Ошеломленный моей речью и раздавленный аргументацией, Профитроль-младший отправился наверх. У выхода из лаборатории мальчишка обернулся.

— Сейчас я деморализован, — сообщил он. — Но когда соберусь с силами и вытру с удовлетворением пот со лба, я дам тебе достойный ответ, Браул!

Ой-ой, какие мы страшные!

— Я буду с нетерпением ждать, Тристан.

— Не забывай, что все эти воспитательные штучки на меня не действуют, — сказал отрок, краснея от злости. — Многие пытались, и где они все?

— Где?

— Э… не знаю. Неважно. Суть в том, что я — это я.

— В том-то все и дело.

Профитроль-младший вытащил из своего арсенала жалобный взгляд голодного котенка, однако его встретил мой гранитный фасад.

— Ничего не выйдет.

— Это мы посмотрим.

— Война?

— Не думаю. Просто я реалист, — сказал Тристан, собираясь гордо удалиться.

— Эй! Ты забыл щетку!

Несчастный изверг взвыл, как сгорающий феникс.

Хотя бы на время, но я одержал победу. Противник был разбит по всем показателям и обратился в бегство, так что пятки сверкали. Стоило ли этому радоваться? Да ладно, я имею право после всего, что произошло, позволить себе немного самодовольства. Браула Невергора судьба постоянно швыряет в разные стороны, причем делает это безжалостно, и немудрено, что он воспринимает редкие минуты передышки с таким восторгом.

Редкие минуты… В этом горькая правда. Очередной швырок судьбы назревал уже давно и не преминул осуществиться буквально через пару минут.

Пока я торчал в разгромленной лаборатории с рассеянной улыбкой на устах, в дверях появилась Селина. Узрев меня с такой физиономией, она, несомненно, снова взвесила все «за» и «против», касающиеся вопроса перехода ко мне на службу, и сообщила:

— К вам какая-то дама! Она в холле. Только что пришла.

— А?

Селина повторила свою речь, добавив:

— Если она вам не нужна, я могу спустить ее с крыльца.

— Зачем же? Я приму ее. Хотя… — О ужас! Мой дом сейчас явно не предназначен для дам! — Хотя…

— Ну, так я спускаю? — спросила служанка.

— Она не назвалась?

— Я забыла спросить.

— Гермиона Скоппендэйл?

— Понятия не имею.

Я вдохнул и выдохнул. Пора брать быка за рога.

— Ладно, я сам.

Заинтригованный и помятый, Браул Невергор отправился наверх, чтобы явить себя взору таинственной незнакомки.

15

Я сомневался, что у Селины хватило бы сноровки и силы даже просто сдвинуть мою гостью с места, не то что спустить с крыльца. Уверен, с этой задачей не справились бы даже пять-шесть здоровых портовых грузчиков, в свободное от работы время жонглирующих пудовыми гирями. Пожалуй, для буксировки такой массы понадобился бы боевой корабль.

Лишь только узрев на горизонте этот могучий силуэт, я замер. Дама заняла почти весь холл, целиком и полностью загородив входную дверь, через которую вплыла сюда неведомым образом. Приоденьте здание мигонской мэрии и перенесите его волшебством в мой дом — вот таков и будет результат.

— Вы — Браул Невергор? — спросила дама.

Вообще-то, по всеобщему мнению, она была юной трепетной девушкой, однако в первые секунды нашего знакомства мне такая мысль в голову не пришла.

Ее голос походил на простуженную портовую сирену.

Я подтвердил, что, несомненно, с утра я был отпрыском славного рода Невергоров.

— Значит, я не ошиблась, — произнесла громада, облаченная в строгое платье, темно-синее, с оборками. Шляпа и вуаль должны были что-то скрыть, но оставалось неясным, как можно законспирироваться, обладая такими исполинскими формами.

Заметив, что я слегка не в себе, громадная девушка откинула вуаль.

— Мой визит сюда продиктован чрезвычайными обстоятельствами, — было сообщено мне. — И, можно сказать, я здесь инкогнито…

Ну как же, конечно!

— Я понимаю. — Когда Браул Невергор потрясен до самого основания, он не слишком красноречив.

— Простите меня, но я простужена…

— А…

Оставалось только гадать и ужасаться, как звучит ее голос в моменты, когда она излучает здоровье.

— У вас в доме нет посторонних?

— Посторонних?

В этот момент в глубине моей обители что-то упало, после чего затараторили два голоса. Тристан под руководством Селины занимался уборкой.

Гостья повернула свою большую голову в сторону источника звука.

— Это… не обращайте внимания…

— Не обращать? Ладно. Но, надеюсь, вы отыщете такое место, где мы могли бы поговорить без свидетелей?

— Пожалуй, найду. А с кем имею честь говорить?

— Ой… — Исполинская девушка всплеснула исполинскими руками. «Боги, боги, боги», — подумал я. — Прощу прощения, граф, я совсем забыла. Понимаете, в моей жизни происходит много того, что меня крайне расстраивает… Меня зовут Фероция Зипп… Браул! Что с вами, вам плохо? Позвать слуг?

Клянусь, она уже собиралась это сделать, но я отчаянно замахал руками. Если гостья затрубит на всю улицу, то что же еще подумают обо мне соседи?

В общем, я убедил великаншу не повышать голос. Так мы избежали множества неприятностей.

— Пройдемте, — сказал я, намереваясь увести гостью на второй этаж. Выбирать не приходилось. Разгром был, конечно, повсюду, но на первом этаже прохлаждались Селина и Тристан, чьи уши способны нанести вред инкогнито Фероции.

Я шел, а она шествовала, словно марширующая армия — с таким же гулом. Дын, дын, дын — отдавались эхом ее шаги, и каждый раз волосы мои шевелились на загривке. А стоило мне подумать о том, что именно эту девушку готовят в невесты моему приятелю Леопольду, так и вовсе призрак обморока начинал пощипывать меня за огузок.

Чтобы не упасть, я держался за перила обеими руками. В моих глазах Фероция выглядела, как разряженная в платье осадная машина, которую закатывали вверх по лестнице.

— Прошу извинить меня за крайний беспорядок, — произнес я, соображая, что окружающий ландшафт далек от совершенства. — Я занимаюсь магией, вы, наверное, в курсе. А магия — это такая штука… Словом, иной раз случаются некие… конфузы.

— Да, я слышала, — гукнула Фероция. — Довольно хлопотное дело — плести заклятия. А что у вас произошло? Я сначала подумала, что вы только что отбили атаку банды налетчиков.

Я хотел сказать, что все было куда хуже, и налетчики в сравнении с Тристаном Профитролем — всего лишь несмышленые детишки. Но смолчал, ибо, невзирая на наши разногласия с юным герцогом, обливать грязью его реноме я не имел права.

— Понимаете, эксперименты бывают удачные и неудачные, — сказал я. — Процент тех и других колеблется.

— Этот был неудачный? — спросила Фероция, оглянувшись через плечо.

— О!.. Несомненно!

— Угу… угу…

Эта громадина — подруга Гермионы. Что, интересно, напела ей моя сестрица? Неужели и эта силосная башня в шляпке думает, что я не в себе? Если верить Тристану, в обществе нынче модно перемывать косточки вашего покорного слуги. Можно подумать, что в салонах больше нечем заняться!

— Тогда я вам сочувствую, — сказала Фероция, причмокнув чувственными губами. Они были пухлыми, как все, чем одарила ее матушка-природа.

— Спасибо.

Из-за беспорядка я нервничал. Но это было не главное. Я боялся, что в самый неожиданный момент нас посетит Профитроль-младший с очередной каверзой наперевес, и тогда Фероция уж точно не составит обо мне хорошего мнения. Я-де не смог приструнить сорванца, у меня начисто отсутствует хватка, и все прочее. Дочь банкира привыкла мыслить практическими категориями, и не уверен, что ей нравятся мужчины, похожие, как было сказано выше, на сливовый пудинг.

Я сел напротив Фероции, слыша отчетливое потрескивание кресла, в которое она себя погрузила. Что будет, если кресло не выдержит столь высокой чести?

Девица посмотрела на меня. Я воспользовался случаем и посмотрел на нее, очень надеясь, что она не заметит, что мой левый глаз слегка подергивается.

— Гермиона написала мне записку, где изложила историю, которая произошла с… Леопольдом, — перешла к делу Фероция. — Признаться, я шокирована. Не могла усидеть дома.

Я кивнул и сказал, что, получив такие новости, любой воспылал бы желанием прогуляться и остудить голову.

— Я не просто вышла на улицу, — ответила Фероция. — Гермиона подала мне мысль повидаться с вами и кое-что обсудить.

— Я весь внимание.

— Мне известна причина, по которой мой отец пытается выдать меня замуж за вашего… друга…

— Вот как? Положение все больше проясняется.

— Вы шутите? — спросила Фероция, и кожа на ее переносице сложилась в складочку.

— Я? Что вы? Просто я нахожу забавным всю эту…

— А я не нахожу! — отрезала она.

— Правда?.. Хм…

— Меня хотят выдать замуж против моей воли. Стали бы вы шутить на моем месте?

— Нет.

— То-то же! — Она вздохнула, словно кит, вынырнувший из морских пучин глотнуть воздуха. — Отец мне ничего не говорил… Так поступить! Какое коварство! Ничего подобного я и ожидать не могла… Гермиона намекнула мне, что его планы родились отнюдь не вчера… и…

— Вы правы. Вольфрам и Бруно Зипп вынашивали свои замыслы, по всей видимости, не один месяц. И в один прекрасный день ваш отец поставил бы вас перед фактом.

— Но я не собираюсь замуж за Леопольда!

— Понимаю. Мы с Гермионой солидарны с вами в вашем стремлении не ходить туда ни в коем случае. Мы обсуждали эту идею и сошлись во мнении, что этому браку надо помешать. Во имя трех персон — вас, Леопольда и Ирмы Молейн.

— Есть еще одна, — сказала Фероция, доставая веер. Он тоже был великанских размеров и гонял воздух по комнате не хуже иного сквозняка. От терпкого запаха духов моей гостьи, принесенного воздушным потоком, у меня засвербело в носу.

— И кто же, позвольте полюбо…

— Мой возлюбленный. Его имя я опущу из соображений конфиденциальности…

— Понятно.

— Таким образом, если мой отец добьется своего, несчастными станут четверо, — вздохнула могучая девица.

— Тем более нельзя сидеть сложа руки.

— Хорошо, что Гермиона меня предупредила.

— Не то слово. Лично я сделаю все, чтобы вытащить моего приятеля из лап злодея!

Фероция подарила мне такой взгляд, будто сомневалась, что я в состоянии вырвать хотя бы мышку из лап кота.

— Так, мы болтаем, а еще не подошли к главному.

— Ну… если бы Гермиона не улепетнула к своей загородной подруге, мы бы уже сейчас имели кой-какой план действий. Имею в виду согласованный план. А так…

— Я знаю.

Какую же записку ей написала моя сестрица? В тридцати томах?

— Что вы намерены предпринять в отношении Вольфрама Лафета? — спросила Фероция.

— Я намерен пойти к нему домой и поговорить по душам. Точнее говоря, решительно стать на пути его злодейств.

— Рискнете? — удивилась Фероция.

— Конечно! На карту поставлены четверо, а Браул Невергор не из тех, кто проходит мимо упавших в яму людей. Он всегда вытаскивает их оттуда, хотя иной раз во вред себе.

— Я поняла, — прогудела возлюбленная дочь Бруно Зиппа. — У вас нет четкого плана. Гермиона намекнула мне, что вы способны сорваться с места под влиянием настроения и помчаться делать глупости.

— Неправда! — возмутился я. — Гермиона обожает наводить на меня напраслину. Поверьте, сейчас это она и есть.

— Угу…

Начинаю подозревать, что Фероцию всерьез разочаровали первые результаты визита в мой дом. Возможно, она ожидала увидеть здесь нечто сногсшибательное. Например, рыцаря в полных доспехах, который только и ждет отмашки, чтобы ринуться в бой с армией тьмы. Увы мне, увы. Героем я бываю в исключительных обстоятельствах, но даже тогда надо мной не развевается грозное знамя, а в руке не сверкает остро отточенный клинок. Подвиги я совершаю лишь под бескомпромиссным давлением обстоятельств.

Сомнения Фероции вполне понятны. На ее месте я бы десять раз подумал, прежде чем вверять Браулу Невергору собственную судьбу.

К сожалению, рассчитывать на большее юной деве не приходилось, и она вздохнула, принимая историческое решение.

— Гермиона настояла на том, чтобы я пришла сюда и рассказала все, что знаю.

— Очень разумно.

— Хр-м-м… Видите ли, у моего отца есть одна реликвия магического свойства. Он коллекционер и собирает антиквариат со всего света, тот, что подороже. Можете мне поверить, у моего отца нюх на дорогие вещи, и за годы этого увлечения он создал громадную коллекцию редкостей.

— Понимаю. Богатому человеку просто грех не заниматься чем-нибудь этаким.

— Не перебивайте меня, прошу вас. Я этого не люблю! — рыкнула Фероция.

Я прижал уши.

— Среди экспонатов коллекции есть и волшебные реликвии, за которые иной чародей отдал бы все свое состояние.

— Интересно бы знать какие, — сказал я.

— Опять перебиваете?

— Нет.

Фероция одарила меня своим взглядом — очень тяжелым.

— Чародеи не дают отцу прохода, стремясь всеми правдами и неправдами выцыганить тот или иной предмет. Вьются вокруг него, словно навозные мухи, и беспрестанно жужжат. Обычно он непоколебим, но иногда их настойчивость достигает цели, и тогда папа обзаводится…

— Чеком на круглую сумму?

— Да! — рявкнула громадная девушка. — Чеками, наличными или драгоценностями… Бывает, что чародеи оказывают ему услуги, касающиеся бизнеса, но в эти дела я не вникаю. Ты — мне, я — тебе. Таким жестким принципом руководствуется мой отец. Его душа погрязла в меркантилизме.

Да неужели? А разве про какого-нибудь банковского воротилу нельзя сказать то же самое? По-моему, это у них профессиональная болезнь, и никто не является исключением.

Но я промолчал, напомнив себе, что Фероция не терпит, когда ее перебивают.

— Вольфрам Лафет из той же когорты прилипал, он давно обхаживает отца и, кажется, не намерен сдаваться. Насколько я знаю, он уже приобрел кое-что из его коллекции, но главного предмета своего вожделения так и не получил… Браул, почему вы молчите?

— А? — Я как раз обдумывал услышанное. Очень интересная история. — Что же я должен сказать?

Фероция взмахнула веером, который рассек воздух с таким гулом, словно был топором палача, опускающимся на шею жертвы.

— Задавайте вопросы! Не сидите с таким лицом, словно у вас живот прихватило!

— Но вы же запретили мне вас перебивать!

— Я снимаю запрет!

— Ох… Ладно. Вы, кажется, говорили про реликвию. Насколько я понял, вокруг нее развернулась некая катавасия, в которой участвуют ваш отец и Вольфрам Лафет.

— Ну хоть это-то вы поняли!

— Я бы понял еще больше, не будь рассказ таким скудным. Итак, Бруно Зипп владеет чем-то таким, что очень нужно Вольфраму Лафету?

— Да.

— И как связаны эти два факта — намерение вашего отца выдать вас замуж и волшебная реликвия?

Фероция смотрела на меня с полнейшей уверенностью, что мое место в сумасшедшем доме.

— А что? Сами догадаться не можете? Эх, а еще чародей!

— Не только в вашей жизни гремят ужасающие потрясения… — ответил я, и в тот же миг догадка наконец сверкнула. — Стойте! Понял! Вы думаете, Бруно отдаст старому злодею то, что ему нужно, лишь в обмен на… Леопольда? То есть Бруно нужен Леопольд, а старику — эта таинственная штуковина?

— Наконец-то! Гермиона предупреждала, что вы способны увязнуть в мыслительном болоте, но вы меня удивили.

— Чем? — спросил я сдавленным голосом.

Теперь очевидно, что моя сестрица напрашивается на взбучку.

— Тем, что так быстро сообразили, — ответила Фероция, махая веером. — Они заключили договор. Мой отец отдает чародею реликвию, а тот в свою очередь предоставляет мне родовитого жениха. Вот что нужно Бруно Зиппу. Титул. Чтобы мои потомки были уже не абы кто, а аристократы.

— Подобные сговоры не редкость. А в старые времена молодые люди только так и сливались в брачном экстазе. Пока родители не подобьют все бабки и не щелкнут кнутом…

— Плевать я хотела на старые времена! И на новые тоже, если в них процветает такая гнусность!

— Значит, стать графиней вы не желаете?

— Нет. Мой возлюбленный, правда, тоже имеет титул, но для меня это неважно.

«Да, — подумал я. — Эта девушка далеко упала от своей яблоньки». Другая-то на ее месте вцепилась бы в Леопольда, как клещ, и стала бы аристократкой в мгновение ока. Ее суженый и ойкнуть бы не успел, как золоченые кандалы семейных уз сомкнулись бы на его конечностях.

Фероция пыхтела, словно лошадь, тянущая в гору карету, полную тучных пассажиров. Ее можно было понять.

— Почему вы молчите, Браул?

— Думаю. На это требуется время.

— И каковы же результаты?

Вот, женщины. Все им надо сразу. Вынь да положь.

— С этим более-менее ясно. Остается, правда, еще одна загадка. Волшебная реликвия. Что вы о ней знаете?

— Все. Я что, не рассказала?

— Нет.

— Прошу прощения. Когда я возмущена и расстроена, мои мысли путаются. Речь идет о книге заклинаний, которую отец приобрел чуть больше года назад. Ему продал ее торговец антиквариатом, с которым отец давно поддерживает деловые отношения. Книге не меньше пятисот лет.

— Автор?

— Сляден Исирод, насколько я помню.

— Знаю. Был такой чародей в давние времена. Интересно, что же такого в этой его книге, ради чего Вольфрам готов сокрушить все препятствия на своем пути?

— Откуда мне знать?

— А говорили, что все знаете!

— Но я же не чародейка. Мне стоило труда даже выучить имя этого ненормального.

— Какого?

— Слядена Исирода! У него еще и прозвище идиотское, в самый раз для городского сумасшедшего… хм…

— Неистовый Странник, — подсказал я.

— Вот именно! Представьте, с такими и якшается мой отец. Немудрено, что он свихнулся.

Я робко напомнил Фероции, что тоже являюсь представителем славного племени чародеев и хотя не жужжу, как навозная муха, но в чем-то схож с вышеописанными персонажами.

Громадная девушка фыркнула, как бегемот, и ответила, что еще не составила обо мне окончательного мнения. Есть надежда, что я гораздо лучше своих коллег по ремеслу, и к этой мысли ее настойчиво подталкивает факт моего родства с Гермионой (чудесной девушкой и сердечной подругой). В глазах Фероции это обстоятельство давало Браулу несколько дополнительных очков, хотя не гарантировало успеха в целом.

Тогда я напомнил малышке Зипп, что Гермиона — тоже чародейка, и в ответ услышал смех, каким время от времени разражаются кладбищенские призраки.

— Как можно сравнивать? — спросила Фероция с искренним недоумением. — Ведь Гермиона — девушка!..

Вывод напрашивался сам собой. Говоря о жужжащих субъектах, липнущих к ее отцу, этих чокнутых сляденах, исиродах и неистовых странниках, моя гостья имела в виду исключительно мужчин. По ее мнению, Гермиона по определению не могла претендовать на роль городской сумасшедшей, даже если бы официально взяла себе прозвище… ну, скажем, Разрушительница Натор.

Что тут скажешь? В странное время мы живем. Мужчины теперь думают, что все зло — от женщин, а женщины полагают, что мужской пол пора запретить на законодательном уровне, после чего, без сомнения, во вселенной воцарится мир и гармония. Похоже, Фероция, как девица просвещенная, успела нахвататься подобных идей.

С удивлением обнаружив, что она продолжает кипятиться и пускать пар, я попытался вставить слово, но мне не удалось. Сам того не подозревая, я наступил на ее любимую мозоль и должен был расплатиться за свою ошибку сполна.

Спас меня Тристан Профитроль. Кто бы мог подумать, что его появление может вызывать не только разрушительные последствия? Юного герцога я заметил не сразу, а когда все-таки зацепился за него отчаянным взглядом, просиял. Фероция прервала свои излияния — она как раз бичевала нравы современных молодых людей (ее возлюбленный, конечно, не такой) — и сердито посмотрела на меня. Потом ее взор переместился к двери.