Чудик снова ушел, и я воспользовалась возможностью оглядеться по сторонам. На полках стояли книги в кожаных переплетах, написанные на каком-то иностранном языке, пыльные нотные альбомы и старые помятые карты, а ведь это явно не библиотека. Я погладила гладкую поверхность дубового письменного стола. Какие секреты таятся в его ящиках? Потом у меня возникло то же самое ощущение невидимого присутствия, которое я испытала, находясь в особняке в прошлый раз.

Александр вошел в комнату.

Его таинственная красота брала за душу. У него были гладкие, блестящие волосы. На парне была шелковая черная рубашка, выпущенная поверх черных джинсов. Мне очень хотелось посмотреть, носит ли он мое паучье кольцо, но руки его были сложены за спиной.

— Извини, что опоздала. Я дожидалась няньку.

— У тебя есть ребенок?

— Нет, брат.

— Хорошо, — сказал он с неловким смешком, и его бледное лицо оживилось.

Он был еще красивее, чем Тревор, но не производил впечатления человека, уверенного в себе, скорее смахивал на раненую птичку, нуждающуюся в уходе. Как будто он всю свою жизнь прожил в подземелье и сегодня в первый раз увидел другого человека. Ему нелегко давался разговор, и слова он подбирал осторожно, как будто боялся, что вымолвит что-то не то и уже не сможет вернуть обратно.

— Прошу прощения, что заставил тебя ждать, — начал он. — Я подбирал для тебя… вот это.

Он застенчиво протянул букетик из пяти полевых цветов. Цветы? Не может быть!

— Это мне?

Я была совершенно ошеломлена, двигалась словно при замедленной съемке, взяла у него цветы и, несмотря на волнение, все же сумела приметить на его пальце памятное паучье колечко.

— Мне никогда раньше не дарили цветы. Это вообще самый красивый букет, который я когда-либо видела.

— У тебя, наверное, сотня поклонников, — сказал он, бросив взгляд на мои ботинки. — Трудно поверить, что они никогда не дарили тебе цветов.

— Когда мне исполнилось тринадцать, бабушка прислала мне букет тюльпанов в пластиковом желтом горшочке.

Это прозвучало глупо, но все равно было лучше, чем сказать: «Я никогда не получала цветов от поклонников, потому что их у меня никогда не было!»

— Цветы от бабушек, они особенные, — странно заметил он.

— Но почему пять цветков?

— По одному на каждый раз, когда я видел тебя.

— Я не имею никакого отношения к той надписи…

Тут появился чудик.

— Ужин готов. Я поставлю цветы в воду, да, мисс?

— Пожалуйста, — сказала я, хотя мне и не хотелось расставаться с таким подарком.

— Спасибо, Джеймсон, — сказал Александр.

Он подождал, пока я первой выйду из комнаты, прямо как в фильмах про красивую жизнь, но я не знала, в каком направлении идти.

— Я думал, что ты знаешь дорогу, — подколол он. — Хочешь что-нибудь выпить?

— Конечно. Мне все равно что.

«Минуточку, как это все равно?» — тут же подумала я и сказала:

— В общем, вода будет в самый раз!

Он вернулся через минуту с двумя хрустальными бокалами.

— Я надеюсь, что ты голодна.

— Я все время голодная, — кокетливо сказала я. — А ты?

— Редко, — ответил он. — Но меня постоянно одолевает жажда!

Он привел меня в столовую, освещенную свечами, где основное место занимал длинный дубовый стол без скатерти, уставленный керамическими тарелками и серебряной посудой. Александр выдвинул стул для меня, потом уселся в миллионе миль, на другом конце стола. Пять полевых цветов стояли в хрустальной вазе, загораживая мне вид.

Чудик, то есть Джеймсон, подкатил скрипучую тележку, выставил корзинку с горячими булочками, после чего ушел и вернулся с хрустальными мисочками, наполненными зеленоватым супом. Учитывая количество блюд, медленность обслуживания Джеймсона и длину стола, мы могли с гарантией просидеть там не один месяц. Но меня это не волновало, я не хотела быть нигде в мире, кроме этого места.

— Это венгерский гуляш, — сообщил Александр, когда я нервно помешала густой суп.

У меня не было ни малейшего представления о том, из чего и как это приготовлено, и, пока Александр и Джеймсон ждали моей реакции, я поняла, что должна его попробовать.

— Ух!.. — вырвалось у меня, когда я проглотила половину столовой ложки.

Гуляш оказался вкуснее, чем любой суп, который я когда-либо ела, хотя и в сто раз острее.

Мой язык пылал в огне, так что пришлось налечь на воду.

— Я надеюсь, суп не слишком острый, — сказал Александр.

— Острый?

Я охнула, в глазах защипало.

— Ты, наверное, шутишь!

Александр дал знак Джеймсону принести еще воды. Время, пока его не было, показалось мне вечностью, но он все же вернулся с кувшином. В конце концов дыхание ко мне вернулось. Я не знала, о чем спросить Александра, но мне хотелось узнать о нем все.

Видно было, что друзей у него, пожалуй, даже меньше, чем у меня, и вообще чувствует он себя довольно неловко.

— Чем ты занимаешься весь день? — поинтересовалась я, как телевизионный репортер, который хочет разговорить собеседника.

— Я хотел узнать то же самое о тебе, — ответил он.

— Я хожу в школу. А ты что делаешь?

— Сплю.

— Ты спишь?! — Вот так новость! — Правда? — скептически уточнила я.

— А что в этом такого? — сказал он, неловко убирая волосы с глаз.

— Почти все люди спят по ночам.

— Я не из большинства.

— Верно.

— И ты тоже, — сказал он, глядя на меня в упор. — Я понял это, когда увидел тебя на Хеллоуин в костюме теннисистки. Ты показалась мне слишком взрослой для этого и уж точно отличалась от всех, раз решила, что это маскарадный костюм.

— Как ты разузнал обо мне?

— Джеймсон собирался вернуть теннисную ракетку тебе, но отдал ее белобрысому футболисту, который сказал, что он твой парень. Я, может быть, и купился бы на эту историю, если бы не видел, как ты двинула его по руке и уехала без него.

— В общем, ты прав, он не мой парень. Так, один придурок из нашей школы.

— К счастью, он сообщил Джеймсону твое имя и адрес, чтобы придать правдоподобие своей выдумке. Так я узнал, как тебя найти. Конечно, мне и в голову не могло прийти, что я застану тебя в нашем доме.

Его мечтательные глаза заглядывали мне прямо в душу.

— Ну, я…

Наш смех эхом разнесся по особняку.

— Где твои родители? — спросила я.

— В Румынии.

— Румыния — это там, где жил Дракула? — осведомилась я с намеком.

— Да.

Глаза мои загорелись.

— Ты в родстве с Дракулой?

— Он что-то не торопится признавать наше родство, — подколол меня Александр делано озабоченным голосом. — Ты необычная девушка. Ты, безусловно, оживляешь собой Занудвилль.

— Занудвилль? Оживишь его, как же! Он вполне заслуживает свое название.

— Пожалуй, ты права. В общем, здесь нет никакой ночной жизни для таких, как ты и я.

«Ночная жизнь. Такие, как ты и я. Ты ведь имеешь в виду вампиров», — хотелось мне сказать.

— Мне нравилось жить в Нью-Йорке и Лондоне, — продолжил Александр.

— Наверняка там есть чем заняться по ночам и много тех, кто ведет ночной образ жизни.

Тут вошел Джеймсон, убрал гуляш и подал бифштекс.

— Я надеюсь, ты не вегетарианка, — сказал Александр.

Я посмотрела на свою тарелку. Бифштекс с картофельным пюре был прожарен средне, скорее сыроват, и очень сочен.

Хозяин дома оказался еще таинственнее и интереснее, чем я себе представляла. Я была очарована им, смотрела на него сквозь цветы и не могла наглядеться.

— Уверена, это чудесный бифштекс, — сказала я.

Он смотрел, как я откусила кусочек.

— Просто замечательно.

Неожиданно его взгляд сделался печальным.

— Послушай, ты не против…

Он взял свою тарелку и подошел ко мне.

— Из-за этого букета тебя не видно, а ты гораздо симпатичнее, чем мне казалось раньше.

Он поставил свою тарелку рядом с моей и подтащил свой дубовый стул. Мне показалось, что я упаду в обморок. Он сидел, улыбался, когда мы ели, его нога тихонько касалась моей. Мое тело было наэлектризовано.

Александр был весел, великолепен и как-то эротично неловок. Мне хотелось узнать все про его жизнь, и неважно было, сколько лет он прожил, семнадцать или семнадцать сотен.

— Чем ты занимаешься по ночам? Где еще ты жил? Почему ты не ходишь в школу? — затрещала я вдруг.

— Притормози, не все сразу.

— Э… где ты родился?

— В Румынии.

— Где же твой румынский акцент?

— В Румынии и остался. Мы постоянно путешествуем.

— Ты когда-нибудь ходил в школу?

— Нет. У меня всегда был домашний учитель.

— Какой у тебя любимый цвет?

— Черный.

Я вспомнила миссис Сварлиш, выдержала паузу и спросила:

— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Ты хочешь сказать, что я недостаточно вырос?

— Это вопрос, а не ответ, — с напускной строгостью сказала я.

— А ты кем хочешь быть? — спросил он.

Я уставилась в его глубокие, темные таинственные глаза и прошептала:

— Вампиром.

Он посмотрел на меня с любопытством и, похоже, с беспокойством, а потом рассмеялся.

— Ну и шутки у тебя!

За этим последовал новый пристальный взгляд и вопрос:

— Рэйвен, а зачем ты тайком пробралась в наш дом?

Я смутилась и отвела взгляд. Джеймсон подкатил на тележке сладкое. Он зажег спичку, и над десертом вспыхнули язычки пламени.

— Фламбе![Блюдо с горящим бренди. (Прим. перев.)] — объявил дворецкий, и как раз вовремя.

Александр сказал Джеймсону, что мы закончим ужин во дворе.

— Надеюсь, ты не боишься темноты? — спросил он по пути в ветхую беседку.

— Боюсь? Да я только в ней и живу!

— Я тоже, — с улыбкой сказал он. — На самом деле только во тьме и можно как следует рассмотреть звезды.

Он зажег оплывшую свечу.

— Ты приводишь сюда всех своих подружек? — спросила я.

— Да. — Он рассмеялся. — И читаю им при свете свечи. Что бы ты хотела послушать, «Функции и логарифмы» или «Культура групповых меньшинств»? — спросил он и указал на стопку учебников, стоявшую на полу.

Я расхохоталась.

— Луна такая красивая сегодня вечером, — сказал он, устремив взгляд к небу.

— Это наводит меня на мысль об оборотнях. Как ты думаешь, может человек превратиться в животное?

— Запросто, если с ним правильная девушка, — со смехом ответил он.

Я придвинулась к нему поближе. Лунный свет мягко освещал его лицо. Он был красив.

«Поцелуй меня, Александр. Поцелуй меня сейчас!» — подумала я, закрыв глаза.

— Но у нас впереди целая вечность, — неожиданно сказал он. — А сейчас давай любоваться звездами.

Он поставил мисочку с десертом на уступ, задул свечу, и я быстро схватила его руку. Рука у него была совсем не такая, как у Тревора или хилая лапка Билли. Она оказалась самой лучшей в мире.

Мы лежали на траве, мечтательно глядя на звезды и держась за руки. От его руки исходило тепло. Я чувствовала колючие лапки паучка, изображенного на колечке.

Мне хотелось целоваться, но он просто смотрел на звезды.

— С кем ты дружишь? — спросила я, повернувшись к нему.

— Я сам по себе.

— Ты наверняка встречался с уймой классных девчонок, прежде чем переехал сюда.

— Классные, это одно. Те девушки, которые принимают тебя таким, каков ты есть, это другое. Мне нравится нечто… длящееся.

Длящееся? На целую вечность? Но спросить об этом я не решилась.

— Мне нужны отношения, в которые я смогу наконец впиться зубами.

«Неужели? Тогда я — твоя девушка!» — подумала я. Но Александр не обернулся ко мне. Он вглядывался в небо.

— Значит, здесь у тебя нет друзей? — спросила я, пытаясь выудить побольше информации.

— За одним исключением.

— Джеймсон?

— Та особа, которая пользуется черной помадой.

Мы оба молча уставились на луну. Я просияла от его комплимента.

— С кем ты гуляешь? — наконец спросил он.

— С Беки, она единственная принимает меня, потому что только я ее не донимаю.

Мы рассмеялись.

— Все остальные думают, что я с приветом.

— Я так не думаю.

— Правда?

Никто никогда не говорил мне этого за всю мою жизнь.

— Мне кажется, что ты очень похожа на меня. Ты не пялишься на меня как на придурка.

— Пусть кто-нибудь это сделает, такого пинка получит!

— По-моему, один тип уже получил. Если не пинка, то уж теннисной ракеткой он точно огреб.

Мы рассмеялись в лунном свете. Я положила руку на его грудь и обняла его. Мой готический друг нежно погладил мою руку.

— Неужели это вороны? — спросила я, указав на темные крылатые тени, кружившие высоко над особняком.

— Это не птицы, а летучие мыши.

— Я никогда не видела в здешних краях летучих мышей, пока вы сюда не переехали.

— Ага, мы нашли несколько штук. Они висели на чердаке, и Джеймсон выпустил их на волю. Я надеюсь, что они тебя не пугают. Это замечательные существа.

— Для тех, кто знает, в чем суть? — намекнула я.

— Не беспокойся. Они никогда не налетают сверху и не запутываются в волосах.

Я рассмеялась, и он начал нежно поглаживать мои волосы. Я таяла от его прикосновений, просто удивительно, что не растеклась и не просочилась в землю. Время с ним пролетало незаметно, не то что с Тревором. Я начала поглаживать его волосы, которые оказались шелковистыми от геля.

— Летучим мышам нравится гель? — спросила я.

— Ага, гель от Армани делает их шкурки шелковистыми, — пошутил он.

Я вывернулась, опустила его руки и прижала к бокам. Он с удивлением поднял на меня глаза и улыбнулся. Я ждала, что Александр меня поцелует, но он не пошевелился. Конечно, ведь я сама его держала! О чем я только думала?

— Что тебе больше всего нравится в летучих мышах? — спросил он, когда я с беспокойством уставила на него взгляд.

— То, что они летают.

— Ты хочешь летать?

Я кивнула.

Теперь уже он отвел мои руки и удерживал их. Я снова ждала, что он поцелует меня, но он опять этого не сделал, лишь пристально заглянул мне в глаза.

— А что тебе больше всего нравится у летучих мышей? — спросила я.

— Наверное, их вампирские зубы.

Я ахнула, но не из-за слов Александра. Комар укусил меня в шею.

— Не бойся, — сказал он, сжав мою руку. — Я не стану кусать тебя… пока… — И рассмеялся своей шутке.

— Я не боюсь. Меня укусил комар! — пояснила я, яростно почесываясь.

Он внимательно, прямо как доктор, осмотрел след от укуса.

— Начинает распухать. Надо приложить лед.

— Все будет в порядке. Мне не привыкать.

— Я не хочу, чтобы ты рассказала своим родителям, как приходила ко мне в гости и тебя укусили!

Я хотела всему миру рассказать, что меня укусили, но этот комар все испортил.

Александр отвел меня на кухню и приложил лед к крохотной ранке. Я слушала, как прадедовские настенные часы отбивают время. Девять… Бум… Десять… Бум… Нет! Одиннадцать… Бум… Блин! Двенадцать. Не может быть!

— Мне пора идти! — воскликнула я.

— Так скоро? — спросил он, не скрывая разочарования.

— В любой момент может позвонить отец из Вегаса, и если я ему не отвечу, то меня будут пилить вечно!

Если бы только я могла остаться и жить с Александром в его мансарде, а чудик каждое утро подавал бы нам завтрак.

— Спасибо за цветы, ужин и звезды, — торопливо сказала я у машины Беки, шаря в сумочке в поисках ключей.

— Спасибо, что пришла.

Он выглядел задумчивым, великолепным и каким-то одиноким. Мне хотелось, чтобы готический вампир поцеловал меня. Я хотела ощутить его губы на моей шее, а его душу — в моей.