— Ну и что вы об этом думаете? — нарушил молчание лорд Дагоберт. — Как вам показался мальчишка?

— Самонадеянный молодой человек, — прошипел лорд Ортон. — Наглец и невоспитанный тип. Я начинаю думать, что характеристика, данная ему Годфруа, была в целом верна. Он никуда не годится!

— И совершенно не подходит нам, — промолвила его супруга, которая за весь вечер не проронила ни слова.

— Что вы хотите! — пожал плечами лорд Бальтазар. — Нынешние молодые люди все такие!

Он тихо хихикнул, — будучи самым младшим среди братьев и кузенов, лорд в свое время натерпелся от родителей и родственников, которые заставляли его всегда и во всем подражать братьям, ставя их в пример и сурово порицая всякое отклонение от нормы.

— Да уж, — вздохнул супруг леди Истры-Сидонии, — юный Терибальд хотя бы пошел по стопам своего отца!

Его жена вдруг всхлипнула и стиснула кулаки.

— Ну-ну, дорогая, — погладил ее по руке муж, — ты же не виновата в том, что наш сын выбрал карьеру военного! Быть воином тоже неплохо. Глядишь, и…

— Все вы так говорите. — Женщина всхлипнула громче. — Вот так растишь-растишь мальчика, а потом он идет в армию и его убивают в горячей точке!

Один из рыцарей, которые стояли кольцом вокруг кресел, чуть-чуть шевельнулся при этих словах и негромко произнес:

— Мама, я еще жив.

Леди Истра-Сидония круто развернулась к нему и уже открыла рот, чтобы по достоинству ответить неблагодарному сыну, не оправдавшему материнских надежд, но тут в воздухе резко запахло серой. Прозвучал звонкий хлопок, и в центре зала возник столб желтоватого дыма. Из него решительно шагнул человек.

— Привет честной компании. — Он подошел к одному из пустых кресел и с размаху опустил в него свое сильное, тренированное тело. Чертами лица прибывший походил на всех остальных, но в его одежде преобладал военный стиль, он единственный пришел сюда с оружием и даже в легкой кольчуге. — Все сидим? Кого ждем?

— Тебя, — скривился лорд Ортон. — Ты, как всегда, вовремя. Где тебя носило?

Опоздавший любовно погладил рукоять меча:

— Были дела.

— А мы видели нашего племянника, — сообщил ему Бальтазар. — Ты опоздал.

— О! И как он вам?

— Ужасно! Годфруа и дня не занимался его воспитанием. К тому же у него не все в порядке с памятью…

— Если это вообще его память, — проворчал лорд Дагоберт, которому Лейр активно не понравился.

— Это интересно! — Опоздавший лорд вскочил упругим сильным движением здорового могучего хищника, всегда собранного и готового к битве. — Пойду посмотрю на это чудо. Желаю здравствовать. Когда соберетесь в следующий раз, предупредите меня хотя бы за неделю.

Отсалютовав дамам, он так же решительно и быстро покинул собрание. Лорды и леди остались сидеть, глядя друг на друга. Надо было выработать план действий, но никто не хотел говорить первым.

Чеканным шагом, высоко держа голову, Лейр пересек полутемный огромный зал, вернулся к высокой широкой лестнице, на верхней ступени которой все маячил сгорбленный силуэт старого горгула Цуцуньи. Рядом с ним находился еще кто-то, невысокий, хрупкий, издалека похожий на девчонку, переодевшуюся в мужской костюм. Лейр еле заставил себя сосредоточиться — привычка замечать все сколько-нибудь симпатичные женские лица дала о себе знать.

Когда он подошел, незнакомец встрепенулся и, шагнув навстречу, отвесил изящный поклон. Движения его были несколько заученны и механистичны, и он напоминал куклу, но это была, повторимся, изящная и довольно красивая кукла. К тому же это, несомненно, был подросток лет тринадцати-четырнадцати.

— Милорд Терибальд Бальтазар Годфруа Арманзор? — спросил он. — Я ваш проводник. Следуйте за мной, я покажу вам ваши покои.

С этими словами подросток сделал приглашающий жест и направился к большим двустворчатым дверям, которые находились сбоку. Старый горгул медленно встал. При этом все суставы его затрещали и захрустели. Звук был такой, словно ломалась каменная стенка.

— Прощайте, мастер Терри, — печально сказал он.

— Что? Ты бросаешь меня? — изумился тот. — А я думал…

— Нам в господские покои вход воспрещен. Еще Повелитель и ваш батюшка заповедали, чтобы монстрам обитать только на нижних этажах, а людям — на верхних. Вот ежели вы нас не забудете и надумаете в гости заглянуть — милости просим, а иначе никак нельзя. Логочка моя будет убиваться, так вы уж нас не забывайте, мастер Терри. И не держите зла за прошлое — всякое бывает!

Лейру очень не хотелось оставаться одному, — когда за спиной возвышается мощная и, самое главное, практически неуязвимая горгулья, чувствуешь себя как-то увереннее. Тем более что юноша испытывал разочарование — оказывается, тот черный рыцарь явился вовсе не за ним, а за каким-то Терибальдом, у которого тут оказалась целая куча родственников. Лейр уже начал догадываться, что ввязался в сложное и опасное дело, но — странно! — не чувствовал страха. И поэтому он кивнул, прощаясь, пробормотал что-то приличное: мол, обязательно зайду, когда освобожусь, — и отправился вслед за проводником.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Несколько минут спустя он уже перестал удивляться, глядя по сторонам. Замок, по которому его вели, был слишком огромен, чтобы охватить его взглядом. Лейр догадывался, что это лишь часть дворца и что нужно потратить по меньшей мере неделю, чтобы просто обойти его самые главные залы и лестницы, не тратя времени на изучение содержимого комнат, не залезая в подвалы, на чердак и не просовывая любопытный нос во все щели. Строгость и даже аскетизм соседствовали с богатством и роскошью. Но если внизу то и дело попадались какие-нибудь существа, здесь было пусто и тихо. Только шаги двух людей гулко отдавались под сводами да однажды на лестнице мелькнул кто-то явно спешащий по делам.

Лейр шел и вертел головой — старался запомнить дорогу. Несмотря на молодость и неопытность, он был далеко не глуп и понимал, что ему может понадобиться путь к отступлению. Скажем больше, юноша догадался, в какую игру ввязался, но решил не сдаваться. Чем бы ни закончилась его авантюра, если он выберется живым, ему будет что вспомнить.

Наконец проводник остановился перед высокой дверью, распахнул ее и склонился в почтительном поклоне. Лейр несмело переступил порог.

По сравнению с убранством его покоев в родовым замке тут было довольно скромно, если не сказать — убого, хотя, присмотревшись, юноша отметил, что дело, вероятно, в отсутствии драпировок на стенах и малом количестве вещей. Из большой комнаты с камином, освещенной двумя высокими окнами, вели три двери — две большие и одна маленькая. Все три сейчас были распахнуты — в комнатах шла лихорадочная уборка. Несколько девушек и подростков возрастом от двенадцати до восемнадцати переставляли мебель, прибивали драпировки во внутренних покоях, застилали постель, заканчивали выметать мусор. Все были изящны, хрупки и стройны, как эльфы, какими их рисуют на картинках, но двигались одинаково развинченно, словно куклы. И все внешне походили на проводника, который так и застыл в дверях, словно не знал, куда податься.

— Господин Терибальд! — крикнул он как раз в тот миг, когда юноша подумал о нем. Лейр едва не подпрыгнул с воплем и дал себе зарок раз и навсегда запомнить, что тут его именуют именно так.

На миг все замерли, потом заметались с удвоенной энергией, демонстрируя иногда чудеса силы и ловкости, которых трудно ожидать от хрупких подростков. В считанные минуты все было убрано, застелено и приведено в порядок, после чего, выстроившись в ряд, слуги поклонились юноше и… растаяли в воздухе.

— Счастливо отдохнуть, мой господин, — послышался из-за плеча ошеломленного Лейра голос проводника. — Если вам что-то будет нужно — только произнесите свое желание вслух…

Юноша стремительно обернулся, чтобы увидеть, что и этот подросток тает, на глазах превращаясь в дым.

— Погоди! — повинуясь безотчетному порыву, воскликнул он. — Как тебя зовут?

Подросток мигом перестал растворяться и снова стал материальным.

— Трипс, — сказал он. — У меня еще есть брат — Потрипс. Мама не знала, что родятся близнецы, и придумала только одно имя. А когда мы появились на свет, одному она дала то имя, которое уже было, а другому — похожее. Я родился первым, я Трипс. Мой брат родился вторым — «после Трипса».

Он сказал это как-то легко и свободно, совершенно не стесняясь, словно это было частью какого-то ритуала, и Лейр продолжил расспросы.

— А они, — юноша махнул в сторону только что растаявших подростков, — кто? Ты и они… э-э…

— Мы принадлежим к одному народу, — кивнул Трипс — Мы свиллы.

— Такого народа не существует! — блеснул познаниями Лейр, подумав мельком, что надо забрать свои вещи и книги из гнезда горгулий.

— Конечно, теперь нас не существует, — снова кивнул Трипс.

— Теперь не существует?

— Раньше мы жили на Плоскогорье, но нас истребили. Тех, кто выжил, сделали рабами. — С этими словами Трипс поднял голову, и юноша увидел на его горле тонкий серебряный ошейник, сплетенный из проволоки.

Лейр уже открыл рот, чтобы спросить, кто это сделал, но вовремя прикусил язык. Ответ был ясен.

— Если господину угодно отдохнуть, к его услугам спальня, — как ни в чем не бывало заговорил подросток. — Если нет, можете распорядиться насчет обеда.

— Распоряжаюсь! — тут же откликнулся Лейр, решив пользоваться всеми благами, пока есть возможность.

— Обед будет подан через полчаса, — прислушавшись к чему-то, произнес Трипс и исчез окончательно.

Лейр глубоко вздохнул, потянулся, стащил с себя перевязь с мечом и плащ и развалился в кресле у пустого камина. Он успел еще подумать, как было бы здорово, если бы в камине горел огонь.

Терри шел по королевскому дворцу. Он бродил по нему уже несколько часов, успел дважды заблудиться и снова вернуться в главные залы. Сложность была в том, что он не различал древнюю и новую половины замка и, в отличие от прочих, прекрасно «видел» потайные ходы, которыми пользовался так же уверенно, как парадными лестницами. Часто, решив срезать угол через тайный ход, в результате оказывался совсем не там, куда планировал выйти.

И все-таки молодой человек не паниковал. Он был при Деле, он выполнял поручение, которое король дал ему как своему кузену.

Если быть до конца откровенным, Терибальду очень нравилось чувствовать себя королевским родственником. У его отца была большая семья, но Терри всю сознательную жизнь прожил в одиночестве, в обществе бабушки, которая заменила ему родню. Он всегда скучал, а теперь радовался, что кто-то называет его кузеном, что у него есть близкие люди. И пусть сэр Годован, его потенциальный дядя, ему не доверяет, ему достаточно и этого. Впервые за долгое время Терибальд чувствовал себя нужным.

Дворец засыпал — была глубокая ночь. Все тише и тише звучали голоса слуг, все реже раздавались шаги…

И все сильнее было предчувствие чего-то необычайного.

Король Богорад, прощаясь с кузеном, несколько раз повторил, что эта ночь может стать необычной. Две предыдущие прошли спокойно, но где гарантия, что и эта будет такой же?

Вообще-то дворец, как и всякое место, в котором собралось огромное число людей, никогда не засыпает полностью. Обязательно находятся обитатели, бодрствующие в самое позднее время суток. Это и охрана, и прислуга, которой непременно нужно до завтра закончить срочное дело, и влюбленные, забывающие смотреть на часы, и советники, озабоченные делами государства. А сколько раз бывало, что и сам король, вместо того чтобы отдыхать, мерил и мерил короткими быстрыми шагами свои покои, раздумывая над последним указом — правильно ли он поступил? Не придется ли потом пожинать плоды своей необдуманной мягкотелости или, наоборот, непростительной жестокости? Это в сказках короли только и делают, что пируют и принимают послов, сидя на троне в пышных одеяниях. Гораздо чаще они действительно работают, к тому же в любом государстве есть люди, которые имеют право поднять монарха посреди ночи по важному делу.

Правда, Терибальд был из числа тех, кто верил именно в первое утверждение, почему и бродил по дворцу, прислушиваясь к далеким голосам и опасаясь, как бы неожиданный звук не разбудил короля, который еще пару часов назад называл его «дорогим кузеном» и приглашал отужинать в узком семейном кругу. Ради того чтобы почувствовать себя членом семьи, где все родственники хотя бы не сопротивляются встрече с тобой, он был готов расшибиться в лепешку.

И не поверил своим ушам, глазам и прочим органам чувств, когда понял, что не один.

Пройдя коридором, в котором вдоль стены напротив окон были выставлены произведения искусства, подаренные предкам короля Богорада, Терибальд оказался в полутемном зале, разделенном колоннадой на две части. Дальняя часть, погруженная в полумрак, переходила в лестницу, ведущую куда-то вниз, а ближняя имела еще две двери кроме той, из которой только что вышел молодой человек. И вдруг одна из них приотворилась, выпуская кого-то…

То, что это девушка, Терри понял с первого взгляда и застыл на месте. Незнакомка в длинном светлом платье, кутаясь в короткую темную накидку, вышла из дверей и замерла, явно не зная, куда идти дальше. Она пугливо озиралась по сторонам и выглядела напуганной и немного разочарованной, словно заблудилась. Лицо ее показалось Терибальду знакомым, и он сделал шаг, чтобы рассмотреть незнакомку поближе.

Она вздрогнула всем телом, когда он вышел из-за колонны, и подалась назад. Если бы она развернулась и бросилась бежать, молодой человек ни за что не стал бы ее преследовать. Но девушка оцепенела, она глядела на него расширившимися глазами, казавшимися черными на бледном лице. Страх был написан на нем такими большими буквами, что Терибальд осмелел.

— Не бойтесь меня, — мягко произнес он. — Я тут оказался случайно. Вам нужна помощь?

Девушка помотала головой, то ли отгоняя видение, то ли отказываясь от помощи, и Терри остановился. Он не знал, как надо разговаривать с девушками, и растерялся.

— Если что, вы только скажите, — пробормотал он, смущаясь. — Я тут… э-э… мимо проходил, ну и случайно…

— Вы кто такой? — прошептала девушка, не сводя с него пристального взгляда. — Мне кажется, я вас где-то видела.

— Я Лейр. Меня зовут Лейр, королевский кузен, — торопливо заговорил Терри. — Я приехал в столицу вчера вечером, но только сегодня днем попал во дворец…

— Уф! — Девушка перевела дух так явно, что молодой человек тоже как-то сразу успокоился. — То-то я смотрю, где я вас видела! Вы Лейр Косоглазый, герцог Холмогорский?

— Ну да, это я. Я из Холмогорья, — с готовностью закивал Терри. — А разве вы… то есть мы… э-э… Мы, наверное, давно не виделись?

— Четыре года, — сказала девушка. — Вы, конечно, меня тогда не заметили, а ведь я…

— Что вы! — воскликнул Терри. — Такую девушку, как вы, просто невозможно не заметить. Просто я… э-э… — он замялся, подыскивая подходящее объяснение, — я не ожидал вас тут встретить! Уже очень поздно! Все спят!

— Вы меня помните? — С каждым словом к девушке возвращалась самоуверенность.

— Да! — отважно солгал Терибальд, молясь только об одном — чтобы она не спросила, где и при каких обстоятельствах они познакомились. Четыре года назад в его жизни вообще не было никаких девушек. Да, откровенно говоря, в его жизни никогда не было никаких девушек.

Но постойте! Четыре года назад, если верить королю Богораду, он, то есть кузен Лейр, был в столице вместе со своим отцом. Значит, именно в это время он и видел девушку!..

— Вы так на меня смотрите, — задумчиво протянула она. — В чем дело?

— Четыре года назад, — повторил Терри. — Четыре года назад вы были совсем другая. Вы так переменились… так похорошели… Я вас даже не сразу узнал в полутьме. Прошу вас, госпожа, назовите свое имя, чтобы я был уверен, что это действительно вы, а не плод моего воображения!

— Юна Эвларийская.

Тело Терибальда среагировало быстрее разума — он опустился на одно колено, почтительно склонил голову:

— Моя госпожа…

— Зовите меня просто Юна, — распорядилась девушка. — Я убежала, — добавила она таким тоном, будто это что-то объясняло. — Вы меня не одобряете?

— Что вы! — воскликнул Терри, выпрямляясь, но не спеша встать с колен. — Я восхищаюсь вами! И прекрасно вас понимаю! Мне самому так надоела моя жизнь! Я, кажется, все бы отдал за то, чтобы ее изменить! Готов даже рискнуть своей жизнью…

— Хм, — девушка хихикнула совсем по-простому. — Вы так странно говорите, лорд Лейр. Встаньте, а то с вами неудобно разговаривать.

— Повинуюсь, моя госпожа.

— Не называйте меня госпожой! — притопнула она ногой. — И вашим высочеством тоже. Мне это надоело днем!

Перед ним была сама принцесса! Вскочивший в первый миг, Терибальд покачнулся и схватился за стену.

— Вам плохо? — Девушка бросилась к нему. — Эй, кто-нибудь! Сюда! Живо!

— Не надо! — взмолился испуганный Терри. — Не надо никого звать! Я просто… слишком много впечатлений для одного дня. Сначала встреча с королем, потом — вы… Я просто… ну считайте, что я не устоял на ногах при виде вашей красоты!

— Я так и знала. — Уже протянув было ему руку, девушка отдернула ее и отступила на полшага назад. — Придумали бы кое-что получше. Про свою красоту я знаю уже давно. Скажите что-нибудь новенькое. Могу помочь, если вы не в состоянии придумать достойный комплимент!

Ее высочество принцесса Юна Эвларийская имела все основания для язвительности. Будучи самой младшей из сестер короля Богорада — две другие принцессы были старше короля, — она с самого начала росла, зная, что у нее нет жениха. Правда, когда Юна была совсем крошкой, ее прочили в жены одному из наследников соседнего государства, но когда девочке исполнилось шесть лет, в государстве произошел переворот. Прежний король был казнен вместе со своим старшим сыном, ее нареченным женихом, которому тогда только-только миновало тринадцать, по тамошним законам он считался взрослым. Новый король не стал налаживать с Эвларией дружественных отношений, тем более что у него не было сыновей подходящего брачного возраста, с тех пор принцесса Юна считалась девушкой-вдовой. То есть у нее было три пути — либо ее берет в жены правитель какой-нибудь захудалой страны, успевший овдоветь два-три раза или вовсе практикующий многоженство; либо она покидает свет и поселяется в каком-нибудь монастыре; либо живет во дворце, мозоля всем глаза, на правах приживалки. Ее отец, пока был жив, не скрывал от младшей дочери мрачных перспектив, но сменивший его четыре года тому назад Богорад Третий сразу стал подыскивать Юне достойного жениха.

Не так давно удача в лице его тетки по материнской линии, вдовствующей королевы небольшого государства Теговиссы, улыбнулась молодому королю. У тетки было три сына, и старший должен был стать супругом для принцессы. Оставалось дождаться, когда жениху исполнится пятнадцать лет — раньше наследник не имел права жениться.

Всего несколько дней назад король Богорад объявил сестре о согласии королевы Теговисской о браке, и все это время восемнадцатилетняя Юна не находила себе места. Выйти замуж за принца, который младше ее почти на четыре года? А что поделаешь? Иначе монастырь или брак со стариком, угробившим нескольких жен.

— Подскажите мне, — вдруг попросил Терри, — потому что я действительно не знаю, что и как говорить девушкам. Но одно я знаю точно — я никогда не встречал такой, как вы!