11
Миссия невыполнима
— У меня новости! — крикнула я Беки, которая уже сидела на качелях в Эванс-парке, где мы договорились встретиться в семь вечера. — Ты ни за что не поверишь, что случилось!
— Ты опять разжилась бельишком Тревора?
— Какого еще Тревора? Нет, дело совсем не в нем. Можно сказать, такое не для нашего городишки! Вести из другого мира!
— Насчет чего?
— Насчет семейства из особняка!
— А, этих вампиров.
— Ты знаешь?..
— Это известно всему городу. Одни говорят, что это просто такая манера одеваться, других послушать, так у ребят крыша поехала. Мистер Митчелл сказал моему отцу, что они, должно быть, точно нежить, раз у Джорджио едят закуску без чеснока.
— Такое вполне в духе Митчеллов. И все же мне, наверное, стоит записать это в дневник. Каждая крупица информации жизненно важна.
— Ага, и именно поэтому ты попросила о встрече?
— Беки, ты… веришь в вампиров?
— Нет.
— Нет?
— Нет!
— То-то и оно! Ты даже подумать об этом не хочешь?
— Ты могла бы спросить меня об этом по телефону. А то я из-за тебя осталась без второй порции макарон с сыром!
— Это для тебя главное?
— Ты спятила? Хочешь, чтобы я поверила в вампиров?
— Ну…
— Рэйвен, ты-то в них веришь?
— Мне всегда хотелось поверить. Кто знает?.. Я хотела попросить тебя помочь мне. Видишь ли, слухи не дают правильных ответов ни на один вопрос, а истина сокрыта в этом особняке. Так вот, каждую субботу по вечерам чудик дворецкий отправляется к Уэксли, чтобы затовариться бакалеей. Я проезжала мимо особняка, и мне показалось, что там нет сигнализации. Если я прикинула верно, то наш парень-гот останется в своей мансарде ужасов один и меня не услышит.
— Чего это он не услышит?
— Того, как я буду выяснять истину.
— Это уж совсем ни на что не похоже.
— Спасибо.
— Значит, ты хочешь, чтобы я сидела дома и ждала у телефона, когда ты после благополучного возвращения позвонишь мне и поделишься всеми подробностями?
Я уставила на нее суровый взгляд.
— Нет, мне нужно, чтобы ты меня подстраховала.
— Ты же знаешь, что это проникновение на чужую территорию, хуже того — что-то вроде проникновения со взломом?
— Если я найду открытое окно, то не будет никакого взлома. Я просто влезу в него. Если все пройдет как задумано, то никто ни о чем и не догадается. Нет шума, нет и нарушения, а нет нарушения, нет и неприятностей.
— Лучше не надо.
— Надо.
— Я не могу.
— Можешь.
— Я не буду.
— Будешь!
Разговор зашел в тупик.
— Будешь! — заявила я, на сей раз весьма сурово.
Мне очень не хотелось повышать голос, но по-другому не получалось.
Я встала с качелей.
— Я ничего красть не собираюсь, так что обвинение в соучастии тебе не грозит. Но если я все же докопаюсь до чего-нибудь важного, колоссального, захватывающего, совершенно невероятного, то мы с тобой сможем разделить Нобелевскую премию.
— Тогда до субботы?
— Да. Это дает мне уйму времени, чтобы собрать побольше информации и прочесать территорию особняка. А у тебя есть уйма времени, чтобы…
— Подумать об отговорках? Я улыбнулась.
— Нет, наесться макаронами с сыром.
12
Освобождение
Последний день моей временной работы оказался еще лучше, чем я думала. После вычета налогов я благополучно получила двести долларов. Этого было вполне достаточно, чтобы дорогой старый папочка купил себе шикарную новую теннисную ракетку и жестянку с желтыми теннисными мячами в придачу.
Как ни странно, но когда я подхватила свитер, повесила через плечо сумочку с чеком и собралась покинуть агентство, то почувствовала вдруг легкую грусть. Руби обняла меня крепко, по-настоящему, не то что фарфоровая куколка Дженис.
Я помахала рукой, прощаясь с Биг-Беном, Эйфелевой башней и закатом на Гавайях.
— Ты можешь вернуться, когда пожелаешь! — сказала Руби. — Честное слово, я буду скучать по тебе. С тобой приятно иметь дело, Рэйвен!
— С тобой тоже!
Я сказала это от всей души. Эта женщина совсем не походила на типичную жительницу нашего городишки, и мне было приятно с ней подружиться.
— Когда-нибудь ты найдешь подходящего парня, себе под стать!
— Спасибо, Руби!
Это было самое нежное, что мне когда-либо говорили.
Как раз в эти дни Кайл Гаррисон, профессиональный игрок в гольф, стал ухаживать за Руби. Она нашла достойного воздыхателя и вполне заслужила это.
Дома я положила чек на прикроватный столик и свернулась клубочком в постели, довольная тем, что отбыла каторгу. День закончился, завтра я смогу обналичить эту бумажку и гордо вручить отцу мой заработок.
Конечно, о том, чтобы заснуть, в такой ситуации и речи не шло. Я маялась без сна всю ночь, гадая, как будет выглядеть суженый. Мне очень хотелось верить в то, что он не любитель носить клетчатые брюки, как Кайл, профессиональный игрок в гольф.
Потом я вспомнила о парне из особняка. Интересно, может, я уже нашла того человека, которого послала мне судьба?
— Чего это ты так улыбаешься?
Надо сказать, я пребывала в таком приподнятом настроении, что улыбка не сошла с моего лица даже при появлении Тревора. Я была просто счастлива.
— С работой покончено. Теперь я могу просто жить на проценты!
— Правда? Поздравляю. Хотя я уже привык видеть тебя в аккуратных офисных костюмах. Надеюсь, теперь ты будешь надевать их только для меня.
— Вали отсюда! — крикнула я и оттолкнула его. — Все равно ты не испортишь мне день!
— Не испорчу, — согласился Тревор и чуть отступил. — Я горжусь тобой.
Он улыбнулся великолепной улыбкой, но в ней подспудно таилось зло.
— Теперь тебе хватит денег, чтобы пригласить меня в кино. Я люблю фильмы ужасов.
— И рада бы, но они разрушительно действуют на детскую психику, так что пока это развлечение не для тебя. Через пару лет — да, может быть, и приглашу.
Я рассмеялась и пошла дальше. На сей раз он не остановил меня, наверное, действительно не хотел испортить мне день.
По окончании восьмого урока я поспешила к своему шкафчику для встречи с Беки. Мы собирались поесть мороженого и обсудить планы операции «Особняк». Оказалось, что у моего шкафчика собралась толпа учеников. Беки перехватила меня на подступах и попыталась увести прочь, но я стала проталкиваться вперед. Это оказалось нетрудно.
Зеваки расступались, завидев меня. Я глянула на шкафчик, и сердце мое упало.
К его дверце серебристым скотчем была приклеена веревка, на которой болтались теннисная ракетка моего отца и записка: «Игра закончена! Я выиграл!»
Голова у меня закружилась. Все это время Тревор Митчелл держал у себя ракетку. Может быть, он каким-то образом добыл ее в тот день, когда чудик приходил в школу?
Меня колотило от ярости при воспоминании обо всех этих телефонных звонках, раздраженных клиентах, нудных факсах, муторных конвертах и тоскливом созерцании того, как счастливые люди улетали на самолетах, уезжали на машинах и катили на лыжах прочь из Занудвилля, получив от меня билеты, сулящие свободу. Все это мне пришлось пережить только потому, что Тревор поджидал нужного момента, чтобы вернуть ракетку.
У меня вырвался вопль, зародившийся, казалось, в башмаках, взлетевший к самому потолку и эхом отразившийся от стен. Несколько перепуганных учителей выбежали, чтобы посмотреть, что случилось.
— Рэйвен, с тобой все в порядке? — спросила миссис Ленни.
Я не видела, разошлись ученики или все еще отирались там. Я видела лишь теннисную ракетку, не могла дышать, тем более говорить.
— Что случилось? — спросил мистер Бернс.
— Ты задыхаешься? У тебя астма? — встревожилась миссис Ленни.
— Тревор Митчелл… — начала я сквозь зубы.
— Да?
— У него все кости переломаны. Он в больнице!
— Что? Как?
— Где? Когда? — попеременно спрашивали запаниковавшие учителя.
Я сделала глубокий вдох.
— Где и когда — не знаю.
Я обернулась к ним. Внутри все бурлило и клокотало, голова была готова взорваться.
— Но говорю вам — это скоро произойдет!
Озадаченные учителя с недоумением уставились на меня.
Я изо всех сил схватила теннисную ракетку, дернула ее настолько сильно, что скотч отодрал полоску зеленой краски с моего довольно неряшливого шкафчика, и выбежала из школы, пылая жаждой мести.
Ученики толпились на передней лужайке, дожидаясь тачек. Я не нашла здесь Тревора, обошла вокруг школы и обнаружила его там, где и следовало, у подножия холма, на футбольном поле, в окружении всей команды.
Тревор все запланировал. Он терпеливо ждал этого дня, пока я изводила себя работой, знал, что я приду за ним, буду вне себя и обязательно захочу мести. Этот субъект решил доказать своим приятелям, что он снова король, который достал-таки девчонку-гота. Митчелл хотел, чтобы мой позор увидели все его дружки.
Я слетела по склону как ураган, под пристальными взглядами заклятого врага и дюжины его приспешников. Все они ждали, когда я наброшусь на наживку, коей являлся Тревор.
Не обращая внимания на пижонов футболистов, я двинулась на Тревора, готовая угробить его отцовской ракеткой, зажатой в правой руке.
— Ракетка все это время была у меня, — признался он. — В тот день я после школы пошел следом за этим придурковатым дворецким. Он хотел сам отдать тебе ракетку, но услышал от меня, что я — твой парень и даже вроде как расстроился.
— Ты сказал ему такое? Ни фига себе!
— Считай это комплиментом. Ты сошла за подружку футболиста, а я выставил себя приятелем девицы из шоу чудиков.
Я отвела назад ракетку и замахнулась.
— Я собирался вернуть ее раньше, но у тебя был такой довольный вид, когда ты шла на работу.
— На сей раз я так тебя отделаю, что мало не покажется. Перчатка для гольфа на ушибленном пальчике не спасет.
Я замахнулась на Тревора, и он отскочил назад.
— Я знал, что ты будешь бегать за мной. Девчонки всегда так делают! — гордо заявил он.
Его безмозглые приятели загоготали.
— Но ведь и ты бегал за мной, а, Митчелл?
Он озадаченно уставился на меня.
— Это правда, — продолжила я. — Расскажи-ка своим друзьям! Впрочем, я думаю, они и так это знают. Поведай им, почему ты это делаешь!
— О чем ты говоришь, чучело?
По выражению его лица я видела, что он готов к бою, но в мою тактику не въезжает.
— Конечно, о любви, — изобразив смущение, сказала я.
Вся толпа заржала. У меня имелось оружие получше любой ракетки стоимостью в двести долларов, то есть унижение. Обвинить футбольного сноба в том, что он увлечен девчонкой-готом, это полдела, но использовать слово «любовь» в присутствии шестнадцатилетнего мачо — вот это смертельный прием.
— Эй, да у тебя вконец крыша съехала! — крикнул он.
— Да не смущайся ты так. Правду ведь все равно не скроешь, — самодовольно заявила я, улыбнулась вратарю и пропела: — Тревор Митчелл любит меня. Тревор Митчелл любит меня!
— Да ты обкурилась или укололась!
— Ответ неверный. — Я обвела взглядом всех его улыбающихся дружков-футболистов, а потом хмуро посмотрела на него. — Конечно, твои чувства настолько очевидны, что мне следовало бы догадаться раньше. — Тут я повысила голос и произнесла как можно громче и отчетливее: — Тревор Митчелл, ты влюблен в меня.
— Ага, чучело несчастное! Типа у меня в спальне на стене висит плакат с твоей физией. Да ты посмотри на себя в зеркало — сама мигом испугаешься!
Спору нет, это был сильный удар, однако я вобрала в себя обиду, чтобы подготовиться к следующему раунду.
— Ну-ну, только вот в дубовую рощу ты таскался не с плакатом, вампиром обрядился не для того, чтобы произвести впечатление на плакат, и ракетку моего отца спрятал не затем, чтобы добиться внимания плаката.
Должно быть, футболистов мои доводы по меньшей мере заинтересовали. Эти парни не принимали участия в перепалке ни на чьей стороне, но с любопытством ждали, что будет дальше.
— Никто из твоих приятелей, здесь присутствующих, не обращает на меня внимания, — продолжила я. — Это означает, что им нет до меня дела, а тебе есть. Ты на мне просто помешался, каждый день ко мне липнешь, проходу не даешь.
— Да ты ненормальная, спятила да еще и обкурилась! Чего еще ждать от такой придурковатой особы, как ты!
Тревор глянул на Мэтта, который лишь неловко улыбнулся и пожал плечами. Другие приятели посмеивались и перешептывались, но слов было не разобрать.
— Ты сохнешь по мне, — крикнула я ему в лицо. — И не можешь меня получить!
Тут Тревор не выдержал и бросился было в атаку, но не зря же у меня имелась ракетка, которой можно было отбиваться. Зрелище, надо думать, было уморительное и позорное. Герой футболист набросился на девчонку. Его приятелей это, надо полагать, позабавило, а поскольку они, в отличие от него, собой владели, то оттащили Митчелла назад и отгородили от меня, ну прямо как шеренга перед нападающим, который собрался бить штрафной.
Тут мистер Харрис дунул в свой свисток, дав знак начала тренировки.
Благодарить Мэтта и остальных парней или отпускать колкие шуточки в адрес поверженного противника было некогда, и я, внутренне торжествуя, понеслась вверх по склону холма. Мне не терпелось поделиться с Беки.
Действительно ли я думала, что Тревор влюблен в меня?
Нет. Его любовь представлялась мне столь же маловероятной, как и существование вампиров. Как может мистер Популярность втрескаться в мисс Наоборот? Но сцена у меня получилась правдоподобной, во всяком случае, все на это купились.
Самое главное в том, что наконец я свободна.