ночной выпас. Вооруженные мужчины становья усиленно караулили окрестности, дав путникам возможность хорошо отоспаться. И все это без суеты, рутинно, буднично — военная машина степняков работала без заминок. Тим, размышляя над тем, что видел и слышал в пещере и до нее, начал понимать, что весь степной народ — это, по сути, огромное войско. Даже женщинам и детям есть место — кормить мужчин, заботиться о скоте, лечить раненых. При вражеской атаке женщины и дети могли ответить из луков, так что уязвимых тылов у кочевников нет. Воинам оставалось лишь заниматься своим делом — перемалывать основные силы противника.

Для Тима все это было естественно — другого он не видел. Но даже ему становилось понятно: вся эта военная машина работает на жалкую часть своей мощности. Собрался отряд воинов — поехал бить оламеков. Убили шесть оламеков, потеряли четверых. Угнали сорок лошадей и пятнадцать коров. Радости на месяц, а рассказов о своей доблести — на два. Через два месяца приходит отряд оламеков. Убивает трех воинов, охраняющих стадо. Теряет двух воинов от пастушка на хитром коне. Угоняет пятьдесят лошадей.

И так веками. Вроде как бы война, но в то же время — смех. На праздниках Тиму доводилось видеть десятки тысяч воинов-накхов. Собери десятую долю этой силы и пройдись по кочевьям оламеков — не останется оламеков, если не успеют те такое же войско собрать. А ведь не успеют — не готовы они к такому массированному нападению. Это тебе не тридцать воинов явились двадцать коров украсть, это совсем другое.

Если у накхов десятки тысяч таких хорошо вооруженных и обученных долгими тренировками и боевыми походами воинов, то сколько будет у всех вместе? Тим не знал, но предполагал, что гораздо больше. Южный материк немал, и степи его — одно хорошее пастбище.

Жуткое по силе войско, запертое в ловушке жалкого Южного материка.

* * *

По степи накхи двигались три дня, и каждый день был подобен первому. Духота доспехов, привалы у ручьев и речек, далекие дозоры в степи, ночевки в кочевьях накхов и шегов, причем последние приняли их так же, как и родные, — ни малейшей разницы. А ведь с шегами отношения у накхов были непростыми…

Видимо, и впрямь в степи наступили новые времена.

На четвертый день стало веселее.

О намечающемся веселье накхов предупредил дозорный. Его заметили издали — он мчался к отряду, не жалея коня. Накануне по этой земле прошло большое кочевье, выбив траву. Дождя с тех пор не было, и за всадником тянулась пыльная полоса.

Когда он приблизился, Тим не особо удивился, узнав в нем оламека: эти степные волки были признанными лазутчиками, способными эффективно действовать в одиночку. Видимо, решили помочь накхам, невзирая на слова Ришака.

Оламек, растягивая татуированные губы в нервной ухмылке, поприветствовал отряд:

— Накхи, я — Аэр из рода Эссов. Впереди, у брода, вас ждет большая засада.

— Кто эти несчастные? — равнодушно уточнил Ришак.

— Я не знаю их. Это люди с побережья. Их около сотни, я видел у них арбалеты и луки. И видел повозки и тела на мелководье. Они убили и ограбили купцов, возвращавшихся из Ултая. Должно быть, они совсем безумны, раз творят подобное, — после этого им грозит смерть даже в вонючих городах побережья. Купцы такого не прощают.

— Мне плевать на купцов. — Ришак в подтверждение своих слов сплюнул тяжелым пыльным сгустком. — Бродов — два, но до второго двигаться сутки, и, думаю, там тоже ждет засада. Это те же шакалы ее приготовили, что на становище нападали. Загоним их в реку и убьем всех.

Оламек кивнул и уточнил:

— Нас четверо, остальные ждут дальше, у последнего ручья перед бродом. Нам можно будет сразиться в ваших рядах?

— Помощи нам не надо, — степенно заявил Ришак, — но и отказывать достойным воинам в праве на битву я не стану.

— Хорошо, — кивнул оламек. — Мы без брони, налегке, поможем луками. Я мчусь вперед, к своим людям.

Тим, глядя в спину удаляющемуся оламеку, боролся с зудом в руках — очень хотелось натянуть лук и выпустить вослед тонкий срез. Рана выйдет знатная — кровью изойдет вмиг. Трудно привыкнуть к тому, что с враждой покончено.

А если точнее — получается, и не было вражды.

* * *

Несмотря на предупреждение, отряд накхов продолжал путь в том же темпе и тем же порядком. Как будто ничего не произошло. Даже луков никто не натягивал. Лишь соединившись с группой оламеков, Ришак скомандовал:

— К бою! Пики оголить, луки натянуть! Но держаться по-походному, в строй не разворачиваться. Пусть эти шакалы до последнего будут думать, что застали нас врасплох.

Склонившись к Тиму, дед уже тихо добавил:

— Держись за мной, не теряй мою спину из виду. Голых и легких бей в живот и грудь, латных — по ногам. Если выйдет сшибка, просто держись прямо за мной, и пиками тебя не достанут. Не выдержишь ты пику — легок ты еще, не заматерел. Вышибут тебя, как соплю из носа, или крюком поймают и снимут.

Тим прекрасно знал тактику боя степняков друг против друга, но что предпринимать против пехоты с побережья, представлял слабо. Без копья наемники и бандиты из города не выходили, и атаковать занятую ими позицию в лоб было страшновато. Потерь не избежать.

Впереди показалась зеленая полоса — вдоль степной реки протянулись густые заросли деревьев и кустарников. Напротив брода ее неплохо проредили проезжающие — на топливо для костров, но все равно укрытий для пеших хватало.

Ришак вел отряд дальше. Очевидно, он от оламеков узнал, что на опушке пойменного леска врагов нет. А может, у него глаза сквозь кусты видят. Или свои соображения на этот счет. Лично Тиму под каждой веткой мерещился взведенный арбалет.

Проезжающие караваны и отряды оставили в зарослях широченный провал — сорок телег бок о бок ехать могут. В конце светлела река, за нею желтела полоска высокого противоположного берега. Если постараться, до воды уже можно добить из лука.

И тут Ришак коротко взревел:

— Аннокс!!!

Спина деда исчезла — Ришак развернулся назад, перед Тимом осталась чистая степная дорога и густые заросли по левую ее сторону, под самым берегом.

— Анннннокс!!! — выдохнул Тим, отпустив тетиву.

Стрела ушла в заросли, но этого он уже не видел — спешил назад, за дедом.

Колонна кочевников в один миг превратилась в сдвоенную карусель. Пришпорив коней, воины мчались друг за другом, приближаясь к броду, заворачивали вправо, разряжали луки, далее мчались назад, доставали новые стрелы, вновь неслись на врага — и опять назад, повторяя этот круг снова и снова.

В зарослях заорали. В криках были страх, боль и ярость — в кочевников полетели стрелы и болты. Ришак, видимо, и впрямь умел насквозь видеть: враги вообще не добивали до накхов или добивали редкими болтами, но они не причиняли вреда на излете. А вот луки степняков доставали до них прекрасно. Да и попасть по мчащемуся всаднику не так просто. Кроме того, стрелкам пришлось показываться из укрытия, и уже вторую стрелу Тим выпустил прицельно, а не попросту в густую зелень.

Крики «аннокс», хлопанье луков, короткие взвизги улетающих стрел, топот копыт, барабанные удары наконечников по доспехам, вопли раненых, нервное ржание коней — первая часть боя для Тима была набором звуков. Зрение нужно лишь в тот миг, когда перед тобой исчезает спина деда и надо выбирать — в кого выпустить стрелу? В рослого арбалетчика, который в кольчуге, с головой, перевязанной зеленым платком? Или в далекого худосочного лучника, который, разинув от усердия рот, чуть ли не переламывает свой лук, пытаясь добить до накхов. Кого приговорить к смерти или увечью? Тонкую граненую стрелку они даже не увидят — лишь свистнет рассекаемый воздух в прорезях наконечника, сталь сокрушит драные кольчуги и поддоспешники, порвет мясо, раздробит кости. Выбор сделан — арбалетчик опаснее. Тетива спущена. Все, теперь глаза отдыхают, Кунар сам, без понуканий, не теряет деда. Теперь на ощупь вытащить новую стрелу, наложить на тетиву. И слушать. Слушать бой. Нельзя прослушать приказ.

Людей с побережья было почти в три раза больше. Но Тим не успел даже колчан ополовинить — враг сломался. Бросил позиции, рванул врассыпную, подальше от страшных луков степняков. Накхи приучали своих детей к луку с пятилетнего возраста — зря бродяги решили потягаться с такими воинами в стрельбе.

— Руби шакалов!!! — заорал Ришак. — Хрррра-а!!!