— Вы-то зачем остались с нами? — в который раз поинтересовался Арбогаст с таким кислым выражением лица, что трудно было заподозрить рыцаря в искренности. — Верхом успели бы добраться до города до закрытия ворот. У вас хороший конь. Четверть часа скачки, и…

— Да вы что? — всплеснул руками Терри. — Я так рад, что встретил вас, что до самого города никуда не отойду. Вы чудесные попутчики!

Что касалось обратного, новые знакомые были явно насторожены. Ну что хорошего может сулить встреча с одиноким путником, который мановением руки расправляется с толпой мертвяков, признаётся, что приехал из Холмогорья, и при этом утверждает, что он кузен короля? Не сговариваясь, все решили, что «лорд Лейр», конечно, спас им жизнь, но сам он личность чересчур подозрительная.

Поэтому утром, когда все засобирались в путь, сэр Арбогаст подозвал своего оруженосца и на ухо прошептал ему несколько слов. Юноша искоса смерил молодого человека взглядом, потом вскочил на коня и поскакал вперед.

— Куда это вы отправили своего слугу, сэр Арбогаст? — поинтересовался любопытный Терри.

— В Веселицу, — последовал ответ. — Надо кое-кого предупредить о нашем приезде.

— Что вы! Не надо особенных церемоний! — заулыбался Терри. — Я тут проездом, только перекушу в придорожной харчевне — и отправлюсь дальше. Мой кузен король не любит ждать!

Девушки вместе с толстой служанкой забрались на подводу. Толстуха, не переставая причитать, как все плохо, а в скором времени будет еще хуже, взялась за вожжи с таким видом, что лошадь сразу решила ей не перечить и тронулась с места доброй рысью. Двое мужчин пристроились по бокам — один справа, другой слева. На узкой лесной дороге им, правда, сначала пришлось пропустить подводу с дамами вперед, и за эти несколько минут, которые Терри ехал бок о бок с сэром Арбогастом, рыцарь сто раз пожалел, что принял помощь молодого человека. Ибо Терри продолжал говорить. Увлекшись, он рассказал о замке, о своем отце, который на самом деле могущественный маг и известный чернокнижник, о старом слуге, который строго-настрого запретил ему покидать замок. Он бы рассказал еще о многом, но, на счастье рыцаря, дорога стала шире, и можно было отъехать от болтуна подальше.

До Веселицы впрямь было недалеко — Терри не успел заговорить своих спутников до полусмерти и не успел выболтать о себе чего-либо опасного. Ведь разговор предполагает наличие не только слушателей, но и собеседников. Терри не только рассказывал сам, он и сыпал вопросами в таком количестве, что и рыцарь, и девушки волей-неволей ответили на некоторые из них.

— Только не приглашайте меня в ваш замок погостить, — смеялся молодой человек. — Я очень спешу к королю. Вот если на обратном пути… да и то ненадолго! Я ведь еще не знаю, зачем меня вызывает его величество. Король пишет, что дело важное и срочное, но достаточно секретное, чтобы не доверять ничего бумаге, а я с ума схожу от любопытства!

«И сводишь с ума всех остальных!» — подумал сэр Арбогаст, но ничего вслух не сказал. Примерно в это время путники, миновав предместье, подъехали к городским воротам, и он издалека разглядел своего оруженосца. Возле парня стояли четыре монаха в темных рясах, а это значило, что его рассказу поверили и их встречают.

Оруженосец указал на подводу, и стража в воротах скрестила перед мордой коня копья, приказывая остановиться. Толстуха, вздыхая и охая, полезла в кошель, расплатилась за право въезда, а к всадникам подошел сержант городской стражи в сопровождении четырех монахов.

— Кто из вас именует себя королевским кузеном Лей-ром? — хмуро поинтересовался сержант.

— Это я! — тут же радостно ответил Терри. — А откуда вы меня знаете? О, — он подмигнул рыцарю, — сэр Арбогаст, это очень благородно с вашей стороны — заранее уведомить власти о моем появлении. Но я тут проездом, просто перекушу и…

— Вам придется последовать за нами, — холодно промолвил один из монахов, тон его голоса был такой, что молодой человек не стал спорить. В душе шевельнулось подозрение — до этого он практически не имел дела со служителями Единого и не знал, чего от них ждать. Бабушка ничего не рассказывала, поскольку сама с ними не общалась, а больше сведений получить было неоткуда.

Но, с другой стороны, может быть, так и должно быть? И Терри, на прощание помахав рукой сэру Арбогасту и девушкам, спокойно поехал за монахами.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Небольшой монастырь Единого располагался в центре города. К нему примыкали помещение городской тюрьмы и ратуша, между которыми виднелся въезд на территорию монастыря. Сразу за воротами светлел большой храм Единого, на задах которого располагались все хозяйственные и жилые помещения монастыря, отделенные от храмовой площади массивной стеной, сложенной из белого камня, — здесь, у ступеней, совершались религиозные мистерии и показательные казни еретиков. Монастырская стена была невысокой, всего в полтора человеческих роста, но такой толстой, что в ней спокойно можно было замуровать не только человека, но и целого быка.

— Как красиво! — невольно вырвалось у Терри, когда они ступили на храмовый двор. — А у нас все из черного камня. Тоже красота, но тут намного светлее. А внутрь зайти можно? Посмотреть, как там и что?

Он кивнул на позолоченные ворота, покрытые многослойной чеканкой, и даже спешился, чтобы подняться по широким ступеням, но монахи тут же окружили его плотным кольцом. Двое выхватили из-под ряс жезлы с символами Единого.

— Вход с другой стороны, — объяснил третий. Четвертый принял повод коня, давая понять, что дальше молодому человеку придется идти пешком.

Терри кивнул и направился туда, куда ему указывали. Но не прошел и десяти шагов, как последовал новый приказ:

— Руки назад. Отдайте оружие.

— Понимаю, — вежливо согласился юноша. — К вам нельзя входить с оружием. Но при чем тут руки? Это что, обычай?

— Давай-давай! — мрачно буркнул один из монахов, а другой напрягся и забормотал молитву Единому.

У Терри отобрали меч и два стилета, сняли с пояса кинжал — точную копию того, который он подарил королевскому гонцу, — на всякий случай сняли кованые наручи — единственную часть доспеха, которую он надел, а потом завели руки назад и крепко связали.

Проделано это было так быстро и профессионально, что Терри опомнился только тогда, когда все было кончено.

— Это еще зачем? — удивился он, пытаясь вырваться. — Я и так могу дать честное слово, что ничего не буду трогать! Могу даже глаза за… ой!

На глаза ему в самом деле легла повязка, после чего молодого человека крепко взяли за локти.

— Давай шагай!

— Что происходит? — До Терри дошло: все идет не так, как хотелось бы. — Я арестован? За что? Я ничего не сделал! Даже в город въехать не успел… Ну хорошо-хорошо, успел, но я же ничего не делал! Я спешу в столицу! Меня ждет…

— Заткните ему рот! Скорее, пока он не начал колдовать!

Терри попробовал возмущаться, но ему в зубы без разговоров сунули кляп, после чего молодого человека куда-то поволокли, крепко держа под руки. По звуку шагов он мог догадаться, что они пересекли ровное пространство, потом, согнувшись, вошли в какую-то дверку и начали спускаться вниз по узким крутым ступенькам. Когда спуск кончился, какое-то время его вели по длинному коридору, в котором множилось вязкое эхо, было прохладно и пахло сыростью, плесенью, кровью и человеческими испражнениями. Всего этого было достаточно на практикуме по некромантии, и Терри слегка успокоился. Неужели и здесь есть черные маги?… Нет, он не чувствовал в эфире особой ауры, которая обычно присутствует в местах, где занимаются колдовством. Но место тут и без нее было недоброе…

Недоумевающего юношу втолкнули в какое-то гулкое помещение. Он сразу попал в чьи-то объятия. Незнакомец содрал с Терри верхнюю одежду. При этом ему пришлось развязать молодому человеку руки, и тот успел воспользовался этим и молниеносно стащил с глаз повязку. Вторым делом было избавиться от кляпа, но, едва он увидел, куда попал, забыл обо всем.

Это был подвал, битком набитый орудиями пыток. На возвышении стояли широкий стол и несколько стульев для членов суда, там должны были сидеть монахи, но пока никого не было. Руки ошеломленного Терибальда заломили назад, потом его подтащили к столбу, врытому посередине помещения, и прикрутили за локти так туго, что он не мог пошевелиться.

Палач заглянул юноше в глаза.

— Не вздумай колдовать! — произнес угрожающе. — А не то…

Перед самым лицом Терри очутился раскаленный добела прут. Даже на расстоянии от него разило жаром. Для острастки палач слегка коснулся им локтя пленника, и тот вздрогнул от боли.

— Это было предупреждение, — заявил палач. — Кстати, тут везде знаки Единого!

Несколько томительных минут Терри простоял один возле столба, чувствуя, как постепенно немеют связанные руки. Нет, для настоящего, дипломированного мага это не было преградой — даже в таком состоянии он мог колдовать, — но юноша медлил. Он надеялся, что все происходящее с ним — это недоразумение, что вскоре все разрешится само собой. Перед ним извинятся, вернут вещи и отпустят. В конце концов, он кузен короля и едет в столицу по важному делу!

Дверь распахнулась с негромким скрипом, впустив в помещение нескольких монахов. Судя по цветам ряс, это были высшие чины духовенства — все, кроме одного, низенького сутулого человечка, примостившегося сбоку и тотчас разложившего перед собой пергамента и чернильницы. Последними вошли палач и его помощник и встали по обе стороны от жертвы.

— Итак, помолимся, чтобы Единый Бог Небесный даровал нам мудрость и помог избежать ошибок и недоразумений! — громко провозгласил тот монах, который сидел в центре, и в подвале на минуту воцарилась благостная тишина. Все, кроме Терри, погрузились в молитву, закрыв глаза для лучшего сосредоточения. Прекрасный повод, чтобы удрать, если бы не прикрученные к столбу руки!

— Что ж, — старший судья первым прервал молитву и сел, — будем надеяться, что это дело мы распутаем быстро. Назовите себя, кто вы, откуда и куда следуете?

Палач выдернул кляп изо рта молодого человека, и Терри радостно воскликнул:

— Ну наконец-то! Слушайте, это какое-то недоразумение! Я только сегодня приехал в ваш город, я не успел ни с кем познакомиться, я даже в ворота не въехал, когда меня задержали! Если у вас так принято встречать всех приезжих, я удивляюсь, почему к вам до сих пор еще кто-то приезжает!..

— Отвечайте на вопрос! Или нам придется освежить вашу память! Кто вы и откуда? — прошипел дознаватель.

— Мое имя? Я Лейр. — В самый последний момент Терри вспомнил, кто он такой. — Кузен Лейр. Королевский кузен, если вам это о чем-нибудь говорит. А как мне называть вас?

— Отец Баккара, — помолчав, произнес дознаватель.

— Очень приятно, — кивнул Терри. — Не прикажете ли развязать меня, отец Баккара? А то ужасно руки болят. Я их прямо не чувствую! Мой кузен король будет очень недоволен, когда узнает, что…

— Замолчите! — прошипел отец Баккара. — И отвечайте только на поставленные вопросы. Итак, ваше имя…

— Кузен Лейр! А что?

— Ваш титул?

— Я герцог.

— Род?

— Род занятий? Так, знаете ли, после Высшей школы болтаюсь без дела! Ничем не занимаюсь, убиваю время… Знаете, как я обрадовался, когда получил… — Тут молодой человек осекся и быстренько закончил: — Рода занятий нет!

— Ваш род! — с нажимом в голосе произнес дознаватель. — Как звали предка, от которого вы ведете родословную?

Вот тут-то и таился подвох. Ибо Терибальд понятия не имел о том, к какому роду принадлежит настоящий кузен Лейр. Он уже открыл рот, чтобы назвать свое собственное родовое имя, но вовремя прикусил язык и решил, что лучшая защита — это нападение.

— Ну знаете ли! — воскликнул он. — Это уже переходит всякие границы! А вы сами не знаете? У меня тот же род, что у короля! Я его кузен! Понятно? Родственник! Значит, у нас общие предки! То есть один предок на двоих!

Монахи переглянулись. В полутьме выражение их лиц угадать было трудно, тем более что у двоих, как назло, на головы были надвинуты капюшоны ряс.

— Значит, кузен короля, — зловещим шепотом промолвил сидевший справа от отца Баккары. — И куда вы направлялись?

— Во дворец. Король прислал мне письмо.

— Это правда! — вдруг подал голос сутулый секретарь и выудил из кипы бумаг свернутый в трубочку пергамент. — В его вещах было найдено письмо с королевской печатью!

Он с поклоном подал пергамент дознавателям, и те ненадолго углубились в его изучение.

— Печать и подпись короля подлинные, — наконец высказался отец Баккара. — Вам его привез королевский гонец?

— Да. Знаете, это случилось так неожиданно! Представляете, сижу я, никого не трогаю, и вдруг…

— Погодите! — долго молчавший третий дознаватель поднял руку. — Свидетель, оповестивший о вашем приезде, сказал, что вы, лорд Лейр, совершали магические действия запрещенного характера, то есть наложили чары на оживших мертвецов посредством некромантических действий!

— Он колдовал? — заинтересовался отец Баккара.

— Подумаешь! — дернул плечом Терри. — Это у нас многие умеют!

— У нас — это где? — прищурился отец Баккара. — В другом мире, параллельном нашему? В ином измерении?

Дознаватели заулыбались: мол, мы все про вас знаем, господин самозванец. Однако Терри вскинул брови:

— Никогда ничего не слышал о других измерениях. По-моему, это фантастика!

— Сейчас важно не это, отец Баккара! — перебил его третий дознаватель. — Важно другое — по показаниям свидетеля, он колдовал! Использовал черную магию, магию мертвых!

— Ну и что? — Терри попытался пожать плечами, но затекшие члены плохо слушались. — У нас это многие умеют!

— Где — у нас? — Все три дознавателя и секретарь подались вперед, с жадностью ловя каждое слово. — В параллельном мире?

— Нет. В Холмогорье…

Разочарование, отразившееся на лицах трех священников, было трудно описать. Отец Баккара поджал губы и отвернулся. Его коллеги переглянулись с самым многозначительным видом, а секретарь горестно покачал головой и еще ниже склонился над пергаментом.

Здесь надо сделать паузу, чтобы объяснить недоумевающему читателю, почему упоминание реальной географической области — Холмогорья — вызвало у монахов такую реакцию.

История эта уходит корнями в недавнее прошлое. Около ста лет тому назад король Гертикс Четвертый, поддавшись новым веяниям, решил ликвидировать старых богов и ввести новую веру в Единого Бога, настолько великого, что именовать его нужно было просто — Бог. За дело он взялся так рьяно, что моментально восстановил против себя часть подданных. Но его прекрасная невеста поддержала Гертикса, и они стали первой парой, которая, подавая пример, обвенчалась по новому обряду в только что отстроенном новеньком соборе.

У невесты было шесть братьев — родных, двоюродных и троюродных из рода герцогов Холмогорских, потомков того самого Хьюга Косоглазого. Три брата присутствовали на свадьбе, а трое других бойкотировали сие мероприятие, расплевались с новым родственником и заявили, что им милее старые боги, а также сопутствующие им магия и колдовство.

Король Гертикс немедленно собрал армию и двинул ее на Холмогорье. В походе принял участие только-только организованный Орден Щитоносцев, основанный тремя лояльными к новой религии братьями Косоглазыми. Но восставшие герцоги Холмогорские выиграли первые несколько сражений, после чего в Холмогорье хлынул бурный поток людей, которым не по нутру пришлась королевская реформа, а в обратную сторону потек жидкий ручеек принявших новую веру.

Через несколько лет противостояния дело дошло до образования независимого государства Холмогория, и на этом история могла бы закончиться, но три брата-герцога вздумали напасть на соседние провинции Эвларию, Зеленохолмье и Зеленодолье, стремясь обеспечить себе выход к морю и заодно немного расширить территорию.

Этого король Гертикс стерпеть не мог. Он подмел свою казну, и так пострадавшую от войны и храмостроительного рвения монарха, и нанял наемников, причем самые ударные отряды состояли из горных троллей и орков с востока. К тому времени герцоги Холмогорские уже захватили почти все Зеленогорье и тянулись к Зеленодолью.

Но тут нашла коса на камень. Один из братьев погиб в бою, налетев на строй троллей, а другого удалось отравить, когда он чересчур рьяно праздновал рождение третьей дочери. Оставшийся в одиночестве герцог Холмогорский, как на грех, оказался самым бездарным полководцем из трех братьев, не успел он опомниться, как королевские наемники вернули захваченные территории и прихватили еще землицы, а сам герцог Косоглазый, окруженный, сидел в собственном замке.

Король Гертикс прислал ему торжественный ультиматум, в котором предлагал почетный мир на выгодных условиях — Холмогорье сохраняет независимость и может само выбирать религию, но обязуется никогда не воевать с Эвларией. Мир предлагалось подписать в столице страны, Эвларе. В противном случае король Гертикс обещал натравить на непокорную провинцию троллей и орков.

В ту пору у последнего герцога Косоглазого на руках кроме собственных детей было четверо сирот, оставшихся от братьев. Скрепя сердце, он поехал в столицу, из которой его выпустили только через четыре года, как раз в честь дня рождения наследника престола, будущего короля Богорада Первого. К тому времени войска короля давно хозяйничали в Холмогорье и наводили свои порядки. Герцога Косоглазого отпустили в обмен на старшего сына, который должен был поступить оруженосцем в Орден Щитоносцев и сделаться заложником и гарантом безопасности.

С тех пор Холмогорье считалось неблагонадежной провинцией — герцог Косоглазый не смирился и исподтишка поощрял своих подданных, хранящих старые традиции. Правда, ни он, ни его сыновья, ни его племянники больше никогда не выступали против королей, но и особой милостью не пользовались. Исключение делалось только для тех потомков Хьюга Косоглазого, которые входили в Орден Щитоносцев. Впрочем, при короле Богораде Третьем наступило заметное потепление — настолько заметное, что Лейр Косоглазый на равных правах со всеми участвовал в королевском турнире юниоров.

Однако Холмогорье в глазах единоверцев (то есть тех людей, которые верили в Единого) все равно оставалось оплотом язычества, мракобесия и чернокнижия. Неудивительно, что Терри, выдававший себя за Лейра Косоглазого, мгновенно оказался в монастырской тюрьме, откуда выйти мог только в двух случаях: во-первых, если о его помиловании позаботится лично король или, во-вторых, если инквизиторы решат отправить его на костер, невзирая на древность рода.

С давних времен, когда на месте Эвларии находилось Эвларское герцогство, королевский дворец был оборудован потайными ходами — как на случай осады, так и для того, чтобы сохранить в тайне от подданных кое-какие дела и знакомства здешних монархов. По одному из таких подземных ходов и шагал сейчас сэр Годован, Великий магистр Ордена Щитоносцев, в сопровождении четырех старших рыцарей-защитников. Подземными ходами сэр Годован предпочитал пользоваться по весьма простой причине — они были большей частью проложены напрямик и экономили от трех до десяти минут чистого времени. А это немаловажно, когда на кон поставлено дело государственной важности, каковым в числе прочих считалось появление при дворе Богодара Третьего его кузена Лейра Косоглазого. И дело было не столько в событиях давно минувших лет, сколько в тех, которые происходили в Эвларии в последнее время с пугающей регулярностью.