Ирка мотнула головой. Что, собственно, она должна понимать?
Точь-в-точь как Рада, Аристарх тяжко вздохнул, сетуя на Иркину непонятливость.
— У Рады Сергеевны огромный опыт! А ты чаклунством вторую неделю занимаешься — и раз-раз — делаешь то, чему она училась годами! И еще новые заговоры придумываешь! Как ты считаешь, ей это должно нравиться?
Ирка внимательно поглядела на менеджера. Как же она сама-то не догадалась! Значит, Рада разозлилась не из-за того, что Ирка сделала что-то опасное, а потому, что сама так не умеет? А что, может быть! Ученики, они ведь поумнее некоторых учителей бывают, взять хоть Таньку с ее учительницей по истории! Танька всякие древние дела обожала, начиталась про них и вечно приставала к училке с каверзными вопросами. За что и поплатилась — полгода выше трояка у нее по истории не было. Пока Танькин отец не вмешался. Но у Ирки-то нет крутого отца-ведьмака, чтоб наехать на директрису-ведьму!
— Я, конечно, мысли не читаю, но догадаться, о чем ты думаешь, несложно, — улыбнулся Аристарх. — Ты боишься, что как раз из-за твоих особых талантов Рада Сергеевна от тебя откажется. — Он посерьезнел. — Я не знаю, собирается она от тебя отказаться или нет, а наговаривать на уважаемого человека не хочу. Но, видишь ли, не все решает Рада Сергеевна. Я тебе уже рассказывал: у нас бизнес, коммерческое предприятие. Мы не можем позволить разбрасываться талантливыми ведьмами. Твои способности могут принести нам кучу денег! И тебе, конечно, тоже! — Аристарх заговорщицки подпихнул Ирку локтем.
— Значит, вы не отдадите меня старым ведьмам? Не бросите? — с вновь вспыхнувшей надеждой спросила Ирка.
— Ведьмам? Ах, ведьмам! — Аристарх покачал головой. — Ирка, если бы все зависело от меня, я бы сразу сказал — ни за что не бросим! Но надо мной тоже есть начальство. — Менеджер выразительно ткнул пальцем в потолок. — Учредители, понимаешь? А они очень прислушиваются к мнению Рады Сергеевны. Особенно в том, что касается чаклунства. Я скажу, что ты — гений ведьмовства, а она возьмет и заявит, что ты никуда не годишься. То есть я не говорю, что она обязательно это сделает потому, что вы с ней поссорились… Но все-таки Рада — профессиональная ведьма, а я — всего лишь рядовой менеджер по продаже заклятий. Как думаешь, кого учредители выслушают? Конечно, стоит тебе попасть в школу, разница между тобой и остальными ярытницами станет очевидной. Но для этого нужно сперва в школу попасть!
— Что же делать? — снова впала в уныние Ирка.
— Есть один вариант, — нехотя протянул Аристарх. — Надо сотворить такое, чтобы всем и каждому было ясно: ты — экстраведьма. Супер! Эта… Как подружку Гарри Поттера звали?
— Гермиона, — буркнула Ирка. Мысли ее метались. Он что, и вправду считает, она лучше других? Ведьма-супер? Не может быть! Но зачем Аристарху врать?
— Точно, Гермиона, — согласился Аристарх. — Надо провернуть полномасштабное чаклунство и предъявить его как доказательство твоих способностей. Чему там Рада Сергеевна тебя учила: защита-нападение? Так возьми для пробы хотя бы этого Иващенко. — Аристарх ткнул пальцем в фотографию. — Раз уж Рада сама его выбрала, пусть он и будет твоим «тренировочным врагом». И сживи его со свету!
Ирка обалдело воззрилась на менеджера.
— Не по-настоящему, конечно, — немедленно успокоил он. — Сделай все, что положено, а потом быстренько прекрати. Сразу-то он не помрет, верно? Вроде от чаклунства сразу не помирают. Сперва долго мучаются. — Аристарх усмехнулся, давая понять, что шутит. — Ну станет ему на минутку нехорошо, зато будет доказательство твоих способностей. Я предъявлю их учредителям, и Рада не сможет ничего возразить. — Он мгновение подумал. — А может, и не захочет. Наоборот, гордиться начнет, что ты ее ученица. Через пару лет будешь в нашей компании главной ведьмой. На стажировку поедешь, в Англию.
— Лучше в Германию, — по привычке ответила Ирка и тут же осеклась. Нужно ли ей в Германию теперь, когда она точно знает, что никто там по ней не скучает?
— Соображаешь! — воскликнул Аристарх. — Германия для ведьмы и вправду лучше. В Англии мужское колдовство сильнее. Так что, попробуешь, Таня Гроттер?
— Я — Ирка Хортица, — отрезала Ирка. Она может отказаться — и останется один на один с поджидающими за забором ведьмами-конкурентками. Сложить лапки и тихо дать себя сожрать — нет, это не для нее! Она должна попытаться! Может быть, и вправду окажется суперведьмой. Не Гермионой Грэнджер, не Таней Гроттер — это всего лишь выдумки! Настоящей крутой наднепрянской ведьмой! Она поедет в Германию. И мама, увидев, какой стала ее Ирка, может быть, захочет… Ирка зажмурилась.
— Нет, глупость мы придумали. Ничего у тебя не выйдет, — вспорол молчание задумчивый голос Аристарха. — Это ж не фантастика — огненным шаром в лоб заехала, и порядок. В настоящей жизни заговор на расстоянии не наложишь. Надо от человека вещь какую-то иметь или в дом к нему попасть. Иващенко — бизнесмен, у него охрана. Давай лучше поговорим с Радой Сергеевной, — предложил Аристарх. — Извинишься как следует, пообещаешь больше не нарушать ее указаний…
Ирина выпрямилась и бросила на Аристарха высокомерный взгляд. Он умный человек и, наверное, даже хороший — нашел для Ирки выход. Но он всего лишь менеджер, а она — ведьма! С Иващенко ничего не случится. Ирка об этом позаботится.
Ирка подошла к висящему на стене зеркалу.
— Журнал! — резко скомандовала она, требовательно протягивая руку.
Лишь на мгновение замешкавшись, Аристарх вложил ей в ладонь журнал, раскрытый на фотографии Иващенко.
Ирка пристально вгляделась в неподвижное лицо, запоминая насмешливые глаза, ироническую складку губ. Театральным жестом отшвырнула журнал прочь, оперлась руками о раму зеркала и крепко зажмурилась.
— Ну, — шепнула она. — Ну!
Покорно проступая сквозь закрытые веки, лицо мужчины встало перед ней. Ирка распахнула глаза, вперившись в глубины зеркала. Сквозь свое отражение, дальше, дальше… Ее собственное лицо исчезло, словно невидимая тряпка стерла его со стекла, а на его месте проступил офис, кабинет, стол и знакомый человек за столом…
— Записывайте, — коротко велела Ирка, втайне надеясь, что ее голос звучит не менее властно, чем у Рады Сергеевны. — Завтра с семи утра у него поездка на завод, потом возвращение в офис, ланч с деловыми партнерами, снова офис, потом — вручение наград на выставке детского рисунка… Это в художественном музее, что ли? Мы там недавно с классом были. — Ирка на мгновение задумалась, припоминая. — Достаточно!
Она величественно взмахнула рукой, отпуская вызванное ею изображение. Лицо Иващенко исчезло с зеркальной поверхности.
— Вот на выставке мы его и возьмем, — выдохнула она. — На завтра мне нужны ручная камера, как у операторов с телевидения, и микрофон. А еще половая тряпка и тюбик с краской.
— Замечательно! Профессиональную телекамеру и микрофон я, конечно, добуду на раз-два-три, вопрос — где взять тюбик с краской? А тем более половую тряпку, — иронически хмыкнул менеджер. — Швабра не понадобится?
— Швабра ни к чему. — Ирка серьезно покачала головой. — А вот вы мне как раз очень понадобитесь. Вы пойдете со мной? Ну, пожалуйста, без вас у меня ничего не выйдет!
Аристарх тяжко вздохнул:
— Расскажешь хоть, что за план?
Но Ирка решительно помотала головой:
— Сглазить боюсь.
— Правильно, сглаз — это серьезно, — согласился Аристарх. Ирка поняла, что возможность сглаза он действительно признает серьезной причиной для молчания. Небось по работе всяких сглазов навидался. — Придется тебя подстраховать. Тем более что Раду Сергеевну предупреждать ты не собираешься, верно?
— Пока не собираюсь, — кивнула Ирка. — Но Раде Сергеевне не из-за чего будет сердиться. Я использую чаклунство, которому она меня научила. Ну и еще немножко самого обыкновенного воображения.
13
Ведьминское телевидение
Ирка ввинтилась в плотно облегающие джинсы и с удовольствием поглядела на себя в зеркало. Ну класс! Талия на бедрах, Бритни Спирс отдыхает! Не то что Иркины старые, уже ни на что не похожие. Она натянула тонкую трикотажную футболку и с сомнением выглянула в окно. Солнце сияло вовсю, но может, еще похолодает? Если просто накинуть гольф на плечи, будет в самый раз по погоде, а заодно можно прогулять целых три новых шмотки. И кроссовки, конечно!
Ирка легонько попрыгала в новой обуви. Удобные, прямо не чувствуются. Что значит фирма! Страшно даже подумать, во что Аристарху обошелся целый чемодан таких шмоток. Странные все-таки эти бизнесмены: на тряпки кучу денег выкинул, а дом с телефоном снять пожлобился. Был бы тут телефон, она давно бы уже бабке позвонила — не пришлось бы у Рады мобилку клянчить. Или директриса все-таки правду говорила и это опасно? Ох, как она устала от этих сомнений, неопределенности. Скорее бы очутиться в школе — и тогда она всем докажет…
— Ирина! — тихо позвали под окном, и на подоконник оперлась верхушка длинной лестницы. Ухватив яркий рюкзачок — тоже новенький и жутко стильный, — Ирка перешагнула подоконник и принялась осторожно спускаться по подрагивающим ступенькам.
— Рада Сергеевна у себя, села «Ментов» смотреть. Она их обожает, пока серия не закончится, мы с тобой абсолютно свободны, — шепнул Аристарх, подхватывая Ирку под локоть. — Знаешь, по-моему, она переживает. Может, не нужно ничего, и так помиритесь?
Ирке на мгновение остро захотелось согласиться. Вернуться в свою комнату, а там, глядишь, все само собой станет хорошо. Но как говорил ей кто-то, «сами собой случаются лишь неприятности, хорошего добиваться приходится». Кстати, а кто ей это говорил? Нет, не вспомнить.
Ирка решительно тряхнула головой:
— Начали, так надо доводить до конца.
— Молодец! Я сразу сказал, ты — боец!
Польщенная Ирка полезла в распахнутую дверцу Аристархова «мерса». Приятно, когда тебя хвалят. К тому же в ее замысле нет ничего опасного. Простенькая такая задумка, незамысловатая. Считай, всего-навсего прогулка по выставке. Демонстрация Иркиных новых шмоток.
Аристарх катил вдоль улицы, сосредоточенно выискивая место для парковки поближе к высокому крыльцу художественного музея.
— Приткнуться негде, все занято, — раздраженно бурчал он. — Спрашивается, чего понаехали? У вас в городе что, столько любителей детского рисунка?
— Это родители, — равнодушно обронила Ирка. — Приехали на награждение смотреть. Да нам здесь не обязательно, главное, чтоб оба конца улицы видеть. Мы должны войти в музей сразу перед ним, незачем там крутиться.
— Я только не понимаю, как ты рассчитываешь к нему подобраться, — глуша мотор, полюбопытствовал Аристарх. — Глаза охране отведешь?
— Разбаловались, ничего без чаклунства, своей головой сделать не могут, — ворчливым, как у собственной бабки, тоном пробормотала Ирка себе под нос. И опасливо покосилась на Аристарха — услышал, нет? Взрослые такие обидчивые, прям как пятилетние!
— Может, и отведу. В какой-то мере, — неопределенно ответила Ирка.
В конце улицы показался целый кортеж солидных машин. Впереди катил здоровенный джип.
— Вот он, едет! — вскликнула Ирка, распахивая дверцу. — Берите камеру, быстро! Ничего не делайте, ничего не говорите, только вроде как снимайте. — Она быстренько накинула лямки рюкзака на одно плечо и поспешила к музейной лестнице. Легко взбежала по ступенькам и, бросив дюжему охраннику у входа:
— Детское телевидение, экспериментальный проект, — проследовала в зал.
На мгновение она остановилась у порога. Гладкие белые стены пестрели яркими квадратами рисунков. По залу, давая авторитетные пояснения восхищенно внимающим мамам, папам и прочим родственникам, прохаживались юные художники. Парами и тройками фланировали оживленно жестикулирующие мужчины и пестро одетые женщины — взрослые художники с художницами и прочая «живописная» публика. Поодиночке рассекали толпу дамы с ревниво-надзирательным выражением лиц и фигур. Наверняка училки юных дарований.
В своих новых дорогих шмотках и при Аристархе с камерой на плече Ирка смотрелась в этой тусовке вполне уместно. На нее оглядывались, но мельком. Так, теперь свободнее, непринужденнее, как настоящая акула пера, ас телекамеры!
— У кого первая премия? — с отрывистой деловитостью поинтересовалась Ирка у пожилой женщины в синем костюме смотрительницы зала.
— Изумительная вещь, подлинный талант, — немедленно умилилась та. — Вон там, «Святой Николай на Комсомольском».
— На чем на «Комсомольском»? — послышался у Ирки над ухом изумленный шепот Аристарха. — Собрании?
Ирка наградила менеджера взглядом, полным традиционного презрения местной жительницы к тупаку-приезжему.
— На Комсомольском острове на Днепре. Там церковь Святого Николая. Красивая очень. Вон картина. — Девочка решительно направилась к небольшому пейзажу, где тонкий силуэт крохотной белой церковки застыл на краю островного мыса.
— Действительно, красиво, — согласился Аристарх. — И картина хорошая.
У входа в зал заволновалось, взбурлило, толпа раздалась. Сопровождаемый охранниками и музейным начальством, к картине-победительнице двинулся мужчина в легком светлом костюме.
«Права была Рада, теперь он одет по-другому», — мельком подумала Ирка, вытаскивая из кармашка рюкзака микрофон. Держать его было ужасно неудобно.
Ирка и спрятавшийся за телекамерой Аристарх стояли точно на пути у Иващенко. Со всех сторон к нему спешили такие же микрофонно-камерные пары, но Ирка была ближе всех. С микрофоном в опущенной руке она сделала шаг вперед.
— Детское телевидение. Пожалуйста, Владимир Георгиевич, несколько слов для наших зрителей. — Ирка сдавила ручку микрофона. Чуть слышно хлюпнуло… Ирка настороженно глянула по сторонам, но никто ничего не заметил.
— На детской выставке детскому телевидению первое слово, — весело усмехнулся ей Иващенко.
— Пожалуйста, встаньте напротив картины-победительницы, — попросила Ирка и старательно отступила в сторону, пропуская Иващенко мимо себя. Тот сделал шаг, повернулся… Ирка знала, что не должна смотреть на его ноги, но не могла удержаться.
— Ой, — вдруг жалостно охнула директор музея, глядя в пол.
На старинном дубовом паркете красовалось разляпистое пятно белой краски. А рядом четко пропечатался такой же белый след ботинка с квадратным носком. Мучительно сморщившись, директор перевела взгляд на тупоносые ботинки Иващенко. Под ее полным нечеловеческого страдания взором Иващенко медленно поднял ногу и застыл в позе цапли, не смея шелохнуться.
— Кто краску пролил? — гневно выдохнуло музейное начальство, озирая нервно переглядывающихся художников.
Незаметным движением Ирка отлепила тюбик с краской от ручки микрофона и сунула его обратно в кармашек рюкзака. Потом ткнула пальцем в сторону выхода:
— А вон там половая тряпка лежит, вы на нее пока ногу поставьте.
— Мы не кладем у входа тряпок, — возмутилась директор, но Иващенко лишь передернул плечами.
— Какая разница, давайте ее сюда. Тут напротив обувной, смотайся, купи любую пару, — скомандовал он охраннику, с облегчением опуская измазанную подошву на принесенный половик. — Ты спрашивай, девочка, пока я тут вроде памятника стою, а то у меня времени в обрез. — Его губы дрогнули извиняющейся улыбкой.
Ирка тоже дрогнула. Ай, какой прокол! Про вопросы она и не подумала! Господи, что же эти журналисты обычно спрашивают?
— Снимайте. — Выигрывая секунды, она махнула рукой Аристарху. Неумелым движением тот навел камеру на Иващенко. Даже в объектив, похоже, не смотрел, просто выставил ее перед собой, закрывая лицо. Впрочем, сама Ирка не лучше.
— Почему именно эта картина получила первую премию? — бухнула она первое, что пришло в голову.
— Я премии не распределяю, я их только вручаю. Решение принимало жюри, и оно выбрало лучшее полотно. Хотя мне… — Он снова улыбнулся. В этот момент толпа всколыхнулась, из ее глубин вынырнул охранник с обувной коробкой в руках. — О, слава богу! Не снимайте пока. — Задрав ногу, Иващенко принялся расшнуровывать ботинок.
Микрофон выскользнул у Ирки из рук и свалился на пол возле тряпки с четким отпечатком подошвы. Девочка наклонилась.
— Хотя лично мне больше всего вон тот кот нравится, — всунув ногу в новую туфлю, закончил фразу Иващенко и ткнул пальцем в одну из картин. — Роскошный такой котяра, наглый…
Но Ирка его уже не слушала. Она смотрела. Здоровенный, ну прямо настоящий камышовый, трехцветный котище закинул заднюю лапу за голову и невозмутимо вылизывался. На пестрой, как из лоскутов собранной, шерсти ясно выделялся розовый мазок язычка. Крупные, будто стальные когти были недвусмысленно выпущены, а круглый глаз глядел… Ирке показалось, что прямо на нее! В этом взгляде была укоризна и даже некоторое презрение, будто, с его, кошачьей, точки зрения, Ирка вела себя невероятно глупо.
— Хорошая какая, — растерянно пробормотала Ирка.
— Второе место, — с гордостью, будто сам ее нарисовал, сообщил Иващенко. — Вон художница. Таня, иди сюда!
Стоявшая спиной к залу светловолосая девочка обернулась.
— Танька! — радостно воскликнула Ирка.
— Ты ее знаешь? — настороженно спросил Аристарх, выглядывая из-под прикрытия камеры.
Ирка кивнула. Тут же его рука крепко вцепилась ей в плечо, и, ни слова не говоря, менеджер поволок Ирку к выходу.
— Что вы делаете? Пустите! — вскрикнула Ирка, но пальцы Аристарха только сильнее сомкнулись. Коротким толчком он почти вышвырнул Ирку из зала.
— Вы с ума сошли! — Ирка схватилась за отчаянно ноющее плечо. Синяки теперь будут.
— Это ты с ума сошла! — прошипел Аристарх в ответ, волоча Ирку вниз по мраморной музейной лестнице. — Тебя же вроде как нет в городе, ты уехала! Тебе нельзя ни с кем встречаться! — Он распахнул тяжелую дверь и вытолкнул Ирку на улицу. — Хочешь, чтоб тебя ведьмы выследили?
— Уже выследили! — рявкнул гневный голос у Ирки над ухом, и невесть откуда взявшаяся Рада Сергеевна вцепилась в другое Иркино плечо. — Вон, глядите!
Припадая брюхом к земле и сдавленно клокоча горлом, слепые псы — кудлатый и тонконогий — неумолимо двигались к Ирке. Девчонка сдавленно пискнула.
— В машину, быстро! — скомандовала Рада Сергеевна.
Держась между Иркой и псами и фактически прикрывая девочку собой, директриса почти сорвала Ирку со ступеней и потащила к «Мерседесу». На подгибающихся ногах девочка помчалась к машине. Тяжело вскидывая на бегу задом, ее обогнал Аристарх с камерой на плече, протянул руку с пультом. «Мерседес» приветственно мигнул фарами, отщелкивая запор двери. С разбегу Рада нырнула в салон, втаскивая за собой Ирку. Девочка была внутри, когда вдруг что-то с силой рвануло зажатый в руке рюкзачок.
Бешено рыча сквозь стиснутые зубы и не отрывая от Иркиного лица незрячих глаз, тонконогий пес выволакивал девчонку из машины.
— Брось рюкзак! — отчаянно крикнула Рада Сергеевна.
— Не могу, он мне нужен! — так же отчаянно завопила Ирка, дергая рюкзак на себя. Пес не пускал. Он был значительно сильнее. Ирка почувствовала, как медленно съезжает по сиденью — навстречу оскаленным клыкам подоспевшего кудлатого. Аристарх сдернул тяжелую камеру с плеча и, сдавленно хакнув, влепил объективом в бок тонконогому. Завизжав, пес отлетел в сторону.