* * *

Я проснулась утром очередного солнечного дня. Солнце не столько обжигало мою кожу, сколько приятно грело.

Зеркала не разбились вдребезги. Мое отражение выглядело точно так же, как каждый день, — бледная девица во всем черном. Если мне чего и хотелось выпить, то никак не крови, а шоколадного напитка из кондитерской Ширли.

Все же сердце мое забилось, когда в тот вечер на ужин мама подала спагетти в чесночном соусе. Я так долго присматривалась и принюхивалась к блюду, что в конце концов все уставились на меня.

— Что это с тобой? — спросил Билли. — Ты ведешь себя странно даже для тебя.

Я намотала макароны на вилку и медленно поднесла ее ко рту.

— Приступим.

Родители посмотрели на меня как на инопланетянку. Макароны коснулись моего языка, я принялась жевать, а потом собралась с духом и проглотила.

— К чему приступим? — спросила мама.

Я перевела дух. Надо же, готовилась к тому, что горло опалит огнем, по коже побегут мурашки и мне придется отчаянно ловить воздух, а что случилось на самом деле?

Ничего не случилось.

— К чему приступим? — повторила мама.

— Приступим к дегустации очередного кулинарного шедевра Сары Мэдисон!

Хотя я не таяла на солнце, не била зеркала и не ежилась от запаха чеснока, но воздействие Александра все равно ощущалось в самых разных отношениях. У меня было такое чувство, будто я способна летать, как летучая мышь. По ночам не спалось, мысли мои скакали, я без конца думала о нем, снова и снова вспоминала его поцелуи. На всех уроках я во всех тетрадях писала наши имена и обводила их сердечками. Мне хотелось быть с ним всегда, потому что, кем бы он ни был, он был моим милым, умным, заботливым, внимательным, одиноким, великолепным Александром, юношей моей мечты.

Я представить себе не могла, что такое возможно, и была рада тому, что меняюсь, причем не так, как воображала себе это долгое время. Я была счастлива тому, что мои зеркала не бьются, потому что теперь видела отражение влюбленной девушки, светящейся от счастья. Нелепо было бы желать навечно поселиться на кладбище, когда можно жить в комнате Александра. Мне хотелось не ежиться от солнечного света, а вместе с ним любоваться закатами на Гавайях. Я хотела пить не кровь, а прохладительные напитки из зеленых бокалов Александра. Мне хотелось получать удовольствие от того же, что мне доставляло удовольствие всегда, — от мороженого, фильмов ужасов, катания на качелях в сумраке. Но теперь мне хотелось радоваться всему этому вместе с ним.

* * *

— Говорят, ты гуляешь с вампиром, — сказал Тревор за день до Снежного бала, когда мы с Беки шли после ланча через холл.

Объявления о танцах свисали с потолка и были наклеены на стены.

— Неужели мало того, что и сама ты придурочная, и с Беки твоей никто водиться не хочет? Так еще завела себе и чокнутого кавалера?

— Ты ничего не знаешь! Ты вообще не знаком с Александром.

— А, Александр. У этого монстра есть имя. Я-то думал, что ты просто зовешь его Франкенштейном. Если я ненароком его встречу, то он у меня получит, вылетит из города, как пробка. Мы должны быть уверены в том, что можем спокойно ходить по улицам по ночам!

— Это ты у меня получишь, если только к нему сунешься или даже косо на него посмотришь.

— Если он хоть немного похож на тебя, то мне понадобятся солнцезащитные очки, чтобы защититься от слепящего безобразия.

Тут с нами поравнялся директор Смит.

— Надеюсь, что у вас двоих все в порядке. Мы еще не получили средства на новые шкафчики. — Потом он положил руку на плечо этого придурка и сказал: — Я слышал, Тревор, что во вчерашнем матче ты забил решающий гол.

Они отвернулись. Смит завел с Тревором разговор о спорте, и тому было не отвертеться.

— Откуда он узнал, что я встречаюсь с Александром? — спросила я Беки в полном недоумении.

— Ну, наверное, люди… знаешь, как много болтают у нас в городе.

— Да, сплетников у нас хватает, но Тревор-то откуда знает?

— Мне нужно сказать тебе кое-что, — начала Беки, и видно было, что она нервничает больше, чем обычно.

Но я отвлеклась на объявление о бале.

«Билеты уже в продаже. Купи заранее и сэкономь пять долларов».

— Билеты! Блин! Я и забыла, что мне нужны билеты! Где их купить, кто распространитель? Заказать по телефону? — Я рассмеялась. — Вот что случается, когда вдруг вылезаешь из своей скорлупы!

— Ага. Сдается мне, лучше из нее и не вылезать, снаружи ничего хорошего.

— Может быть, все билеты уже проданы? Тогда нам придется танцевать на лужайке перед школой, — пошутила я, но Беки не рассмеялась.

— Может быть, вам лучше устроить свои танцы в особняке Александра.

— И не увидеть лицо Тревора, когда я войду с Александром?

— Тревор много чего знает, Рэйвен, — странно сказала подружка.

— Прекрасно, значит, он поступит в хороший колледж. А мне какое дело?

— Я боюсь Тревора. Его отец владеет половиной нашей фермы.

— Он чем занимается, кукурузой или сахаром?

— Я должна тебе признаться…

— Оставь признание до воскресенья. Забудь о Треворе. Он только пугает.

— Я не такая сильная, как ты. Ты моя лучшая подруга, но Тревор умеет заставить людей делать то, что ему нужно. Пожалуйста, не ходи на эти танцы, — попросила Беки, схватив меня за руку.

Неожиданно зазвенел звонок.

— Мне пора. Я не могу получить еще один втык, а не то меня не допустят на танцы.

— Но, Рэйвен…

— Не бойся, малышка. Я защищу тебя от монстров.

19

Снежный бал

Я не могла спокойно сидеть на оставшихся уроках; алгебру, историю, географию еще кое-как выдержала, а вот английский провела под футбольными трибунами, сочиняя любовные стихи, посвященные Александру. Потом я примчалась домой, принялась кружить по спальне и примерять все имевшиеся наряды, пока не нашла идеальный вариант.

— Ты в порядке? — спросил Билли, просунув голову в мою комнату.

— Просто прыгаю и танцую, мой самый драгоценный братишка, — ответила я, светясь от счастья, и чмокнула братца в макушку.

— Ты сошла с ума?

Я глубоко вздохнула.

— Когда-нибудь ты поймешь. Ты встретишь кого-нибудь, с кем у тебя установится духовная связь, и тогда ощутишь покой и блаженство одновременно.

— Ты имеешь в виду такую женщину, как Памела Андерсон?

— Нет, какую-нибудь математичку или компьютерщицу.

Билли мечтательно уставился вдаль.

— Но, наверное, было бы совсем неплохо, если бы она выглядела как Памела!

— Она будет выглядеть еще лучше! — сказала я, взъерошив его волосы. — А теперь выметайся. Я готовлюсь к балу.

— Ты собираешься на танцы?

— Да.

— Ну… — Было видно, что он пытается придумать что-нибудь, чтобы приколоть старшую сестру. — Ты будешь там самой хорошенькой.

— А ты, случаем, не травки курнул?

— Ты будешь там самой хорошенькой, если намажешь губы черной помадой.

— Ну вот, теперь это в твоем духе.

Наконец я прошествовала на кухню в виниловых сапогах по колено на высоких каблуках, чулках в сеточку, в мини-юбке, кружевной майке на лямках и с браслетами на запястьях, отливавшими металлом. Разумеется, все это было черным. Кашемировый шарф того же цвета скрывал мой любовный укус, а кожаные перчатки без пальцев оставляли открытыми лак на ногтях, сверкающий, как черный лед. Для Снежного бала все это было самое то.

— И куда же ты собралась идти в таком виде? — спросила мама.

— На танцы.

— С Беки?

— Нет, с Александром.

— Кто такой этот Александр?

— Любовь всей моей жизни!

— Там, я слышу, говорят о любви? — подал голос отец. — Рэйвен, куда это ты собралась в таком виде?

— Она говорит, что собирается на танцы с любовью всей ее жизни, — сказала мама.

— Никуда ты в таком виде не пойдешь! И кто он такой, эта любовь всей твоей жизни? Мальчик из школы?

— Александр Стерлинг, — объявила я.

— Из тех Стерлингов, что живут в особняке?

— Он, и только он!

— Только не Стерлинг! — воскликнула потрясенная мама. — О нем ходят ужасные истории! Я слышала, что он шляется по кладбищам. Его никогда не увидишь при свете дня, как вампира.

— Ты думаешь, что я собралась на танцы с вампиром?

Они оба странно уставились на меня и промолчали.

— Не уподобляйтесь обывателям! — крикнула я.

— Дорогая, но по всему городу ходят такие слухи, — зачастила мама. — Вот, например, вчера Натали Митчелл говорила…

— Мама, кому ты хочешь верить, мне или Натали Митчелл? Сегодняшний вечер очень важен. Это первые танцы не только для меня, но и для Александра. Он такой мечтательный и образованный. Он разбирается в искусстве, культуре и…

— Кладбищах? — спросил отец.

— Он не такой, как о нем говорят! Он самый потрясающий парень в нашей Солнечной системе, конечно, кроме тебя, папа.

— Ну, в таком случае желаю тебе приятно провести время.

— Пол!

— Но не в этом наряде, — быстро потребовал отец. — Сара, я рад, что она идет на танцы. В кои-то веки наша Рэйвен действительно отправляется в школу без принуждения. За долгое время это самый нормальный из всех ее поступков.

Мама бросила на него хмурый взгляд.

— Но не в этом наряде, — повторил отец.

— Папа, в Европе это последний писк.

— Но мы же не в Европе. Мы живем в тихом маленьком городке, где последний писк — это свитера с высоким воротом, застегнутые блузки, длинные рукава и длинные юбки.

— Ни за что! — заявила я.

— Этот юноша годами не выходит из дома, а ты хочешь позволить ему сопровождать твою дочь, да еще в таком виде? — возмутилась мама. — Пол, сделай что-нибудь.

Отец подошел к платяному шкафу.

— Вот, надень это, — сказал он, вручив мне один из своих спортивных плащей. — Он черный.

Я с сомнением уставилась на плащ.

— Или это, или мой черный банный халат, — заявил отец.

Я нехотя взяла плащ.

— А мы познакомимся с самым потрясающим парнем в Солнечной системе, когда он зайдет за тобой? — встряла мама.

— Ты шутишь? — поразилась я. — Конечно нет!

— Это будет только справедливо. Мы ведь даже не знали, что ты встречаешься с ним, и понятия не имели, что ты собираешься на танцы.

— Вы хотите подвергнуть его допросу и смутить, не говоря уже о том, что это расстроит меня.

— Уж если берешься ухаживать за девушкой, то нужно быть к этому готовым. Зато этот кавалер будет полностью в твоем распоряжении, если он выдержит встречу с родителями своей пассии и все наши расспросы, — подначил отец.

— Это нечестно. Может, и вы хотите пойти с нами?

— Да, — разом ответили папа и мама.

— Кошмар! Это самый важный вечер в моей жизни, а вы хотите его испортить!

Тут послышался звук мотора. На подъездную дорожку въехала машина.

— Он приехал! — воскликнула я, выглянув в окошко. — Смотрите, чтобы все было путем, без вывертов!

Я заметалась по комнате и принялась уговаривать родителей.

— Пожалуйста, представьте себя на моем месте, вспомните времена хиппи, любовные фенечки и Джонни Митчелл.[Канадская рок-певица, особо популярная в семидесятые годы. (Прим. перев.)] Думайте о расклешенных джинсах и травке, а не о штанах для гольфа и фарфоровых сервизах, — взмолилась я. — И ни слова о кладбищах!

Я хотела, чтобы этот вечер удался, как если бы это был день моей свадьбы, но чувствовала себя как невеста, которой вдруг захотелось сбежать с женихом. Сейчас, когда родителям предстояло познакомиться с моим парнем, у меня затряслись руки. Оставалось надеться, что у него нервы покрепче и он не выпадет в осадок, оказавшись под их взглядами в этой комнате, освещенной вызывающе ярко.

Когда раздался звон дверного колокольчика, я со всех ног помчалась открывать дверь. Александр выглядел потрясающе. На нем был модный шикарный черный костюм-тройка и красный шелковый галстук. Он походил на одного из баскетболистов-миллионеров, которых можно увидеть по телевизору, когда они дают интервью. В руках у него была коробочка, завернутая в подарочную бумагу в цветочек.

— Bay! — сказал он, оглядывая меня.

Отец жестом показал, чтобы я надела спортивный плащ, но уж дудки — я повесила его на стул.

— Мне, наверное, следовало надеть вязаную шапочку или лыжные ботинки, — смущенно сказал Александр. — Я не очень соответствую теме.

— Забудь об этом! Ты будешь королем вечера, — сделала я ему комплимент и повела в гостиную. — Это мои родители, Сара и Пол Мэдисон.

— Приятно познакомиться с вами обоими, — нервно сказал Александр, протягивая руку.

— Мы много слышали о тебе.

Мама зарделась, пожимая ему руку.

Я бросила на нее суровый взгляд.

— Садись, пожалуйста, — продолжила мама. — Хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо.

— Устраивайся поудобнее, чувствуй себя как дома, — сказал отец, указал на диван и уселся в бежевое кресло.

Ух! У меня раньше не было парня, и я чувствовала, что папочка собрался воспользоваться этим на всю катушку. Ладно, если этого инквизиторского допроса не избежать, то пусть уж все закончится побыстрее.

— Итак, Александр, как тебе наш город?

— Нахожу его прекрасным, с тех пор как встретил Рэйвен, — вежливо ответил он и улыбнулся мне.

— А как вы познакомились, если ты не посещаешь школу? Рэйвен так и не просветила меня на этот счет.

О нет! Я заерзала на стуле.

— Ну, в общем, мы просто случайно натолкнулись друг на друга. Просто так совпало, нужное место в нужное время. Как говорится, все дело в своевременности и удаче. Должен сказать, я очень счастлив, с тех пор как встретил вашу дочь.

Отец нахмурился.

— Нет, не подумайте ничего дурного! — добавил Александр.

Он повернулся ко мне. Я увидела краску на его призрачно-бледном лице и попыталась подавить смех.

— А чем именно занимаются твои родители? Похоже, они не так уж часто бывают в городе.

— Мой отец торгует произведениями искусства. У него есть галереи в Румынии, Лондоне и Нью-Йорке.

— Звучит впечатляюще.

— Это замечательно, но его никогда не бывает дома, — сказал Александр. — Он все время мотается по всему свету.

Мама с папой переглянулись.

— Нам пора, а не то опоздаем! — быстро вмешалась я.

— Чуть было не забыл, — сказал Александр и смущенно встал. — Рэйвен, это для тебя.

Он вручил мне пакетик из подарочной бумаги.

— Спасибо!

Я взволнованно улыбнулась, разорвала обертку и извлекла великолепную бутоньерку для корсажа с красной розой.

— Какая прелесть! — воскликнула мама.

Я приложила букетик к груди, а Александр попытался приколоть его. Вышло это у него неловко, потому что мой кавалер явно нервничал.

— Ой!

— Я уколол тебя? — спросил он.

— У меня палец укололся, а так все в порядке.

Он внимательно посмотрел на капельку крови, алевшую на кончике моего пальца.

Мама подошла к нам с бумажной салфеткой, которую она взяла с журнального столика.

— Пустяки, мама, просто капелька крови. Я в порядке.

Я быстро сунула в рот уколотый палец, пососала его и повторила:

— Нам пора.

— Пол! — умоляюще произнесла мама.

Но мой отец решил, что раз тут ничего не поделаешь, так нечего и пытаться.

— Не забудь плащ! — только и сказал он. Я схватила плащ, взяла Александра за руку и потащила его за дверь, пока маме не вздумалось осенить его крестным знамением.

* * *

Танцевальную музыку мы услышали с парковочной площадки. Красного «камаро» нигде не было видно. Нам ничто не угрожало, во всяком случае, пока.