— О, говорю ж, трусливая — жуть, всего боится, даже баксов. — хмыкнул Богдан. — Можешь мне свою долю отдать. Мне хорошо, и у тебя счастливое число — ноль.
Танька в ответ молча скрутила фигу.
— Но-но, без ведьмовских штучек, — угрожающе помахал мечом Богдан. Тут же глаза его стали мечтательными, затуманились. — Ты, Ирка, дом заново отстроишь, а то эта развалюха скоро на вас с бабкой рухнет. Я отцу машину куплю. Путешествовать поедем.
— За границу, — подхватила Танька. — И в Германию твою поедем, обязательно, слышь, Ирка? Сможем там сколько угодно жить, пока ты… В общем, сколько надо будет.
— Бабка перестанет ворчать, что от меня одни убытки, — поддаваясь общему настроению, пробормотала Ирка. И вдруг встряхнула волосами, приходя в себя. — Ребята, а кто знает, как мы эти деньги собираемся заработать? Кто-нибудь умеет разыскивать украденные баксы?
Гробовое молчание было ей ответом.
Глава 4
Карты, деньги, две тайны
— М-да-а, — протянула Танька, разглядывая вылезающего из маршрутки Богдана. — Что он псих, я всегда знала, но не думала, что до такой степени…
Пассажиры маршрутки торопливо подавались в стороны и опасливо поджимали ноги, когда, цепляясь за кресла болтающимся у пояса мечом, Богдан пробирался к выходу. Заехав навершием лука по низкой крыше микроавтобуса, мальчишка наконец вывалился наружу. Прямо под ноги ожидающим его ведьмочкам.
— Ну что, пошли? — жизнерадостно предложил Богдан, кивая на длиннющую, усаженную кустами дорогу, в конце которой вырисовывался парадный вход в корпорацию господина Иващенко.
— Пошли! — столь же жизнерадостно ответила Танька. — Мы — туда, — она кивнула на вход, — а ты — домой.
— Почему это? — разобиделся Богдан.
— Потому что в приличные учреждения с мечами не пускают. Такие вот предрассудки, — ехидно пояснила Танька.
— Не понял! — набычился Богдан. — Я что, должен на вражескую территорию безоружным идти?
Танька издала страдальческий стон.
— Ну хватит, — решительно отрезала Ирка. — Мне ваши вечные пререкания надоели хуже горькой редьки…
— Да ты за всю жизнь ни разу редьки не ела, тем более горькой… — немедленно завелась Танька.
— Хватит, я сказала! — гаркнула Ирка. — Ты! — она ткнула пальцем в Богдана. — Соображать должен, куда свои железки можно цеплять, а куда нельзя! А ты… — Иркин палец уперся в Таньку, — сама прекрати ко всем цепляться! А то я вообще никуда не пойду! Мне и так эта история не нравится! Я понятия не имею, как мы эти самые деньги разыщем…
— Подумаешь, проблема, — презрительно передернула плечами Танька. — Фотку пропавшего компаньона возьмем, в зеркало посмотрим, и все дела!
— Хорошо, если так, — с сомнением покачала головой Ирка. — Ладно, двинули.
— А я? — расстроенно протянул Богдан. — Мне что, и правда домой? Я ж как лучше хотел… Вдруг там драться придется?
Танька фыркнула.
— Охранников зарубить? Или менеджеров? Хорошо, хорошо, молчу, — увидев Иркины грозно сдвинутые брови, Танька замолкла.
— Железяки спрячем, — после минутного раздумья решила Ирка. — У входа, в кустах.
— Да ты что! — взвился Богдан. — Их же любой пацан стырит моментально!
— Какой пацан? Тут солидная корпорация! — в ответ вспыхнула Танька. — Взрослые, серьезные люди, и ни одному, слышишь, ты, придурок, ни одному из них не придет в голову возиться со всякими мечами дурацкими, с луками… Они делом заняты!
Из Иркиного горла вырвался самый натуральный рык. Танька осеклась.
— Придурки вы оба, — ровным голосом сообщила Ирка. — А на меч я заговор кину, никто его не возьмет. Рядом пройдут и не заметят.
— Точно? — подозрительно прищурился Богдан и, дождавшись Иркиного подтверждающего кивка, тяжко вздохнул, соглашаясь. — Ладно, вон там вроде нормально будет.
Выбрав самый густой куст, Богдан, вынув из кармана здоровенный целлофановый пакет с яркой надписью «Благодарим за покупку!», принялся аккуратно укладывать туда пучок стрел, лук, а следом и меч. Танька сдавленно хихикнула. Кинув на нее уничтожающий взгляд, паренек разворошил кучку палой листвы. Наружу вылетела здоровенная, чисто обглоданная кость, видно, прикопанная каким-то запасливым псом.
— Ой, какая хорошая косточка! — неожиданно для себя радостно воскликнула Ирка и потянулась к костяшке.
— Я не поняла, — осведомилась Танька. — Ты что, хочешь ее с собой взять?
Иркины пальцы замерли буквально в сантиметре.
— Нет, ты бери, бери, — продолжала Танька. — Тогда и этот толкиенутый может свой ножичек оставить. Так и заявимся на проходную: он с мечом, ты с косточкой. Впечатление произведем чрезвычайное. — Круто развернувшись, Танька зашагала ко входу.
Ирка смущенно спрятала руки за спину и недоуменно покосилась на валявшуюся у ее ног кость. И правда, с ума она сошла, что ли? Подбирать такую гадость! Да еще и обрадовалась ей, будто невесть какому сокровищу.
— Да положишь ты свой меч или нет! — от расстройства чувств насела она на Богдана. Наскоро прошептав над пакетом несколько слов, Ирка кинулась догонять подругу.
— Э, а сами-то мы меч потом найдем? — встревоженно окликнул ее Богдан. — Я его больше не вижу!
— Заметь куст, — бросила Ирка. Стремительно шагающую Таньку она нагнала уже у входа. Еще через мгновение рядом с ними встал все еще недовольный Богдан.
— В норму пришли? — осведомилась Танька. — От колюще-режущих предметов, костей и человеческих черепов избавились?
В ответ Богдан и Ирка гневно засопели. Таньку это удовлетворило.
— Тогда пошли! — скомандовала она и толкнула тяжелую стеклянную дверь.
Первое, что открылось глазам, был пропускной пункт и высокая фигура секьюрити рядом. Только в сторону ребят охранник не глядел. Отвернувшись от входа, он во все глаза уставился на стену громадного холла, простиравшегося позади турникета. Стена была снизу доверху увешана маленькими татарскими и ростовыми английскими луками, короткими скифскими клинками-акинаками, длинными кавалерийскими саблями, кривыми турецкими ятаганами, изящными тонкими шпагами, прямыми, изогнутыми и волнистыми кинжалами… В углу возвышалась стойка, а в ней простенько, словно зонтики в прихожей, торчали топоры, клевцы и алебарды. В довершение картины двое мужчин в солидных офисных костюмах старательно водружали на вбитые в стену крюки рыцарский двуручный меч. А большая группа таких же респектабельно-костюмных господ и дам с жадным, совершенно детским восторгом наблюдали, как они это делают. Увесисто лязгнув, двуручник лег в предназначенные ему крепления, и вся компания, включая охранника, разразилась аплодисментами.
Богдан развернулся к Таньке и уставился на нее пронзительно-злобным взглядом:
— Говоришь, солидная корпорация? Взрослые, серьезные люди, с мечами не возятся?
Его голос привлек внимание охранника. Тот моментально обернулся:
— Дети, вы что тут делаете? Идите, идите отсюда, тут вам не место!
— Это ко мне! — один из вешавших меч мужчин оторвался от любования двуручником. Ребята тут же узнали в нем Иващенко.
Охранник едва заметно пожал плечами и отодвинул турникет в сторону. Ирка и ее друзья двинулись в сторону бизнесмена, а десяток глаз внимательно и настороженно вперились в них. Двуручник был мгновенно забыт: присутствующие пытались догадаться, что могло понадобиться генеральному директору от троицы самых обыкновенных ребятишек.
Иващенко, видно, понял, что надо дать хоть какие-то разъяснения:
— Это… э-э… наши новые курьеры. На лето, — промямлил он.
— Курьеры? — высокая сухощавая дама моментально встрепенулась. — Зачем? Вы недовольны нашей курьерской службой, Владимир Георгиевич?
Остальные служащие немедленно отодвинулись от дамы подальше.
— Я всем доволен, Марина Петровна, абсолютно всем, — торопливо заверил ее Иващенко. — Считайте это… экспериментом. Поддержим трудовое воспитание, дадим детям заработать, то-се. Сейчас я с ребятами переговорю…
— Зачем вам самому… Такой незначительный вопрос. Я поняла ваши указания и все улажу… — Одним длинным скользящим шагом Марина Петровна оказалась возле Богдана и даже попыталась взять его за руку. Отработанным движением Богдан чуть отступил, уклонился… Пальцы дамы схватили пустоту, а Иващенко уже спешил на помощь.