Юный Профитроль захлопал глазами, не понимая, что это я такое несу.

— Во-вторых! Я не потерплю, чтобы ты поливал нехорошими словами Гермиону!

— А хорошими?

— Только посоветовавшись со мной!

— Ладно.

Он улыбался. Клянусь, этот демон в детской шкуре улыбался, точно василиск перед тем, как броситься на свою жертву.

— В-третьих! Ты не будешь разрушать мой дом, ты не будешь этого делать ни сознательно, ни нечаянно, как это часто у вас бывает!

— У нас?

— Дети всегда так: я нечаянно, я нечаянно! В моем доме, запомни, я скармливаю таких детей гигантским крысам, которые живут в моем подвале!

— Ух ты, а дашь посмотреть? Ну пожалуйста!

Я рассвирепел, мое лицо стало похоже на сливу, что доставило Тристану большое удовольствие.

— Не играй с огнем! — прошипел я. — Ты думаешь, ты самый умный?

— Да.

— Это возмутительно! Ты что себе позволяешь?

— Не кипятись, Браул. Эти штучки все равно со мной не проходят, — заявил Тристан, кладя ногу на ногу.

— Какие?

Не могу я долго оставаться злым и мечущим молнии. Такова уж моя природа. Таковы мы, мокрые полотенца и сливовые пудинги.

— Я бы сказал… воспитательные. Мне двенадцать лет, Браул, и с младых ногтей меня воспитывали все, кому не лень, понимаешь? Так что к сегодняшнему дню у меня выработался иммунитет!

— Да?

— Сто процентов!

— И ты хочешь сказать, что разрушишь мой дом и превратишь мою жизнь в кошмар?

— Постараюсь не разрушить, но гарантию не даю. Ты же знаешь современных детей. Избалованные, наглые, циничные. Им только удовольствия подавай. Возмутительно! Да?

Я сел в другое кресло, чувствуя себя опустошенным, словно бутылка вина, выпитая одним махом.

— Еще как возмутительно, — сказал Браул Невергор голосом, похожим на тот, каким говорит простудившееся умертвие.

— Ну вот. Сколько со мной ни бьются, ничего не выходит. Я все такой же, — сказал Тристан. — Меня боятся даже мои старшие братья, хотя они сильнее, выше меня и, несомненно, более искушенные в Искусстве. Дашь посмотреть на гигантских крыс?

— Нет. У меня нет крыс.

— Жаль. Обманывать нехорошо. Дети все понимают и не прощают этого.

Я помассировал виски и сообщил, что у меня болит голова. Это было правдой.

— Еще бы — ты кипятишься, словно котелок с картошкой. Нервы надо беречь. Хотя мы и чародеи, но и у нас они не железные.

Я уже не знал, кто в этом доме хозяин и кто к кому на самом деле поступил на попечение.

Тристан Профитроль снова подмигнул.

— И что ты намерен делать? — спросил я. — Когда ты планируешь сровнять мой дом с землей? Мне, понимаешь ли, хотелось бы упаковать кое-какие вещички. Так, мелочи, в основном речь идет о памятных предметах. Остальное можешь попирать ногами и превращать в пепел.

— Да брось ты! Если я и пошалю, то совсем немного, — махнул рукой Тристан. — Надо же мне куда-то девать энергию. Чародействовать в полную силу мне не позволяется, к тому же за учебный год я столько раз это делал, что теперь не горю желанием колдовать на каждом шагу… Однако за мной нужен глаз да глаз. Согласен?

Я замычал.

— Все мои предыдущие наставники только и делали, что не спали ночами и ждали от меня очередной выходки!

— Не спали ночами? — взвизгнул я.

— Ну да. А что?

— Ничего…

Один из нас явно поставил другого на место. И это был не ваш покорный слуга.

— Между прочим, неизвестно, что я сделаю в следующую минуту! — добавил Тристан.

— А ты собираешься что-то сделать? — спросил я, начиная вжиматься в кресло.

Так, мне нужно заклинание, чтобы смыться из дома. Срочно!

Но ни одно не шло на ум. Попрятались, предатели!

Впрочем, как всегда в нужный момент.

Юный чародей рассмеялся. Должно быть, как я когда-то в детстве — весело и беззаботно. Когда-то и у меня вот так же дыбом стояли волосы.

— Не дрейфь, чародей! Ничего не произошло. Я ничего делать не намерен…

— Хотя стопроцентной гарантии нет…

— Да. Не стони! Мы друзья, а потому ты можешь ничего не опасаться! Мы — мужчины, в нашей мужской компании можем делать что пожелаем.

Во мне пробудились подозрения. В последнюю фразу можно было вложить много всяких смыслов.

— Например?

— Ну объедаться мороженым, сахарной ватой, пирожками, конфетами. Таскаться по ярмаркам и бродячим циркам. Вообще валять дурака.

— Я вышел из этого возраста, — сказал я.

— Гермиона говорила мне обратное.

— Что? Она это говорила?

— Первое, что она о тебе рассказала, Браул.

— Быть не может! Чтобы она…

— Ладно, я наврал. Но мне кажется, ты действительно валяешь дурака. Я о тебе слышал. В обществе о Брауле Невергоре бродят нелицеприятные слухи.

Вот так. Этот сопляк уже вращается в обществе, где мне то и дело перемывают косточки.

Печально, но, кажется, я настолько оторвался от реальности, что упустил из виду последние тенденции.

— Ладно. Хватит обо мне!

— Вот именно, — подхватил Тристан. — Пора взяться за дело. Я голоден. Я хочу развлекаться! Кстати, где твоя лаборатория?

— Неважно. Тебе туда входить запрещено. Это второй категоричный запрет после жабы.

— Ты невыносимо скучен, Браул. Каким ты был ребенком?

— Старался не огорчать окружающих и не убивать в них веру, что дети — цветы жизни.

— Чего?

— Куда бы ты хотел пойти?

— Не знаю. Подумай сам. Ты взрослый, поэтому твоя задача — всячески меня развлекать, — сказал Тристан.

Я вздохнул, понимая, что попал в ловушку. И все из-за своего бескорыстного и доброго сердца. Оно постоянно выходит мне боком, а потому надо в срочном порядке пересмотреть свою альтруистическую политику. Заметили, мизантропам живется намного легче в этом мире!

9

Первым делом я заставил Профитроля-младшего привести в порядок свой внешний вид. Мальчишка сопротивлялся, но недолго и в конце концов вернул иллюзию на место, вновь сделавшись богато одетым отпрыском богатых родителей.

Увидев, что получилось, я скептически причмокнул. Лично мне его прилизанные соломенные волосы внушали отвращение. Теперь он походил уже не на хорька, а на гусеницу, которая проводит жизнь за пожиранием сочной листвы. Однако лишь в таком виде Тристана можно было вывести наружу, не опасаясь истерики со стороны блюстителей нравов.

И тут же юный герцог мне отомстил.

— Мы пойдем пешком. Обожаю ходить пешком!

Оставалось плотно сжать зубы. Подпрыгивая, Тристан тащился рядом. Как все подростки, в свои годы он еще не овладел искусством медленного и чинного фланирования. И как всякий неугомонный попрыгун, действовал мне, взрослому, на нервы, потому что фланировать медленно и чинно я умел довольно хорошо.

Прохожие за пределами Радужной улицы взирали на нас с умилением. Причину умиления я понял не сразу. Оказалось, они принимали нас за папашу и сыночка и, должно быть, думали, что мы образцовая семья. Вот так новость! Неужели можно отыскать в нас что-то похожее? Обливаясь холодным потом, я попробовал представить, что когда-нибудь я буду вот так же разгуливать по Мигонии со своим собственным отпрыском. Или даже не одним. Не-эт! Это почище любого ночного кошмара! Сначала спеленаться узами брака, а потом окружить себя кровожадными монстрами, своими уменьшенными копиями? Никогда! Браула Невергора они не получат.

Пока я грезил страшными видениями, Тристан Профитроль сумел отделиться от меня и уже разговаривал с каким-то шпановатым мальчишкой, по виду сыном сапожника. Очевидно, эти двое неплохо понимали друг друга. Сын сапожника показывал крупные лошадиные зубы, а юный герцог демонстрировал свои, острые, полученные магическим путем.

Не знаю, чем бы закончилось это непринужденное общение между двумя слоями общества: дракой или совместной оргией выбивания стекол. Я не стал дожидаться развязки. Схватил Тристана за руку и поволок дальше.

— Тебе не пристало общаться с подобными субъектами, — прошипел я. — Ты — сын герцога Профитроля!

— Не хочу быть сыном герцога, — пробурчал Тристан. — Это скучно. За двенадцать лет я в этом убедился!

— Ладно. Тогда будешь зеленщиком. Но осваивать новую специальность начнешь, только когда мы расстанемся. — Я развил спринтерскую скорость. — Я в ответе за тебя перед Гермионой, ее мамашей, ее тетушкой и далее по восходящей. Вплоть до твоего родителя!

— Подумаешь! А вот у меня много знакомых среди уличных мальчишек.

— Много? Когда ж ты успел?

— Во время своих странствий.

— А, это когда ты убегал? Как сегодня от извозчика?

— А ты не такой дурак, каким тебя описывала Гермиона.

— Кажется, Гермиона напрашивается на большую взбучку!

— Слушай, можно мне посмотреть, как ты будешь ее взбучивать?

Я ощерился:

— Это зрелище не для детей.

Что из этого понял или не понял Тристан, осталось загадкой — он промолчал. Несколько минут подрастающий чародей позволял вести себя, но потом сердито вырвал свою руку из моей. Дескать, он уже достаточно взрослый. Я ответил, что и вести себя надо, как положено взрослому. Предсказуемой реакцией было громкое кошачье фырканье.

Когда впереди показался ресторан, Тристан незамедлительно заныл, что его внутренности источают горечь и стоны, означающие последнюю стадию голода.

Пришлось тащить «умирающего» Профитроля-младшего обедать. Мне и самому требовалось основательно подкрепиться, ибо мои мозги, я чувствовал, порядком усохли и напоминали сушеное яблоко.

10

После хлеба всегда идут зрелища. Набив брюхо сластями и мороженым, Тристан сказал, что хочет посетить Ярмарку Десяти Чудес. По его словам, он всегда ходит туда с кем-нибудь из слуг и наслаждается диковинками. Я поглядел на мальчишку искоса, давая понять, что Ярмарка — не место для высокородных наследников, но Тристан тут же спросил, что с моим лицом и не пучит ли у меня живот. Вот так легко он отбивал не только мои словесные атаки, но и мимические. Вскоре стало ясно, что это герцогский отпрыск выгуливает меня, а не наоборот. Это я был маленьким мальчиком, который со всех ног бежит за громадным мастиффом и из последних сил цепляется за поводок. А мастиффу что? Ему бы утолить свои собачьи прихоти, на своего поводыря он плевать хотел. Точно так же поступил со мной Тристан.

Едва мы вышли к Часовой площади, по четырем сторонам которой торчали высокие башни с часами, мальчишка ринулся вперед. Для тех, кто никогда не бывал в Мигонии, поясню. Ярмарка Десяти Чудес базируется в этом славном местечке издавна. Историю свою она ведет из глубины веков, но только в нашем веке стала в высшей степени цивилизованной. Городская управа выделила на ее обустройство немалые средства, и теперь Ярмарка представляет собой не просто большую толпу торговых лотков и палаток с развлечениями, а целый комплекс крытых и застекленных стационарных павильонов, над которыми хорошо потрудились архитекторы и чародеи. В нынешние времена Ярмарка Десяти Чудес (кстати, чудес там стало гораздо больше) грохотала круглый год, без перерывов и каникул, и, по сути, превратилась в одну громадную лавку, где можно было найти какие угодно товары и развлечения (исключая незаконные).

Но хотя Ярмарка стала местом чистым, ухоженным и цивилизованным, мы, аристократия, не очень-то ее жалуем. Ну просто по привычке. Снобизм и все такое прочее у нас в крови, и с этим ничего не поделаешь. При этом я не знаю среди своих друзей и знакомых тех, кто, фыркая, одновременно не превозносит чудеса Ярмарки. Если вы спросите мнение небезызвестного вам Браула Невергора, то он ответит: все хорошо в меру. Это значит, что я сам появляюсь тут не чаще двенадцати раз в году. Один раз в месяц.

Тристан нарушил привычный порядок. Благодаря ему я должен был окунуться в круговорот Ярмарки уже второй раз за истекающий период.

Мальчишка потянул меня вперед с такой силой, что я потерял равновесие, споткнулся и чуть не врылся носом в мостовую. Следующие несколько минут мы лавировали, словно мальки в стае взрослых рыб, и мчались к Ярмарке во весь опор. Южные ярмарочные ворота показались на горизонте, словно пилоны древней твердыни зла, и мне оставалось только протестующе запищать. Тристан не обратил на мой писк внимания. Его маленькая рука была жесткой, как коряга, и не знала милосердия.

Избежать столкновения с парочкой дородных матрон мне не удалось. Увлекаемый юным чудовищем вперед, я смущенно лопотал извинения, за что вслед мне летело ворчание и возмущенные взгляды. Что я мог сделать?

Через несколько секунд я наступил на чью-то собаку, которая тяпнула меня за правую ногу, а потом на кошку, которая тяпнула за левую. Хромая сразу на обе нижние конечности, Браул Невергор наконец влетел под стеклянные своды Ярмарки Десяти Чудес и врезался в будку, торгующую прохладительными напитками.

Не успел я и глазом моргнуть, как Тристан разжился двумя стаканчиками и один вручил мне, сказав, что выгляжу я не очень свежо. Конечно! Если ты — измученный жизнью волшебник, да еще вынужден конкурировать в свежести с юным, пышущим здоровьем созданием, у тебя мало шансов произвести хорошее впечатление. Глотая нечто освежающее и безумно сладкое, я предал анафеме древнюю традицию поручать взрослым магам заботу о подрастающей смене. Мог бы, оторвал бы голову тому, кто это придумал. Должно быть, тот тип был помешан на детях.

— А теперь, — сказал Тристан, плотоядно озираясь, — я хочу пирожок с крыжовником. Вон там. Идем.

Мои мучения продолжились. Съев пять пирожков за раз, юный герцог вымазался в крыжовнике и помчался в сектор, где были сосредоточены увеселительные мероприятия. На заре времен, как гласила легенда, их было всего десять, десять чудес со всего света. Теперь ассортимент диковинок значительно расширился. Ценитель удовольствий мог торчать в «Волшебном уголке» хоть целый день, но и этого времени было бы мало, чтобы сполна удовлетворить жажду впечатлений. У меня такой жажды, само собой, не наблюдалось, и моей реакцией на стремительный бросок Тристана к павильончику с экзотическими животными стал громкий стон. За него я получил первый приз у одной сердобольной вдовы, которая решила, что я натер себе ноги и потому передвигаюсь с трудом. Призом был совет использовать очень эффективную мазь, которую можно купить тут же, причем со скидкой. Я поблагодарил вдову и под оханье: «Какой у вас милый мальчик!» — был утащен в неизвестном направлении. Неизвестном потому, что в этом сумрачном месте, пропитанном влагой и духотой, я ни разу не бывал.

Сумрак скрывал большую часть помещения, а пятна желтоватого света выявляли из него клетки и стеклянные короба. Из них таращились и лыбились посетителям экзотические животные. Твари были не только обыкновенными, но и магическими — таких ловят в иных мирах чародеи-трапперы. Спрос на зверушек довольно велик, ибо многие из них используются в магии. Еще на разных чудиках, многим из которых даже не дали научных названий, ставили волшебные опыты. Сам я никогда этим не занимался, но мои друзья были не прочь поэкспериментировать.

Смотритель павильона потребовал с нас несколько монет за просмотр экспозиции. Я заплатил и сполз по стене на пол. Тристан и смотритель утекли в дальний конец помещения, оставив меня умирать в одиночестве. Я бы и умер, если бы не чья-то рука с когтями, высунувшаяся из сетчатой клетки над моей головой. Рука была длинной и без труда, с несомненной лаской, потрогала мою шляпу. Затем спустилась ниже и, пока я таращил глаза, пощекотала левое ухо. В тот же миг я взлетел вверх и завопил во все горло. Ретировавшись за колонну, я осторожно выглянул.

В клетке сидело нечто размером с кошку, все в малиново-зеленых полосках. Оно дружелюбно смотрело на меня косенькими глазками и улыбалось зубастым ртом. Над ним висела табличка «Крагениггнус». Никогда не слышал о таком звере и не встречал его ни в одной книге по магии. Конечности у него и в самом деле были длинными, в два раза больше, чем длина всего туловища, включая куцый хвостик.

— Приятный зверек, правда? — спросил у меня за спиной смотритель.

Когда я убедился, что все-таки не умер от разрыва сердца, то смог выдавить из себя парочку звуков. Смотритель, длинноносый, словно присяжный поверенный, посмотрел недоверчиво и заметил, что у меня нездоровый цвет лица. И тут же посоветовал купить чудодейственные капли Береша, которые продаются недалеко от павильончика.

Я не стал объяснять ему, что так выглядят и ведут себя все волшебники на грани помешательства, не то бы он посоветовал мне еще одно средство, на этот раз для успокоения нервов. И тут я заметил, что Тристан отсутствует. Целиком и полностью.

— А где тот белокурый юноша, похожий на личинку колорадского жука? — спросил я.

— Ушел, — ответил смотритель. — Сказал, что тут скукота. Я ему твержу, что нигде больше он не найдет такой сочной экзотики, как здесь, а он заявил, что видал такую экзотику, что…

Конец сей увлекательной повести остался для меня неизвестным, ибо я уже вылетел из логова крагениггнусов как ошпаренный.

И сразу окунулся в море посетителей «Волшебного уголка». Посетители были разные: толстые, худые, длинные, короткие, стройные и коренастые, старые, молодые и средние — и все они вознамерились помешать мне отыскать Профитроля-младшего. Вместо того чтобы стоять у павильона и зычно взывать к своему подопечному, надеясь на чудо, я бросился в толпу. Меня принимали за ненормального и так же обзывали. Я пихался локтями, извинялся на ходу, переворачивал разные вещи и налетал на почтенных мигонцев, которые почему-то выбрали именно этот день и час, чтобы собраться в «Волшебном уголке».

Также я хватал соломенноволосых подростков, поворачивал лицом к себе, чтобы убедиться, что они не Тристан Профитроль, после чего бежал дальше. Кто-то предложил позвать стражу, другой тип, похожий на циркуль, выдвинул гипотезу, что лучшее средство успокоить хватателя детей — трость, что и продемонстрировал. Его увесистая палочка опустилась мне на голову, так что шляпа моя сползла ниже бровей, но я почти не обратил на это внимания. Я чесал дальше, представляя, что со мной сотворит Ойли Профитроль, когда узнает, что я потерял его любимого отпрыска. Самое меньшее, что мне грозит, — быть обмазанным в меде и вывалянном в перьях с последующим изгнанием из столицы. А уж моя родительница так и вовсе спустит с меня все шкуры.

Соображая той частью мозга, которая еще была способна соображать, я остановился под навесом возле лавчонки гадальщика и перевел дух. Стража не появилась, толпа понемногу теряла ко мне интерес, и это было хорошо. Если меня сцапают и закуют в цепи, будет намного хуже. Я не найду Тристана, что позволит ему натворить таких дел, что город не забудет его во веки веков.

Но куда идти? Повсюду грохочут и призывно сверкают развлечения — карусели, качалки и прочее. Акробаты и музыканты стараются изо всех сил. Бородатые женщины улыбаются. Мужчины-змеи шипят и сворачиваются кольцами. Глотатели огня глотают огонь, а выдыхатели огня выдыхают огонь. Наряду с этим, в закрытых павильонах для взрослых дамочки исполняют танец живота или демонстрируют «волнующие секреты», как сказано в объявлении. Тристан, учитывая его натуру, мог оказаться где угодно, в сотне мест!

Я должен был предвидеть такой поворот событий. Маленькое чудовище обнажило свою гнусную сущность и посмеялось надо мной. Если после этого мне кто-нибудь скажет, что дети — цветы жизни и созданы приносить исключительно радость, я огрею его стулом.