— Не забудь жакет, — напомнил мне Александр, когда я вышла из машины.

— Тебе придется согревать меня самому.

Я подмигнула ему и оставила плащ, навязанный отцом, на заднем сиденье.

Две красотки, выряженные как для арктической экспедиции, в полном изумлении уставились на нас.

Я провела Александра к главному входу. Его, как ребенка, одолевали волнение и любопытство. На здание он смотрел так, словно вообще ни разу в жизни не видел школы.

— Нам не обязательно заходить внутрь, — заметила я, чувствуя его нервозность.

— Нет, все в порядке, — сказал он и сжал мои пальцы.

Два придурка, болтавших в коридоре, увидели нас, умолкли, разинули рты и вытаращили глаза.

— Смотри, сейчас зенки на пол уронишь, — бросила я одному из них, проходя мимо вместе с Александром.

Александр внимательно изучал все, что видел, — атрибуты Снежного бала, надписи на доске объявлений, стенд с призами. Он провел рукой по шкафчикам, прикасаясь к холодному металлу.

— Все так, как по телевизору показывают!

— Неужели ты никогда не был в школе? — удивилась я.

— Нет.

— Ни фига себе! Ты самый везучий парень на свете. Тебе никогда не приходилось есть школьный завтрак. Должно быть, с желудком у тебя все в порядке.

— Но если бы я ходил сюда, то мы встретились бы раньше.

Я прижалась к нему покрепче под тем самым объявлением о бале, под которым накануне мы препирались с Тревором.

Моника Хэйверс и Джози Картер прошли мимо нас. Они не сразу въехали, кого увидели, а когда сообразили, у них глаза на лоб полезли.

Я была готова к тому, что они не преминут высказаться. Александр ощутил мое напряжение и сжал запястье, призывая меня сохранять спокойствие. Девчонки пошептались, похихикали между собой и пошли дальше в сторону спортзала.

— Вот место, где я не учу химию, — сказала я, открыв незапертую дверь. — У нас тут разные кабинеты, в которых я не учу разные предметы и проскальзываю туда, когда опаздываю на урок. Давай и сейчас туда заберемся.

— Кстати, я все время хотел узнать, зачем ты забралась в…

— Посмотри сюда! — прервала я его, указывая на мензурки, стоявшие на лабораторном столе. — Тут уйма таинственных снадобий и растворов, иные и бабахнуть могут. Но тебе это, наверное, не интересно?

— Я это люблю! — возгласил Александр и поднял мензурку, словно бокал с изысканным вином.

Я подтолкнула его, чтобы он сел за стол, а сама написала его имя на доске.

— Кто знает буквенное обозначение калия, пусть поднимет руку.

Александр моментально поднял руку.

— Я знаю!

— Да, Александр?

— «К».

— Правильно, ответ на высший балл!

— Мисс Мэдисон, — сказал он, снова подняв руку.

— Да.

— Можете подойти сюда на минуточку? Похоже, что мне нужна ваша помощь. Как, по-вашему, вы можете мне помочь?

— Но я только что поставила вам отличную оценку!

Я подошла к нему. Он усадил меня себе на колени и нежно поцеловал в губы, но тут мимо приоткрытой двери пробежали какие-то хихикающие девчонки.

— Нам лучше пойти отсюда, — предложил он.

— Нет, все в порядке.

— Я не хочу, чтобы тебя исключили, и вообще нам нужно идти на танцы, — сказал он и встал, так что пришлось встать и мне.

Я шла рука об руку с парнем, вызывавшим у меня в крови сильнейшую химическую реакцию. Его имя осталось написанным на доске.

Когда мы подошли к спортзалу, я уже чувствовала холодные взгляды. На Александра все смотрели так, как будто он явился с другой планеты, а на меня — как всегда.

Мисс Фэй, наша носатая учительница алгебры, собирала билеты у двери.

— Вижу, Рэйвен, что на танцы ты пришла вовремя. Вот если бы ты и на мои уроки не опаздывала. А этого молодого человека я никогда в нашей школе не видела, — добавила она, внимательно разглядывая Александра.

— Это потому, что он сюда не ходит, — пояснила я, подумала, что вообще-то ее дело — проверять билеты, буркнула что-то в качестве представления и потащила Александра в Снежный зал.

Не знаю, то ли потому, что я была с парнем, то ли потому, что это был мой первый бал, но белый цвет никогда не казался мне столь прекрасным. Пластиковые сосульки и снежинки свисали с потолка, на котором поблескивал иней, а пол был припорошен искусственным снегом. Все были одеты в блестящие зимние наряды, брюки из вельвета и свитера, варежки, шарфы и шапочки. Для усиления впечатления вовсю работали кондиционеры.

Даже рок-группа вписывалась в тему. Ребята были в вязаных шапочках и лыжных ботинках. Под табло стояли напитки и закуски — фруктовый лед, сидр и горячий шоколад.

Проходя мимо собравшихся в кучки учеников, я слышала перешептывания, смешки, охи и ахи. Даже музыканты не оставили нас без внимания.

— Хочешь горячего шоколада, пока то да се? — спросила я, решив отвлечь Александра от всего этого внимания.

— Мне пить не хочется, — ответил он, наблюдая за танцорами.

— Ты вроде бы говорил, что все время испытываешь жажду?

Группа заиграла электрическую версию «Winter Wonderland» Дайаны Росс.

— Могу я рассчитывать на этот танец? — Александр предложил мне руку, и я, восторженно улыбаясь, проследовала с ним на танцпол, припорошенный снегом.

Я чувствовала себя на седьмом небе. У меня самый лучший кавалер на Снежном балу. Никто здесь не выглядел шикарнее Александра, а о том, как он танцевал, можно было только мечтать. Отдавшись ритмам, мы позабыли о том, что на нас все пялятся, и танцевали без остановки так самозабвенно, словно были завсегдатаями модного клуба. Спортзал вращался, нас осыпали крохотные снежинки.

Мы с Александром заверещали от восторга, споткнувшись о перебравшего футболиста, который изображал на полу снежного ангела. Когда музыка умолкла, я как сумасшедшая стиснула его в объятиях, словно мы находились здесь только вдвоем.

Но конечно, мы были не одни, о чем мне напомнил знакомый голос.

— А в дурдоме знают, что у них побег? — спросил Тревор, который появился вдруг рядом с Александром.

Я отвела своего парня к столу с напитками и схватила две трубочки замороженного вишневого сиропа.

— Санитар знает, что ты здесь? — спросил Тревор, не отставая от нас.

— Уходи, Тревор, — сказала я, загородив Александра.

— О, да это никак Невеста Франкенштейна[Невеста Франкенштейна — персонаж одноименного фильма ужасов Джеймса Уэйла. (Прим. перев.)] с предменструальным синдромом?

— Тревор, кончай!

Я не видела реакцию Александра, но ощущала его руки на своих плечах. Он отводил меня назад.

— Но это только начало, Рэйвен, только начало! У них в склепе что, танцулек не устраивают? Это танцы для тех, кто ходит в школу, — сказал он Александру. — Но, сдается мне, в преисподней все не по-людски.

— Заткнись! Неужели у тебя нет собственной подружки? Или вместо нее у тебя Мэтт? — саркастически спросила я.

— Очень хорошо. Умная девочка, — сказал Тревор Александру. — Умная, да не слишком. Нет, моя подружка вон там, — добавил он и указал на вход.

Я посмотрела туда и увидела Беки, которая явно нервничала, стояла у двери, одетая в длинную плиссированную юбку, бледно-розовый свитер и длинные белые носки с мокасинами.

Сердце мое упало. Мне стало худо.

— Я придал ей слегка новый облик, — похвастался Тревор. — И это еще не все, детка.

— Если ты тронешь ее, я убью тебя! — крикнула я.

— Я ее пока еще не тронул, но время есть. Танцы только начались.

— Рэйвен, что происходит? — спросил Александр, повернув меня в сторону от этого подонка.

Тревор сделал знак Беки, чтобы она подошла. Она оказалась рядом и даже не смотрела на меня. Тревор схватил ее за руку и нежно поцеловал в щеку. Я вся съежилась, меня замутило.

— Отстань от нее!

Я схватила Беки за руку, чтобы оттащить от него.

— Рэйвен, это тот парень, который достает тебя? — спросил Александр.

— Ты хочешь сказать, он не знает меня? Он не знает о нас? — гордо спросил Тревор.

— Нет никаких нас! — попыталась объяснить я. — Я единственная девушка в школе, которая не считает, что он крутой, и отшила его. Он никак не может смириться с таким обломом, поэтому и не оставляет меня в покое. Но, Тревор, как ты смеешь впутывать в это Беки и Александра?

Беки стояла, не отрывая глаз от пола.

— Я думаю, тебе пора оставить Рэйвен в покое, чувак, — сказал Александр.

— Чувак? Мы что, с тобой теперь приятели? Ладно, можем погулять или сыграть в футбол, но только, ты уж извини, чтобы все было по-людски. Никаких там клыков и накидок с капюшоном. А не то чеши обратно на кладбище.

— Тревор, кончай, иначе я врежу тебе прямо сейчас! — пригрозила я.

— Все в порядке, Рэйвен, — сказал Александр. — Пойдем танцевать.

— Беки, брось ты этого типа, — выкрикнула я. — Да скажи же что-нибудь!

— Она уже сказала кое-что, — заявил Тревор. — Она много чего порассказала. Забавно, что есть в нашем городе такие особы, которым стоит только намекнуть, что весь папашин урожай может сгореть от случайно брошенного окурка, и они тут же начинают трещать просто без умолку, — сказал Тревор, глядя на меня в упор, а потом повернулся к Александру. — Просто удивительно, как быстро у нас распространяются слухи.

Я посмотрела на Беки, которая уставилась на свои мокасины.

— Прости, Рэйвен. Я пыталась предупредить тебя, чтобы ты не приходила сюда сегодня вечером.

— О чем это он говорит? — не понял Александр.

— Давай уйдем, — сказала я.

— Я говорю о вампирах! — заявил Тревор.

— Каких вампирах? — воскликнул Александр.

— Заткнись, Тревор!

— Я говорю о слухах!

— Каких слухах? — сказал Александр. — Я пришел сюда, чтобы потанцевать со своей девушкой.

— Своей девушкой? — удивился Тревор. — Даже так? И вы что, собрались соединиться на целую вечность?

— Заткнись! — приказала я.

— Расскажи ему, зачем ты проникла в его дом и что там увидела.

— Мы уходим! — заявила я, собираясь так и сделать, но Александр не сдвинулся с места.

— Расскажи ему, зачем ты к нему залезла, — не унимался Тревор.

— Больше ни слова, Тревор!

— Расскажи ему, зачем ты пошла на кладбище!

— Замолчи!

— Почему ты упала в обморок.

— Заткнись!

— И почему ты то и дело смотришься в зеркало!

— О чем он говорит? — спросил Александр.

— Еще расскажи ему об этом, — сказал Тревор и сунул Александру под нос поляроидные снимки со следом моего укуса.

Александр схватил фотографию и внимательно рассмотрел ее.

— Что это?

— Она использовала тебя, — сказал Тревор. — Я пустил слух, который разросся как снежный ком. Я сделал так, что все в городе поверили, будто ты вампир. И вот что забавно!.. Твоя дорогая, ненаглядная Рэйвен поверила в эти слухи больше, чем кто-либо!

— Заткнись! — крикнула я и запустила подтаявшим фруктовым льдом в лицо Тревору.

Но тот только рассмеялся и вытер вишневые ледяные брызги, а вот Александр уставился на снимок.

— Что происходит? — спросила подошедшая миссис Харрис.

Александр растерянно и недоверчиво посмотрел на меня, потом обвел беспомощным взглядом глазеющую толпу, которая ждала его реакции, резко схватил меня за руку и потащил к выходу. Мы оставили позади падающий искусственный снег и вышли под натуральный моросящий дождь.

— Постой! — крикнула Беки и побежала вслед за нами.

— Что происходит, Рэйвен? — требовательно спросил Александр, проигнорировав мою подружку. — Откуда он знает, что ты забиралась в мой дом, о кладбище, о том, что ты упала в обморок? И что это такое? — Он показал мне снимок.

— Александр, ты не понял…

— Ты так и не сказала мне, зачем залезла в мой дом, — сказал он.

Я заглянула в его одинокие глубокие глаза, такие душевные и несчастные. Что могла я сказать? Не лгать же ему. Поэтому я не сказала ничего, просто изо всех сил сжала парня в объятиях.

Снимок выпал из его руки. Он отстранился.

— Я хочу услышать это от тебя, — потребовал Александр.

К моим глазам подступили слезы.

— Я пошла туда, чтобы опровергнуть эти слухи, хотела положить им конец, чтобы твоя семья могла жить спокойно!

— Значит, я был для тебя лишь персонажем из истории с привидениями, которую ты решила проверить?

— Нет! Беки, скажи ему, что это не так!

— Не так! — воскликнула Беки. — Она все время говорит только о тебе!

— Я думал, что ты другая, Рэйвен. Но ты использовала меня. Ты такая же, как все. — Александр отвернулся.

Я схватила его за руку и взмолилась:

— Не уходи! Это правда. Меня заинтриговали эти слухи, но как только я впервые увидела тебя, то сразу поняла, что никогда не испытывала таких чувств ни к кому. Вот почему я делала все остальное!

— Я думал, что понравился тебе сам по себе, а не из-за того, кем, по-твоему, могу быть, или из-за того, кем ты хотела стать.

Он убежал.

— Не уходи! — заплакала я. — Александр…

Но он проигнорировал меня, ушел, вернулся в свою комнату в мансарде.

Я ворвалась в спортзал. Музыка оборвалась, все молча пялились на меня, когда я шла через зал.

— Конец, — объявил Тревор и захлопал в ладоши. — Конец! Но какая прекрасная была постановка, если можно так нескромно выразиться о своей работе.

— Ты! — заорала я.

Мистер Харрис схватил меня сзади, видимо опасаясь, что я покалечу футболиста.

— Ты дрянь, Тревор! — кричала я, молотя руками в безуспешной попытке вырваться из хватки тренера. — Тревор Митчелл, ты чудовище! — Я обвела взглядом лица учеников, собравшихся вокруг меня. — Неужели вы этого не понимаете? Вы оттолкнули самого доброго, воспитанного, благородного и умного человека в этом городе, но зато рады водить компанию с мерзким, злобным подонком только потому, что он одевается так же, как и вы. Тревор только и думает, как бы кому нагадить. Он готов человеку жизнь испортить, а вы рады смотреть, как он играет в футбол, и ходить с ним на вечеринки. Настоящего ангела вы погнали прочь только потому, что он одевается в черное и учится на дому!

Слезы брызнули у меня из глаз, и я выскочила на улицу.

Беки выбежала следом за мной.

— Прости меня, Рэйвен. Прости! — кричала она.

Не обращая на нее внимания, я бегом припустила к особняку, перелезла через скользкие от дождя ворота и забарабанила в дверь молотком в виде змеи. Вокруг освещенного крыльца кружили огромные мотыльки.

— Александр, открой!

Свет погас, разочарованные мошки улетели. Я села на ступеньку крыльца и заплакала. В первый раз в жизни темнота не принесла мне утешения.