Буквально через минуту она появилась, волоча ворох старых газет, вытащенных из шкафа в коридоре, куда их складывала Иркина бабка. Танька бросила газеты на столик, небрежно переворошила, выбрала лист.
— Значит, говорите, все узнают, что мы с Иркой ведьмы, — задумчиво повторила она. — Сожгут, говорите. — Она повела пальцем вдоль газетных объявлений. — Что тут у нас? Ага, знахарка Марфа снимет сглаз, наведет порчу. Вот еще, матушка Пелагия, белая ведьма. Не в том смысле, что не африканка, а в том, что зла не делает. Маг Ибрагим, знаток черной, белой и японской магии. Желтой, наверное. Ну так о чем вы собрались рассказать, а, Владимир Георгиевич? — поинтересовалась Танька, мгновенно вспомнив имя-отчество бизнесмена.
— Эти все, в газетах, не настоящие! — чувствуя, что теряет почву под ногами, Иващенко перешел в наступление. — А вы на метлах летаете!
— Да неужели? — делано изумилась Танька. — Ну пойдите, расскажите кому-нибудь. Знаете, что завтра ваши бизнес-партнеры говорить будут? — Подделываясь под мужской голос, Танька пробасила: — «Слыхали, Иващенко девочек на метлах видел!» — «А мальчиков с рожками и вилами еще нет? Ничего, скоро и они подоспеют».
Краска бросилась бизнесмену в лицо.
— Между прочим, твоя подружка мне кое-что должна! Она меня убить пыталась!
— Это вы ей должны! Она вам жизнь спасла! — возмутилась Танька.
— Где это написано? Свидетели где? — хмыкнул бизнесмен.
— А где написано, что она пыталась вас убить? Доказательства, протокол? — передернула плечами Танька.
Бизнесмен мгновение помолчал, переваривая свое поражение.
— А еще говорят, что дети милые и добрые существа, — наконец вздохнул он.
— И еще говорят, что мы наивные и доверчивые и нас легко обмануть, — парировала Танька.
— Так мне не нужно разыскивать его пропавшие деньги? — Ирка повеселела, расцвела улыбкой, с благодарностью глядя на Таньку.
И тут же улыбка увяла на ее лице, потому что подруга вдруг выдала нечто совершенно неожиданное:
— Может, и нужно. Если, конечно, господин Иващенко перестанет валять дурака и начнет говорить дело. — И Танька деловито уселась за столик под яблоней, мимоходом бросив бабке: — Там, кажется, новый сериал начинается. Мама говорит, интересный.
— Та я знаю! — буркнула бабка. С тех самых пор, как от Танькиного прикосновения заработал отключенный за неуплату телефон, злить Иркину подружку бабка опасалась. Вдруг дармовая связь опять отключится? — А ось цей — он без мэнэ Яринку не обидит? — подозрительно косясь на Иващенко, поинтересовалась бабка.
— Ни в коем случае, — твердо заверила Танька. — Владимир Георгиевич сейчас с нами кое-что обсудит и поедет. Правда, Владимир Георгиевич?
Словно завороженный, Иващенко кивнул. Неуверенно оглядываясь, бабка двинулась обратно к дому.
— Компот, господин Иващенко? Вишневый, сливовый, яблочный? — поинтересовалась Танька тоном, каким бизнесмены в сериалах спрашивают у своих партнеров: «Вам чай, кофе?»
— Вишневый, — выбрал бизнесмен, и Танька через плечо обронила:
— Вишневый, пожалуйста.
Ирка не сразу поняла, что подруга обращается именно к ней.
Подавив возмущенный вопль «Я тебе не секретарша!», Ирка поднялась и только мрачно буркнула:
— Вишневого нет, весь выдули.
— Тогда сливовый, — согласилась Танька. — Да вы присаживайтесь, Владимир Георгиевич. Побеседуем. А ты лук убери, — бросила она Богдану. — Не то еще господин Иващенко скажет, что мы его к соглашению вынудили. Под дулом пистолета.
— Почему под дулом? — переспросил Богдан, косясь на свой лук, у которого явно не было никакого дула.
— Если он скажет, что вынудили под стрелой лука, будет как с историей о ведьмах. Засмеют.
Когда Ирка вернулась из погреба с компотом (перелила из банки в кувшин, на поднос поставила, рядом четыре стакана — все как в лучших домах), переговоры были в самом разгаре. Танька небрежным жестом велела Ирке наполнить стаканы. Ирка стиснула зубы, но ссориться не стала, понимала — не время.
— Только, пожалуйста, не надо второй раз держать нас за лохов. Конечно, вы покроете все расходы, дорогой Владимир Георгиевич, куда денетесь. Это ведь вы к нам пришли, а не мы к вам, — с приторной любезностью цедила Танька, болтая компот в стакане. — Теперь давайте поговорим об оплате!
— Я ни в коем случае не держу вас за лохов, дорогая Татьяна… э-э…
— Николаевна, — надменным движением наклонила голову Танька.
— Дорогая Татьяна Николаевна! — с легкой насмешкой выдал Иващенко. Потом запнулся, одарил Таньку долгим взглядом, нахмурился, что-то припоминая, и уже другим тоном поинтересовался: — Погодите, а мы с вами вроде бы раньше встречались… На конкурсе детского рисунка, точно! Ваш отец, случайно, недвижимостью не торгует?
— Торгует, и не случайно, — отрезала Танька.
Иващенко помолчал, явно задумавшись. Потом сообщил:
— Много слышал о нем. И какую же оплату вы хотите получить?
— Думаю, 20 процентов от похищенной суммы будет в самый раз, — чуть побледнев от собственной наглости, выдала Танька.
Иващенко поперхнулся компотом.
— Сколько? Вы что, с ума сошли? Двадцать процентов? От пятидесяти миллионов долларов?
У Ирки перехватило дух, Богдан широко распахнул глаза, а Танька судорожно вздрогнула. Ирка подумала, что подруга, точно как Иващенко, тоже подавится компотом, но Танька только молча отставила стакан в сторону.
— Вы соображаете? — продолжал бушевать Иващенко. — Вот так за здорово живешь 10 лимонов отдать? Что я партнерам скажу? Куда баксы делись? Даю пол-процента и ни центом больше!
— Если мы ваши деньги не найдем, вам и остальные сорок миллионов не видать, — почти машинально парировала Танька. — Ладно, бог с вами, раз вы такой жадный. Три! Три процента!
— Ноль семьдесят пять!
— Два!
— Хорошо! — вскричал Иващенко. — Один, и все, все! Пятьсот тысяч я найду как компенсировать, но это мое последнее слово!
Танька коротко кивнула.
Вырвав из блокнота листок, принялась писать.
— И что, мы будем это заверять у нотариуса? — кисло поинтересовался Иващенко, читая текст соглашения.
— Зачем нам нотариус? — удивилась Танька. Быстрым движением отобрав у Богдана стрелу, она потянулась к руке Иващенко. Бизнесмен резко вскрикнул и изумленно уставился на свой окровавленный палец. Танька прижала его палец к бумаге.
— Посмотрим, как вы осмелитесь нарушить такое соглашение, — сказала девчонка и постаралась ухмыльнуться как можно более зловеще.
Похоже, ее улыбка и собственный кровавый отпечаток на белом листе произвели на Иващенко впечатление. Бизнесмен побледнел.
— Так значит, завтра жду вас у меня в офисе? — спросил он, поднимаясь из-за стола.
— Ждите-ждите, а как же, — промурлыкала Танька, дуя на бумагу, чтобы просушить кровавый отпечаток.
Бизнесмен побледнел еще больше и почти бегом двинулся к калитке.
— Ну ни фига ж себе! — выдохнул Богдан, угрюмо молчавший во время переговоров. — Такая вроде тихая, трусливая, в школе всего боится… А тут надо же, как мужика раскрутила!
— При чем тут школа, — фыркнула Танька. — Это бизнес! — Она помахала текстом соглашения. — Ты хоть понимаешь… Нет, ничего ты не понимаешь! — Она повернулась к Ирке: — Ты хоть понимаешь, как нам повезло?
— Не знаю. Я этого Иващенко вообще-то выставить хотела, — неуверенно протянула Ирка. — А вышло какое-то колдовство по найму. Как-то меня это все… напрягает.
— Интересно! — обиженно протянула Танька. — Для кого я тут старалась? Колдовство по найму ее напрягает, видите ли! А что ты в принципе со своим колдовством делать собиралась? Для друзей ворожить по большим праздникам? Так извини, твои друзья и сами в ворожбе нормально секут! — На Танькиных губах проскользнула самодовольная улыбка. — Мы ж не мошенничаем, как эти вот, из газеты, мы самое настоящее ведьмовство предлагаем, без дураков!
— Деньги какие-то… безумные! — почти жалобно протянула Ирка. — Даже представить сложно. Полмиллиона долларов на троих!
Танька покосилась на Богдана, скорчила гримаску:
— А я еще сказала, что без дураков! Прости, Богданчик, про тебя забыла. Не понимаю, чего мы еще и с ним должны делиться! По-моему, от него никакого толку. Ну ладно, раз ты говоришь, пусть будет на троих. А если на троих, так не такие уж и безумные деньги. — Она вытащила из кармана калькулятор, быстренько пощелкала клавишами. — Получается на каждого 166 тысяч 666, — вдруг Танька помрачнела, — 666? Нехорошее число. Дьявольское.