Алехандро откинулся в кресле и представил себе Изабеллу, какой она, наверно, стала теперь, — женщина тридцати трех или тридцати четырех лет, чья тонкая красота, конечно, уже начала тяжелеть. И четыре неудачные попытки выйти замуж позади… она наверняка на грани отчаяния. Де Куси же всего двадцать шесть, он в расцвете своей возмужалости, смуглый, жесткий, мускулистый, — прекрасный воин.

— Любовь? Между такими людьми? Это почти неприлично. И любовь в соглашениях такого рода не играет никакой роли; по крайней мере, так вы прежде утверждали. А теперь будьте добры, объясните, что за нужда была вытаскивать меня с мальчиком из гетто. Пусть Изабелла и ее мерзкий жених проводят медовый месяц хоть в аду. Меня беспокоит только собственная дочь.

Де Шальяк хотел напомнить другу, что на самом деле Кэт не его дочь, но счел момент неподходящим.

— Тут-то и кроется подлинная причина моего вызова. Король хочет признать Кэт, чтобы иметь возможность выдать замуж и ее тоже. С этой просьбой он обратился к Папе.

Вцепившись в ручки кресла, Алехандро резко наклонился вперед.

— Не может быть!

— Я сам видел письмо, Санчес, и точно знаю, что это правда.

— Но за кого…

— Де Куси просит, чтобы Кэт отдали его кузену, графу по имени Бенуа. О нем известно лишь, что он человек состоятельный и почти все его владения находятся в Бретани, где Эдуард имеет мало влияния. Выдав Кэт за этого Бенуа, король добьется двух целей: закрепит свою сделку с де Куси и наложит руку на Бретань.

— Я уничтожу его!

— Кого, простите, — де Куси или короля?

— Обоих! — рявкнул Алехандро.

— Нужно учиться сдерживать свой нрав, друг мой. Порывистость уже не раз дорого обходилась вам в прошлом. Это нездорово и в конце концов может погубить вас.

Не обращая внимания на его призывы, Алехандро вскочил и принялся метаться по комнате, бормоча что-то себе под нос. Потом он повернулся к де Шальяку и выпалил:

— Мне нужно немедленно ехать туда. Я вытащу ее из Виндзора. В Авиньоне, среди евреев, она будет в безопасности…

Де Шальяк видел, насколько его друг огорчен, взволнован и вообще не в себе.

— Успокойтесь, коллега. Сейчас время для сдержанности, не для порывов. Я вызвал вас сюда, едва получив эти новости, так что у нас есть время разработать план и потом уж действовать. Папа пока не дал своего согласия на этот брак, хотя, не сомневаюсь, к тому идет. Послание только что получено. Откладывать решение в интересах Папы. Король начнет нервничать и, возможно, проявит уступчивость в других вопросах. Это просто игра, которую они постоянно ведут друг с другом.

— Я не могу больше тянуть. Нужно действовать немедленно, используя преимущество неожиданности. — В голосе Алехандро зазвучало сожаление. — Уже давно нужно было ее вызволить.

— Вы наверняка потерпели бы неудачу — время было неподходящее. Страну раздирали междоусобицы, и они еще не закончились! Солдаты повсюду, и хотя их гораздо меньше, чем раньше, поскольку война окончена, не сомневаюсь, они по-прежнему ищут вас.

Алехандро снова обмяк в кресле, чувствуя, что потерпел в этом споре поражение.

— И что в таком случае мне делать?

— Прежде всего ехать со мной в Париж. Взять с собой мальчика. Там вы будете в безопасности, поверьте мне. Когда мы там окажемся, я отправлю своих людей разведать, как развиваются события. Потом мы взвесим наши возможности и обдумаем, что делать дальше. Как только о помолвке будет объявлено, многие поедут в Англию. Вы вполне можете затеряться среди них.

— И быть узнанным.

— Конечно, риск есть.

— И что я смогу сделать с малышом на руках?

— Если мы решим, что это разумно, он может остаться в Париже, в моем доме, и жить среди слуг. — Де Шальяк помолчал, давая Алехандро возможность обдумать свое предложение. — В данный момент его святейшество пребывает в добром здравии, и вообще он не такой требовательный пациент, как его предшественники. Я попрошу его отпустить меня в Париж в интересах работы над «Хирургией». Не сомневаюсь, он пойдет мне навстречу. Вы можете ехать как мой помощник; это, наверно, разумнее всего.

Он не стал говорить Алехандро об уже полученных от своих людей сведениях, что король приказал с удвоенными усилиями искать лекаря-еврея, найти его и доставить в Англию. О таких неприятных вещах можно сообщить и позже, уже оказавшись в Париже.

Неожиданно он вздрогнул и раскашлялся. Взгляд Алехандро мгновенно метнулся к нему.

— Вы бледны, коллега. — Он встал, подошел к де Шальяку и пощупал его лоб. — Да у вас лихорадка!

Де Шальяк оттолкнул руку Алехандро.

— Слишком сильные эмоции. Видите, что они делают с человеком? Не пренебрегайте моим советом, действуйте спокойно и осмотрительно, а не то вам грозят печальные последствия.

Алехандро промолчал; такова натура де Шальяка — командовать им, и теперь он не станет обижаться, как когда-то. Он снова сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза, угнетенный серьезностью ситуации, в которой оказался.

«И снова, — с горечью думал он, — мне приходится покидать безопасное место. И снова я должен бежать».

Конец ознакомительного фрагмента