— Достойного? Спросите лучше девчонок из группы поддержки школьной команды, сколько раз он ставил некоторых из них в, так сказать, неловкое положение.
Директор Смит раздраженно постучал по столу своим карандашом.
— Рэйвен, нам нужно подыскать тебе полезное занятие. Какой-нибудь клуб, в который ты могла бы вступить, что-нибудь, что поможет тебе завести друзей.
— В шахматном клубе есть вакансии? Или как насчет математического клуба? — саркастически осведомилась я.
— Есть и другие сферы деятельности.
— Ага, так, может, мне вступить в танцевальную группу поддержки нашей команды? Ради такого дела я согласна надеть плиссированную юбчонку, но, конечно, черную.
— А что, ты вполне могла бы попробовать. Ручаюсь, у тебя здорово получилось бы.
— Очевидно, достойные ученики вроде Тревора действительно уважают девиц из группы поддержки.
— Рэйвен, учеба в старших классах трудна для большинства ребят. Тут уж ничего не поделаешь, возраст сложный, программа напряженная и все такое. Даже те, которые вроде бы вполне успешны, на самом деле, втайне, тоже сталкиваются с проблемами. Но у тебя есть все задатки. У тебя уйма воображения. Ты сообразительна, способна сама докапываться до сути дела. Только не порть больше шкафчики, пытаясь найти ответы на свои вопросы.
— Конечно, — заверила я его, воспользовавшись паузой как предлогом, чтобы смыться. — До скорой встречи.
— Не слишком скорой, ладно, Рэйвен?
— Постараюсь не слишком вас напрягать, — сказала я и закрыла за собой дверь.
На следующий день я заметила на своем шкафчике что-то новенькое, совсем не мое. Это была надпись, сделанная черной краской: «Рэйвен — сущий кошмар».
Я улыбнулась. Очень умно, Тревор. Очень умно. Внутри у меня потеплело. В первый раз он сделал мне комплимент.
7
Радостный Хэллоуин
Канун Дня всех святых — мой любимый день в году, единственный праздник, в который я вписываюсь. Только в этот день все меня принимают, а я принимаю похвалы и даже получаю награды от тех великодушных соседей, которые не считают, что я слишком взрослая, чтобы отмечать этот праздник, или, что вероятнее, слишком опасаются моих проделок.
Но в этом году я решила, что действительно хочу надеть маскарадный костюм, с каковой целью наведалась в те магазины, куда обычно носа не совала, и позаимствовала кое-что у мамы. Волосы я собрала в конский хвост, нарядилась во все мягкое и пушистое, включая белый кашемировый свитер с розовой теннисной юбкой, придала физиономии здоровый цвет с помощью маминой основы для макияжа и ее же румян, накрасила губы помадой нежно-сливового цвета и даже прихватила с собой отцовскую теннисную ракетку. С ней в руках я обошла вокруг нашего дома, произнося, как речовку, что-то вроде: «Мамочка, дорогая, я вернусь домой после урока тенниса!»
Недотык, торчавший на кухне, поначалу меня не узнал, а когда сообразил, что это не соседка заглянула за сахаром, у него отвисла челюсть.
— Сроду не видел, чтобы ты выглядела так… хорошо, — сказал он, одетый в баскетбольную форму.
Вот, как раз то, что мне и было нужно.
Когда предки увидели меня, им приспичило сделать снимок, словно я собралась на выпускной вечер. Я разрешила, но только один, рассудив, что эту невиданную фотографию гордый папочка повесит у себя в офисе.
В тот же день, попозже, когда мы с Беки заявились на ланч в кафетерий, оказалось, что все таращатся на меня, приняв за незнакомку. По правде, так меня просто никто не узнавал. Поначалу мне это казалось забавным, потом стало слегка раздражать. Если я в черном, на меня таращатся, если я в белом, тоже таращатся. Ни так им не ладно, ни эдак! Потом в кафетерий заявился Тревор, вырядившийся — прикиньте! — Дракулой. Волосы его были напомажены и зачесаны назад, на плечах накидка с капюшоном, губы кроваво-красные, а во рту пластиковые вставные клыки.
Он вошел вместе с Мэттом, огляделся по сторонам, заметил меня, но лишь скользнул по мне взглядом, не узнав, и воззрился снова лишь после того, как ему кое-что сказал Мэтт. На сей раз Тревор обозрел меня с головы до ног. Такого пристального внимания с его стороны я еще не удостаивалась, была готова к тому, чтобы услышать какую-нибудь гадость, но нет. Тревор уселся за столик в дальнем конце кафетерия, ко мне спиной, больше в мою сторону не оборачивался и даже ушел раньше меня. Я порадовалась и подумала, что, похоже, отделалась от него с концами. А зря! Мне следовало понимать, что наше перемирие долго не продлится.
Моя маленькая тыквенная корзинка была почти доверху наполнена шоколадным горошком, конфетами, жевательной резинкой, батончиками, печеньем и уймой прочей вкуснятины, но главное — паучьими кольцами и переводными временными татуировками.
Мы с Беки уже обошли весь город и теперь гадали, что ожидает нас у парадного входа таинственного особняка, поскольку лучший дом приберегли напоследок. Только вот точно так же поступили и все остальные.
Перед парадным входом вообще выстроилась целая очередь, причем такая, будто мы угодили в Диснейленд. Тут тебе и вампиры, и панки, и Гомер Симпсон[Гомер Симпсон — персонаж комиксов и мультфильма. (Прим. перев.)] — кто угодно, да еще и кучка родителей, наверное, решивших заглянуть внутрь таинственного особняка под благовидным предлогом. Короче, в город приехал бродячий цирк уродцев, и всем пришла охота посмотреть представление.
— Он действительно прикольный, — заметил двенадцатилетний Франкенштейн шмакодявке-оборотню, составлявшему ему пару, когда они проходили мимо.
Недотык тоже здесь нарисовался. Он торчал на подъездной дорожке.
— Ожидание того стоит, Рэйвен, — сказал он, заметив нас с Беки. — Тебе это понравится! Это моя сестра! — с гордостью добавил он, обращаясь к своему приятелю, обряженному недоделанным Бэтменом.
Тот уставился на меня с малость ошалелым видом.
— Так ты видел в особняке сморщенные головы или монстров с клыками? — спросила я.
— Нет.
— Тогда, может быть, мы зря теряем время.
— Брось, тот старикан и вправду чудной. От одного его вида оторопь берет, никакого маскарадного костюма не надо.
Я поняла, что Недотык пытается связать себя со мной в глазах приятелей, потому как ему в первый раз выпал случай похвастаться перед ними сестрицей. При этом было видно, что братец ожидает от меня словесной реакции.
— Спасибо за инфу.
— Спасибо? О да, конечно, сестренка.
— Встретимся дома, если захочешь обменяться добытыми сластями.
Недотык живо закивал, расплылся в улыбке и отвалил с таким видом, будто наконец-то встретил свою давно потерянную сестру.
Мы с Беки с нетерпением ожидали своей очереди, где были последними. Но когда колдунья, которая стояла перед нами, отошла в сторону со своими подарками, дверь закрылась.
Я посмотрела на дверной молоток в форме буквы «S», задумалась, не инициал ли это нового владельца, потом пригляделась и увидела, что это змея с изумрудными глазами. Я легонько постучала в надежде на то, что мне ответит парень-гот. Мне хотелось спросить его, не он ли находился на дороге в ту ночь, и если так, то что он там делал. Люди, как правило, совершают пробежки и разминаются на стадионах и в спортзалах, а не в глухую ночь на темных проселках. Но на мой стук никто не ответил.
— Пошли, — предложила Беки, явно нервничая.
— Нет уж, после того как мы прождали целую вечность! Я не уйду, пока не получу что-нибудь вкусненькое. С него причитается!
— Я устала. Всю ночь на ногах. Может, здесь живет противный старикашка, который устал от всего этого и решил отправиться на боковую. Кстати, я тоже не прочь.
— Мы не можем уйти сейчас.
— Я иду домой, Рэйвен.
— Я не могу поверить в то, что ты такая трусиха. Послушай, мне казалось, что мы лучшие подруги.
— Так оно и есть. Но сейчас поздно.
— Ладно. Я позвоню тебе завтра и расскажу все о противном старикашке.
Ну что ж, в праздничную ночь на улицах полно народу, собирающего, как и мы, лакомства, так что за робкую мышку Беки можно не бояться. Она благополучно доберется домой. А я?
Я уставилась на дверной молоток в форме змеи и задумалась, что таится за этой массивной деревянной дверью. Может быть, новый владелец затащит меня внутрь и будет держать в плену в своем особняке, полном призраков? Мне оставалось только надеяться на это!
Я постучала снова и подождала. Постучала и подождала.
Я постучала снова. Я барабанила, барабанила и барабанила и, только когда до боли отбила руку, выругалась, плюнула и повернулась, чтобы уйти. Но тут внутри заскрежетали отодвигавшиеся засовы, и дверь со скрипом приоткрылась. Я снова взбежала по ступенькам, где и встретилась лицом к лицу со старым чудиком.
Он был высокий и худощавый. Белая как снег кожа лица и рук являла разительный контраст с темной униформой. Волос на голове у этого человека не имелось вовсе, причем череп выглядел так, словно их там не было никогда. Выпуклые зеленые глаза казались глазами настоящего чудовища, да и вообще впечатление создавалось такое, будто он живет не первую сотню лет. Мне он понравился.
— У нас больше нет сластей, мисс, — произнес этот тип с сильным иностранным акцентом, глядя на меня сверху вниз.
— Правда? Но ведь что-то наверняка осталось. Какой-нибудь кренделек с арахисом или кусочек торта.
Он приоткрыл дверь, но совсем чуть-чуть. Мне не удалось разглядеть, что было у него за спиной, и оставалось лишь гадать, что там внутри, как все изменилось с тех пор, как я побывала здесь четыре года тому назад. И у кого это «у нас», и такой ли у них своеобразный вид, как у него? А ведь мы могли бы и подружиться. С ощущением того, что кто-то наблюдает за мной из тени, я подступила ближе.
— Кто еще здесь живет? — смело спросила я. — У вас есть сын?
— У меня нет детей, мисс. И, прошу прощения, у нас не осталось ни крошки.
Он начал было закрывать дверь.
— Подождите! — выпалила я, успев блокировать дверь туфелькой, полезла в свою корзинку и выудила оттуда «сникерс» и паучье колечко. — Мне хотелось бы угостить вас по-соседски. Вот, пожалуйста, то, что я больше всего люблю из сладкого, мое любимое лакомство на Хеллоуин. Надеюсь, это понравится и вам.
Он почти не улыбнулся. Но потом, когда я вложила угощение в длинные, снежно-белые паучьи пальцы, по его лицу, обтянутому кожей, все же скользнула легкая улыбка. Даже его выпуклые глаза вроде бы блеснули.
— Пока! — крикнула я и, пританцовывая, сбежала по ступенькам.
Я встретила-таки этого прикольного старикана. Если полученными от него сластями мог похвастаться чуть ли не весь город, то кто, кроме меня, мог сказать, что угостил его?
На лужайке перед домом я задержалась и оглянулась на величественный особняк. На фоне мансардного окошка маячила призрачная фигура. Ага, уж не готический ли это парень? Я развернулась и пригляделась как следует, но, увы, там никого уже не было. Только темная штора подозрительно качнулась.
Стоило мне выйти за железные ворота, как к обочине подкатил этакий вурдалачий упырь в красном «камаро».
— Хочешь прокатиться, малышка? — спросил Тревор.
За рулем вальяжно расположился Мэтт.
— Мама мне не велит разговаривать с незнакомцами, — сказала я, откусив кусочек печенья.
У меня не было настроения вступать в конфронтацию с Тревором.
— Я не незнакомец, бэби. А ты не слишком ли взрослая для того, чтобы выпрашивать сласти на Хеллоуин, стучать в двери и грозить: «Откупись, а не то заколдую»?
— А ты не слишком ли взрослый, чтобы быть подтиркой для всего города?
Тревор вышел из машины и подошел ко мне. Выглядел он обалденно сексуально. Понятно почему. Ведь я считала сексуальными всех вампиров, даже ряженых.
— А кого ты должна изображать? — поинтересовался он.
— Кого-кого!.. Разве не видно по придурочному прикиду?
Он пытался сохранять невозмутимость, но это явно давалось ему с трудом. Я была единственной девочкой в городе, с которой у него вышел облом и которую он никогда не получит. При этом я оставалась загадкой из-за того, как одевалась и вела себя. И вот эта особа неожиданно оказалась перед ним, выряженная словно девушка его мечты.
— Значит, ты в одиночку бродишь по таким местам, — пробормотал он и бросил взгляд на особняк. — Ты ведь у нас нечестивая цыпочка, так?
Он опустил взгляд, и меня аж озноб пробрал — так шикарно он выглядел в своем плаще Дракулы.
Я промолчала.
— Бьюсь об заклад, ты никогда в жизни не целовала вампира, — сказал он, поблескивая в лунном свете пластиковыми клыками.
— Когда увидишь вампира, дай мне знать, — сказала я и собралась уходить.
Он схватил меня за руку.
— Оставь меня в покое, Тревор.
Он притянул меня к себе поближе.
— Знаешь, я никогда не целовал теннисистку, — пошутил он.
Я рассмеялась, настолько это было банально. Он поцеловал меня, и я позволила ему это сделать. Наверное, у меня еще кружилась голова после того, как я вертелась на лужайке.
Наконец он оторвался, чтобы перевести дух.
— Что ж, вот теперь ты поцеловал! — сказала я и отстранилась. — Хорошего понемножку, а то, похоже, Мэтт совсем тебя заждался.
— Мне даже конфетки не досталось, — заявил Тревор, запустил руку в мою корзинку и выудил «сникерс».
— Эй, это мое любимое! Возьми лучше арахисовый рогалик.
Но Тревор уже впился в батончик своими вампирскими зубами, каковые отвалились и упали на землю, измазанные шоколадом и карамелью. Я быстро потянулась к ним, но он перехватил мою руку. Сласти высыпались из корзинки и разлетелись по земле.
— Ты что наделал! — крикнула я.
Тревор подхватил пригоршню сластей и рассовал их по карманам джинсов. Мне оставалось лишь уныло созерцать свою добычу, разбросанную по лужайке. Уберечь удалось лишь несколько невзрачных печенюшек да раздавленный батончик «марса».
— Ну что, может, снова поцелуемся, — спросил он, когда большая часть результатов моих ночных трудов перекочевала в его карманы. — Не раздумала быть моей подружкой?
Он привлек было меня к себе, но вдруг отпустил и устремился к особняку.
— Сейчас я добуду настоящее угощение.
На сей раз я схватила его за руку. Кто знает, что сделает Тревор, когда доберется до двери.
— Ты уже соскучилась по мне? — спросил он, удивившись тому, что я не убежала.
— У них закончились сласти.
— Вот и проверим!
— У них не горит свет. Они легли спать.
— Это их разбудит.
Он извлек из-под плаща аэрозольную баночку с краской.
— Им определенно нужно украсить фасад!
Тревор направился к особняку.
Я побежала за ним.
— Нет, Тревор. Не надо!
Он отодвинул меня в сторону. Этот тип собирался испоганить то единственное, что было действительно прекрасным в этом убогом городишке.
— Нет! — крикнула я.
Он сковырнул крышку и потряс баночку.
Я попыталась отвести его руку в сторону, но не тут-то было.
— Так, что бы такое написать? Подумаем. Как насчет: «Привет новым соседям»?
— Не надо, Тревор, не надо!
— Или «Вампиры любят компанию»! Я подпишусь твоим именем.
Он собрался не только напакостить новоселам, но и подставить меня, встряхнул свою банку и направил распылитель на особняк.
В отчаянии я схватилась за теннисную ракетку, которой играла с отцом. Ни одна партия не казалась мне такой важной, как эта! Вместо мячика передо мной маячила алюминиевая баночка, по этой самой жестянке я и вмазала изо всех сил. Удар получился что надо. Жестянка взлетела в воздух, как настоящий мяч, но я, как это частенько бывало и в настоящих играх, после удара ослабила хватку, и ракетка полетела вслед за банкой.