Джек приближался к особняку с таким видом, будто уже видел привидение.
Неожиданно он оглянулся на кусты, за которыми я пряталась. Я взвизгнула, а он пронзительно вскрикнул. Я подумала, что нас обоих кондрашка хватит, но припала к земле, надеясь, что эта шайка меня не обнаружит.
— Надо же, еще внутрь не забрался, а визжит, как девчонка, — подначил Джека кто-то из парней.
— Валите отсюда! — заявил Джек. — Я ведь в дом один пойду — так? Ну и валите, не мешайте.
Он подождал, пока остальные убрались, а потом кивнул, и было ясно, что этот кивок относился ко мне.
— Черт побери, девчонка, ты меня напугала! Что ты здесь делаешь?
— Я живу здесь и потеряла ключи. Просто хочу вернуться домой, — пошутила я.
Паренек улыбнулся.
— Ты кто?
— Рэйвен. А тебя я уже знаю, вот. Ты Джек Паттерсон. Твой отец владеет универмагом, моя мама покупает там выпендрежные сумочки. Я видела, как ты работаешь за кассой.
— Ага. То-то я смотрю, у тебя знакомое лицо.
— А почему ты здесь?
— На спор. Мои друзья решили, что здесь живут привидения. Мне нужно пробраться внутрь и прихватить что-нибудь в качестве сувенира.
— Вроде старой кушетки?
Он снова улыбнулся.
— Ага, дурилка картонная, какую-нибудь фигню. Без разницы. Только туда все равно не забраться…
— А вот и можно забраться!
Я показала ему шатавшиеся доски на окне цокольного этажа.
— Ты полезешь первой, — сказал он, подталкивая меня вперед дрожащими руками. — Ты поменьше.
Я легко пролезла в окно.
Внутри было действительно темно, даже для меня. Я с трудом разглядела сплетения паутин. Мне тут очень понравилось! Повсюду высились штабеля картонных коробок, и пахло в подвале так, словно он пребывал в запустении с сотворения мира.
— Давай лезь! — позвала я.
— Не могу. Я застрял.
— А ты постарайся. Ведь не хочешь же ты, чтобы тебя нашли с торчащей наружу задницей?
Я приложила все свои силы, потянула Джека и втащила. Наконец, к моему облегчению, парень пролез. К моему, но не его.
Я повела перепуганного старшеклассника по заплесневелому подвалу. Он крепко вцепился в мою руку, того и гляди пальцы сломает. Но держать его за руку было приятно. Рука была большая, крепкая и мускулистая. Не то что у моего Недотыка, жидкая и хилая.
— Куда мы идем? — прошептал он испуганным голосом. — Ничего не видно!
Я разглядела очертания массивных стульев и диванов в пыльных белых чехлах. Надо думать, в прежние времена баронесса любовалась луной, сидя именно на них.
— Там лестница, — сказала я. — Я пойду, а ты за мной.
— Дальше я не пойду! Ты что, спятила?
— А как насчет сувенира, например огромного зеркала? — подковырнула я его, заглядывая за мебель.
— Я лучше возьму пустую коробку!
— Пустая затея. Друзья тебя на смех поднимут, будут потешаться всю оставшуюся жизнь. Поверь мне, я знаю, как это бывает.
Я посмотрела на него и увидела ужас на его лице. Уж не знаю, дружков он своих боялся или того, что старые ступеньки провалятся под его весом. А может быть, он просто боялся привидений.
— Ладно, — сказала я. — Подожди здесь.
— А куда я денусь, хотелось бы знать? У меня нет ни малейшего понятия о том, как выбраться отсюда!
— Но сперва…
— Что?
— Выпусти мою руку!
— Ах, да.
Он отпустил меня.
— Рэйвен…
— Что?
— Будь осторожна!
Я помолчала.
— Джек, ты веришь в привидения?
— Нет, конечно нет!
— Значит, ты не веришь в то, что здесь водится привидение той старой дамы?
— Тсс! Не говори так громко!
Я понимающе улыбнулась, потом вспомнила о споре и схватила его бейсбольную шапочку. Он снова вскрикнул.
— Успокойся, это всего лишь я, а не одно из тех жутких привидений, в которых ты не веришь.
Я осторожно поднялась по скрипучим ступенькам и наверху наткнулась на закрытую дверь, которая, впрочем, открылась, стоило мне повернуть круглую ручку. Я оказалась в широком коридоре. Лунный свет проникал сквозь щели в заколоченных окнах. Внутри особняк казался еще больше. На ходу я гладила стены, и пыль мягко приставала к моим ладоням. Я свернула и оказалась у подножия широкой лестницы. К каким сокровищам и тайнам она вела? Не туда ли, где являлось привидение баронессы?
Тихо, как мышка, насколько это было возможно в моих тяжелых башмаках, я поднялась на верхнюю площадку. Первая дверь была заперта, как, впрочем, и вторая, и третья. Я прижала ухо к четвертой двери и услышала слабые плачущие звуки, доносившиеся с другой стороны. Меня пробрало холодком возбуждения. Я оказалась в своей стихии.
Правда, я прислушалась и поняла, что это всего лишь ветер, посвистывающий через заколоченные окна. Скрипел, словно старый гроб, и шкаф, который я открыла в робкой надежде обнаружить внутри скелет. Однако единственное, что там обнаружилось, так это старые вешалки, покрытые паутиной. Гадая, куда же запропастились призраки, я принялась осматривать библиотеку. На маленьком столике лежала открытая книга, как будто смерть застала женщину, которая читала ее, бросая взгляды на луну.
Я схватила с полки книгу «Замки Румынии» в надежде на то, что она откроет тайный проход в башню, полную духов, но нет, облом!
Ничто не сдвинулось с места, если не считать мохнатого коричневого паука, пробежавшего по пыльной полке.
Но тут внезапно раздался звук, да такой громкий, что я чуть было не подскочила и не пробила головой крышу. Это был звук клаксона. С перепугу я уронила книгу, начисто позабыв и про дружков Джека, и про свою задачу.
Перепрыгивая через ступеньки, я сбежала вниз по парадной лестнице, увидела, что в щели забитых окон гостиной пробивается яркий свет, взобралась на эркер и стала всматриваться наружу, надежно укрывшись за досками.
Старшеклассники сидели на капоте машины. Свет фар через ворота падал на окна особняка. Один из них смотрел в мою сторону, поэтому я просунула шапочку Джека через щель между досками и помахала ею, как астронавт, совершивший посадку на Луну.
Я чувствовала себя победительницей. В ответ старшеклассники подняли большие пальцы.
Джек, весь в поту, забился в угол подвала и примостился на деревянных ящиках. Наверное, парень принял крыс за привидения. За меня он ухватился, как малыш за мамочку.
— Ты почему так долго?
Я нахлобучила бейсболку ему на голову.
— На, тебе пригодится.
— Зачем ты вообще ее взяла?
— Я показала ее в окно твоим приятелям, пусть видят, что ты справился со своей задачей. Ну как, готов?
— Готов!
Он протиснулся через окошко и припустил так, будто спасался от пожара, охватившего дом. Хорошо, что на сей раз паренек не застрял.
Доску мы приладили на место, замаскировав следы нашего проникновения.
— Не хватало еще, чтобы туда повадились лазить все кому не лень, — сказала я.
Он уставился на меня так, будто не знал, что обо мне думать или как меня благодарить.
— Постой! Я же не захватил сувенир! — спохватился Джек.
— Сейчас сбегаю, что-нибудь прихвачу.
— Ни за что! — вскричал он и схватил меня за руку.
Я призадумалась.
— Вот, возьми это.
Я дала ему мой кулон, подвеску на черной кожаной ленте.
— Он стоит всего три доллара, но смотрится так, будто принадлежал баронессе. Главное, постарайся, чтобы никто из твоих друзей не догадался.
— Слушай, ну как же так? Мало того что ты проделала за меня всю работу, так еще и подарки даришь!
— Забирай его, пока я не передумала.
— Спасибо!
Он взвесил кулон в руке и нежно поцеловал меня в щеку. Я спряталась за полуразрушенной беседкой, а Джек подбежал к своим приятелям и принялся размахивать моим кулоном перед их ошалевшими физиономиями. Они восхищались им, и я, признаться, тоже восторженно прижимала руку, испачканную пылью и паутиной, к только что поцелованной щеке.
С этого дня авторитет Джека пошел в гору, и он даже стал президентом класса. Время от времени я встречала его на городской площади, и он неизменно одаривал меня дружеской улыбкой.
Только вот с моей мечтой сделать особняк своей вотчиной так ничего и не вышло. Слух о ночном подвиге Джека дошел до властей, и полиция стала патрулировать окрестности по ночам, чтобы ребятня не лазила в пустой дом. Прошли годы, прежде чем мне довелось снова побывать в особняке.
5
Свет в окне
Мы с Беки возвращались домой, все еще потные после урока физкультуры. Проходя мимо особняка, я заметила то, чего не видела раньше, а именно свет в окне. Окна больше не были заколочены.
— Беки, смотри! — возбужденно вскричала я.
Это был самый лучший подарок на день рождения! В одном из мансардных окон виднелась фигура человека, смотревшего на звезды.
— Не может быть! Это правда, Рэйвен. Там есть привидение! — вскрикнула моя подружка и вцепилась мне в руку.
— Ага, привидение, которое водит черный «мерседес»! — откликнулась я, указав на шикарный автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке.
— Давай пойдем, — умоляюще попросила она.
Неожиданно свет в мансарде погас. У нас обеих перехватило дух. Беки впилась ногтями в рукав моего свитерка, купленного в магазине эконом-класса, и некоторое время мы стояли с разинутыми ртами, словно лишившись дара речи.
— Давай пошли, — снова подала голос Беки.
Я не сдвинулась с места.
— Рэйвен, я уже опаздываю к обеду! И вообще, мы опоздаем на вечеринку Мэтта.
— Ага, понятно. Ты запала на старину Мэтта, — поддразнила ее я, не отводя взгляда от особняка.
Ответа, как ни странно, не последовало, а когда я, удивившись, обернулась к Беки, оказалось, что у нее покраснели щеки.
— А ведь точно! — охнула я. — Надо же! А после этого некоторые считают, будто это у меня тараканы в голове! — заявила я, покачав головой.
— Рэйвен, мне нужно идти!
Я готова была ждать у особняка все утро, однако тот человек, который там находился, не выходил. Свет в окне мансарды зажег огонь в моей душе.
— Я видела «мерседес», припаркованный у особняка! — сообщила я по прибытии своим родным.
Прибыла я, как всегда, с опозданием, на сей раз на свой собственный день рождения.
— Я слышал, будто они выглядят как семейка Аддамсов, — сказал Недотык.
— Может быть, у них есть дочка, твоя ровесница, из тех, что не попадают в неприятные истории, — добавила моя мамочка.
— Тогда она мне без надобности.
— Может быть, у нее есть отец, с которым я мог бы играть в теннис, — с надеждой предположил мой отец.
— Тому, кто там поселился, придется избавиться от всех этих старых зеркал и ящиков, — добавила я, не сообразив, что сказала лишнее.
Все семейство воззрилось на меня.
— Какие еще ящики? — спросила моя мама. — Только не говори мне, что ты забиралась в тот дом!
— Я просто об этом слышала.
— Рэйвен! — Тон у мамочки был неодобрительно-материнский.
Так или иначе, похоже, что новых владельцев особняка никто в Занудвилле в глаза не видел, и это было отрадно, потому как в нашем зачуханном городишке наконец-то завелась тайна. До сих пор все про всех у нас всё знали, хотя, по правде говоря, большую часть всего этого знать было вовсе ни к чему.
Мэтт Уэллс жил на так называемой хорошей стороне города, на краю дубовой рощи. Мы с Беки опоздали и появились на вечеринке как кинозвезды, прибывшие на премьеру. Или, вернее, это я появилась таким манером, а бедняжка Беки жалась ко мне так, будто ей предстоял визит к дантисту.
— Все будет хорошо, — успокаивала ее я. — Это же вечеринка!
Но мне было понятно, почему она нервничает. Мы вознамерились оказаться в центре насмешливого внимания, вместо того чтобы, как и говорил Тревор, спокойно сидеть дома и смотреть телевизор. Но с какой стати веселиться должны только одни эти пижоны? Только потому, что спальня Мэтта размером с мою гостиную? Только потому, что шмотки у нас не из бутиков? Но из этого вовсе не следовало, что я должна была торчать дома в день моего шестнадцатилетия.
Когда эта толпа пижонов высыпала в холл нам навстречу, я почувствовала себя Моисеем, велевшим Красному морю расступиться перед ним. Наши одноклассники, выпучив зенки, таращились на мой готический прикид. Жаль, что там не было Томми Хилфигера.[Томми Хилфигер — культовый американский дизайнер, владелец сети магазинов модной одежды и аксессуаров. (Прим. перев.)] Он был бы польщен. Все нацепили его шмотки, ну прямо как школьную форму.
Гостиную Мэтта наполняли звуки группы «Аэросмит», густой дым, витавший над кушетками и креслами, мешался с запахом пива, пропитавшим атмосферу на манер дешевого ладана. Гости по большей части разделились на парочки, и те, которые не таращились на нас неодобрительно, были заняты друг другом. Похоже, нам тут и поговорить будет не с кем.
— Не могу поверить, что ты пришла, — сказал Мэтт, заметив меня в холле. — Я бы тебя сфотографировал, но не знаю, будешь ли ты видна на снимке!
Это он так прикалывался. Но при всем том Мэтт не был злобным придурком вроде Тревора.
— Пиво там. — Он махнул рукой. — Хочешь, покажу тебе дорогу?
Беки, неровно дышавшая к Мэтту, с перепугу затрясла головой и нырнула в туалет. Мэтт рассмеялся и направился на кухню. Я осталась ждать в гостиной и от нечего делать стала просматривать компакт-диски, лежащие у большущего музыкального центра. Ну конечно — Майкл Болтон, Селин Дион, подборка мелодий из шоу. Чего и следовало ожидать.
Беки не возвращалась. Я пошла взглянуть, как у нее дела, и увидела, что туалет свободен, а подружки нет. Не было ее и в холле, поэтому я проследовала сквозь толпу гомонящих одноклассников на кухню. Кучка девиц, все с прическами по сто долларов, хмуро глянули на меня и вышли. Я осталась одна. Или так мне показалось.
— Эй, цыпочка, секси-монстр, — послышался голос за моей спиной.
Это был Тревор. Он подпирал стену рядом со мной, помахивая баночкой «Будвайзера», зажатой в руке.
— Ты так придуриваешься на каждой вечеринке?
Он улыбнулся обольстительной улыбкой.
— Я никогда раньше не целовал девушку с черными губами.
— Ты вообще никогда не целовался с девушками, — сказала я и прошла мимо него.
Он схватил меня за руку, притянул к себе, заглянул голубыми глазами мне в глаза и поцеловал в губы. Целоваться он, должна признаться, умел здорово, да и вообще парень был в некоторых отношениях классный.
До сего момента Тревор Митчелл никогда даже не притрагивался ко мне, не говоря уже о том, чтобы целоваться, за исключением того случая, когда он укусил меня в детском саду. Мне всегда казалось, что если я к нему сунусь, то могу рассчитывать разве что на удар по башке — и тут такое! Перебрал он, что ли? Или это у него шутки такие? Но, судя по тому, как его губы коснулись моих, мне показалось, что поцелуй доставил удовольствие нам обоим.
Я не знала, что и думать, а Тревор тем временем потащил меня к задней двери, мимо одуревшей парочки, обжимавшейся на ступеньках, мимо мусорных бачков и фонтана, под высокие деревья и в темноту.
— Ты боишься темноты, девочка-чудовище?
Свет почти не пробивался сквозь густую листву, так что мне трудно было разглядеть даже красные полоски на его свитере.
— Нет, она мне очень даже нравится.
Он прижал меня к стволу дерева и принялся целовать по-настоящему. Его руки шарили повсюду, и по мне, и по дереву.