Один из охранников привлек внимание мага, указав на быстро идущего в их сторону человека.

«Ба! Так это же капитан Деврай!» — сказал себе Морран.

Решение принято, оформлено в виде представления и отправлено специальным курьером в Эрдорэш[Эрдорэш — название императорского дворца.] на утверждение императору. Осталось только измыслить необходимое количество аргументов, чтобы уломать-убедить Раила. И, разумеется, назначение вице-канцлера будет воспринято как косвенное признание во лжи, а следовательно, и виновности. Но выжидать более нельзя, ибо промедление чревато последствиями. За несколько следующих лет Россу предстоит выпестовать достойного преемника, создать для него образ и укрепить репутацию, чтобы со спокойной душой передать дела. Кориней не стал прятаться за мудреными диагнозами, а честно сказал: «Дни ваши сочтены, милорд. Фатальное кровоизлияние в мозг отнюдь не за горами, а потому следует не просто поберечься, а хоть как-то отсрочить уход, хотя бы ради Фэйм и детей, которых вы осиротите». И не поспоришь. Не обзаведись лорд канцлер семьей, не обрасти любимыми, работал бы на износ до смертного часа. Но уж коль даны брачные обеты и принят родительский долг, то вправе ли он лишать близких внимания и участия?

В чем-то это будет даже захватывающе — поделиться знаниями и опытом, рассказать о подводных камнях и ловушках, коих в политике неисчислимое множество, а заодно расширить для преемника мир до крайних пределов, шагнуть за границы, научить властвовать над человеческим воображением. Опять же испробовать себя в качестве наставника… м-м-м… что-то в этом есть. Во всяком случае, скучно не будет — точно.

После выхода в отставку Джевидж не собирался сразу ложиться в гроб и смиренно ждать прихода смерти. В конце концов, он никогда, с самой ранней юности не имел столько свободного времени, чтобы всерьез задумываться над его использованием. Фэйм всегда мечтала поехать на Восток. Что, если подарить ей такую возможность? Да и самому полюбоваться прекрасной землей, завоеванной им для всего Эльлора. Разве Россу не снились бескрайние степи, синие скалы, каньоны и ущелья, разве не мечтал он снова увидеть незабываемый Ал-Дарла? От нежданных воспоминаний о Кехтанском походе у канцлера резко улучшилось настроение, потому что ничего не доставляет такого удовольствия, как, пусть даже мимолетный, возврат ощущения силы здорового и неутомимого тела. Словно жаркий ветер снова дыхнул в лицо, словно на губах сохранился вкус пыли и крови…

И, словно живое напоминание о Востоке, на аллее появился Гриф Деврай. Весь из себя бравый капитан имперских рейнджеров — в широкополой шляпе, при револьверах и пижонских сапогах на скошенных каблуках. Не забудьте также про плащ, атласный жилет, шейный платок-бандану, длинные волосы, собранные в «хвост», и пышные пшеничного цвета усы — вот вам и герой Кехтанского похода, самый популярный частный сыщик столицы и просто колоритный мужчина в расцвете сил.

Гриф рассекал пространство, точно несущийся на всех парах локомотив, разве только дым из ушей не валил, торопился, едва не срываясь на бег, и явно волновался.

Джевидж улыбнулся, приветствуя бывшего рейнджера по- приятельски, но едва тот приблизился к скамейке, где сидел канцлер, настолько, чтобы можно было разглядеть выражение лица Деврая, как улыбка сама собой увяла от нехорошего предчувствия.

— Милорд…

— Что случилось?!

Росс даже не заметил, как вскочил с места и шагнул навстречу.

— Милорд, несчастье случилось… вашего сына…

«О ВсеТворец! Пощади!»

— Что?!

— Диана похитили. Прямо из детской.

Земная твердь качнулась под ногами Джевиджа, а неведомая сила сорвала весь воздушный слой, оставив канцлера без возможности сделать вдох.

«Фэйм?» — спросил он одними губами, уже предвидя самое страшное. Его отважная жена не отдала бы малыша без боя даже полчищам демонов из ледяных преисподних.

— Все уснули по неведомой причине. Нянька, миледи, горничные, Кири — все, кто был на втором этаже. Собаки мертвы, охрана ничего не видела, а окно нараспашку.

— У-уснули? — все еще не доверяя словам, переспросил Джевидж.

— Они живы, милорд, — догадался уточнить сыщик. — Там сейчас и Тайная служба, и полиция, и Лалил с командором Урграйном. Я решил вам лично доложить. Все ж таки от знакомца легче… — И осекся под полубезумным взглядом лорда канцлера.

— Кто убит?

— Никого. Только собак потравили. Всех, кроме Рико.

— Понятно.

Росс вытер ладонью холодный пот со лба, пытаясь собраться с мыслями и удержаться от паники.

Сейчас совсем не время рыдать и рвать на себе волосы, хотя очень-очень хочется. Совершенно механически Джевидж вытащил из кармана кителя пузырек с пилюлями от припадков и сунул в рот целых две. На всякий случай. Биться в судорогах сейчас тоже не время. За грудиной так болело и жгло огнем, что, не ровен час, сердце остановится от волнения и страха.

«Фэйм жива, Киридис тоже. Это уже хорошо», — успокоил он себя.

— Идемте, капитан. По дороге доложите мне обстановку, — отрезал Росс, одновременно жестом приказав охранникам следовать за ним.

Экипаж канцлера мчался по улицам со всей возможной скоростью, как на пожар, кучер нахлестывал лошадей, немилосердно орудуя кнутом.

Первым делом Джевидж хотел узнать про состояние Фэйм, он с трудом представлял, как отреагирует жена, и больше всего тревожился за нее.

— Миледи… очень расстроена, — деликатно ответил Гриф и отвел глаза. — Лалил осталась ее опекать и утешать. Если женщину вообще возможно утешить в таком горе.

О сыне Росс старался не думать, чтобы окончательно не спятить. Только ведь утром поцеловал маленькую ладошку, прощаясь лишь до вечера. Труднее всего было не давать воли воображению, не представлять себе, как чужие грубые руки схватили беззащитную кроху, и что могут сотворить по злобе с грудным младенцем.

— Есть какие-то версии? У вас? У полиции? У Лласара? — допрашивал канцлер своего спутника.

— Магия, милорд. Это была магия, — заявил сыщик, недобро покосившись на разом притихшего и присмиревшего Моррана.

Парень забился в угол, ожидая то ли удара, то ли смертного приговора. Слишком хорошо ему известна глубина «любви» канцлера к чародейскому сословию. Не лучшая тактика поведения в присутствии Джевиджа, который крайне не любил заранее виноватых и приходил в ярость, учуяв чужой страх.

— Можешь не притворяться избитым маленьким котеночком, — оскалился он. — Магия или не магия, но ты мне отработаешь каждый глоток воздуха, сделанный в своей жизни, ведьмачье отродье! А если понадобится, я заставлю Коринея из тебя декоктов колдовских наварить. Понял?!

Деврай и Морран уставились на канцлера так, словно увидели его впервые. Свирепый зверь в человечьем обличье — глаза мерцают, верхняя губа приподнялась в оскале, обнажив зубы. Истинно Раилов Пес, как его прозвали в самом начале карьеры.

— Милорд, я окажу любую помощь… — пролепетал маг.

— Не сомневаюсь, мэтр.

Сорвав небольшую часть гнева на телохранителе, Джевидж немного успокоился. Вернее, заставил себя сдержаться, чтобы не грызть до крови губы и не скрести ногтями по обивке сиденья.

— Да скорей же! — крикнул он кучеру. — Ползем ведь, ползем…

Экипаж и так трусило немилосердно, колеса подбрасывало на брусчатке. Но сейчас для Росса даже Великий Л'лэ в птичьем обличье летел бы слишком медленно.

Бессилие что-то изменить по воле своей было самым страшным бичом и наказанием лорда Джевиджа во все времена. Потому и стремился он в любом деле — хоть на войне, хоть в мирной жизни — заранее создать для себя тактическое преимущество, четко организовать и спланировать действия, обеспечив стремительность и внезапность.

— Капитан, как могло случиться, что ваши люди прохлопали похитителей? — строго спросил Росс, переключившись на бывшего рейнджера.

— Это — магия… — начал было оправдываться Гриф.

— Грудной ребенок не мог сам вылететь из колыбели, — отрезал лорд канцлер. — Левитирующего заклинания коллеги мэтра Кила не изобрели по сию пору, как ни бились. К нашему общему счастью и облегчению, — он по-волчьи зыркнул на Моррана. — Значит, кто-то унес Диана в неизвестном направлении. И я спрашиваю, как этот «кто-то» попал незамеченным в детскую к моему сыну?

— Милорд, я дознаюсь правды, клянусь, — пообещал Деврай. — Но парни присягнуть готовы, что никого не видели и ничего не слышали. Никто не приезжал, даже посыльных не было.

— Все слуги на месте?

— Абсолютно. Сегодня ни у кого не было выходного.

— Гриф, так не бывает. Только Великий Л'лэ может заставить людей не видеть себя, когда пожелает. Вы сами говорили, что все живые существа оставляют следы, только надо их отыскать.

Помянув всуе имя Великого Неспящего, Росс на миг призадумался над подобной возможностью. Он не забыл ночь с 9 на 10 арис-месяца, случившуюся три года назад. Его тогда спасли отвага Фэйм и древняя нечисть, восставшая и воскреснувшая из забвения ради… А ради чего, собственно? Чтобы вытащить из передряги жалкого смертного? Ой ли?!

— Отчего сдохли животные? Яд? Какой? — продолжил расспросы Джевидж.

— Выясняем…

— Ладно, — нетерпеливо отмахнулся канцлер. — Пока это неважно. Ниал определит…

— Как бы старика удар не хватил от новости, — вздохнул бывший рейнджер.

— А за ним послали?

— Так точно! За ним и за Финскоттом отправил своего человека в университет. Чтобы поосторожнее сказал профессору, придержал удар.

Все знали, как сильно отрекшийся маг любит Диана, ничуть не меньше, чем родители. Хитрые студиозусы решили даже воспользоваться слабостью пожилого человека, посчитав, что ежели переводить все разговоры на маленького Джевиджа, то профессора можно умилостивить и расположить к себе. Фигушки! Славословиям в адрес названого внука Ниал Кориней благосклонно внимал, а «неуды» как ставил, так и продолжал ставить без всякой пощады к лентяям и неучам.

От неимоверного количества экипажей, выстроившихся перед парадным входом в особняк Джевиджа, подъехать прямо к подъезду не получилось. Пришлось Россу неуклюже бежать по аллее, ведущей к дому, рискуя подвернуть больную ногу. Но Морран с Грифом едва угнались за ним.

Сойти с ума можно было только от одной суеты и суматохи, воцарившихся в доме. Везде бродили подчиненные Лласара Урграйна — акторы, выискивая остаточную магию, все лампы горели в полную силу, прислугу допрашивали полицейские стражи, переругивались донельзя раздосадованные охранники, и гул от звука голосов, нервных всхлипываний, передвигаемых с места на место предметов обстановки стоял такой, будто особняк по Илши-Райн превратился в огромный растревоженный улей.

— Росс! Наконец-то вы здесь!

Лласар Урграйн и не думал скрывать своей крайней озабоченности. Мрачное лицо его выражало одновременно решимость и растерянность. Он тоже не ожидал столь наглого налета на один из самых охраняемых домов в столице. Но не это самое паршивое — всемогущий шеф Тайной службы Эльлора точно так же терялся в догадках, как обычный смертный обыватель, оказавшийся на месте дерзкого преступления.

— Проклятие! Как такое могло случиться? Как? — вместо приветствия воскликнул Джевидж, пожимая руку командору.

— Пока не знаю, но магия тут определенно замешана.

— Даетжина? — прищурился злобно Росс. — Или кто-то из Ковена?

— Ничего не могу сказать, ибо не ведаю, — честно ответил Урграйн и бессильно развел руками. — Делать выводы рано.

Росс выругался, отдавая дань казарменной юности крепостью словесных оборотов. Давненько от него никто не слышал ничего подобного. Просто сил сдерживаться больше не осталось. Что и говорить, список его врагов занял несколько страниц мелким убористым почерком. На похищение ребенка решились бы, разумеется, далеко не все, но кое-кто мог рискнуть, ради возможности надавить на несговорчивого канцлера империи.

— Где Фэйм? — осторожно спросил Джевидж.

— Наверху. С Лалил.

— Как она?

Командор поглядел на старого друга со странным выражением, будто не знал, что ответить. Даже губу закусил от волнения.

— Ваша жена — исключительная женщина, Росс. Право слово, я никогда не встречал раньше такого удивительного самообладания и подлинного мужества, как бы ни странно прозвучали мои комплименты в адрес леди. Она сумела взять себя в руки.

Джевидж горько и понимающе усмехнулся.

— Я пойду к ней.

И каждая ступенька вела прямиком на эшафот, где казнили преступника и предателя, не сумевшего защитить самых близких, самых любимых. Что сказать? «Я обманул твои ожидания. Я оказался плохим отцом и недостойным мужем»? Как думаете, поможет Фэйм такое честное признание, вернет сына?

Детская оставалась закрытой, и доступа туда, кроме дознавателей из Тайной службы, не было никому, а Фэйм вместе с мис Лур, Кири и везунчиком Рико устроились в будуаре миледи, наверное, в единственной темной, неосвещенной комнате. Миледи, обхватив себя за плечи, стояла у окна спиной к двери, но, когда дверь скрипнула, резко развернулась.

— Росс!

И протянула руки в поисках защиты и поддержки.

Джевиджу хорошо знаком был душераздирающий взгляд, от которого звенит в ушах, словно от дикого вопля. Означающий, что его ласковой и выдержанной Фэймрил настолько больно, что она не может даже кричать.

Росс принял ее в свои объятия, прижал к себе крепко-крепко, чтобы самым простым, самым понятным способом подтвердить данную ВсеТворцу клятву — стать одной плотью, разделить каждый день и час во всех бедах, радостях и печалях, устоять в миг нужды и отчаяния, опираясь друг на друга. И чувствуя, что блузка на груди у жены насквозь пропиталась молоком, давший себе клятву не раскисать Джевидж едва не разрыдался. Его крошечный сын у похитителей, его жена убита горем, а он сам не знает, на каком свете находится, и ничего не может предпринять, чтобы им обоим помочь.

Милосердие ВсеТворца бесконечно, а терпение безгранично. В неизбывной мудрости своей Он даровал Фэймрил забвение о нескольких часах, которые последовали за тем мигом, когда она обнаружила пропажу Диана. Словно учитель смывает тряпкой со школьной доски ошибки школяров, стерся из памяти леди Джевидж час беспросветного безумия, когда она, должно быть, совершенно утратила человеческий облик, обернувшись чувствами и поступками в утратившую детеныша самку неразумного животного. Фэйм не помнила, ни что говорила, ни что творила, ни на кого бросалась с кулаками, а когда в себя пришла, то обнаружила рядом Лалил с нюхательной солью в правой руке и огромным мужским носовым платком в левой.

— Плачьте, миледи! — строго приказала акторша тоном, не терпящим возражений, и вручила платок.

И Фэйм поплакала — вволю и навзрыд, с каждой пролитой слезинкой понимая правоту мис Лур, которая знала толк в горевании. Словно облако животного ужаса, застившего глаза, пролилось наконец-то дождем, освободив место для здравых мыслей. Слезы горю не помогут — это истинная правда, но и вреда от них много меньше, чем принято считать. Легче не стало, зато теперь Фэйм могла рассуждать. И пока терпеливо ждала появления Джевиджа, обдумать множество версий. Начиная с самой страшной… которую миледи даже додумать не смогла без того, чтобы не свалиться в обморок, и заканчивая подлинным самобичеванием. А вдруг это расплата за одну только смутно оформившуюся мысль — рассказать супругу про условие Великого Л'лэ? Клялась молчать и, сцепив зубы, держала обещание, испытав облегчение, только когда Кориней рассказал о своем открытии. Должно быть, профессор был приятно удивлен здравомыслием женщины, сразу смирившейся с магическими способностями сына. Но знать, что муж именно поэтому отвергает Диана, мучительно и втройне обидно. Ведь их малыш особенный, ни капельки не такой, как прочие маги.

— Росс, ты ведь тоже считаешь, что это не… убийство, а похищение? — с нескрываемой надеждой спросила Фэйм, чуть отстранившись от мужа и заглядывая ему в глаза.

— Да, это более всего похоже на похищение, — согласился он.

Голос Джевиджа звучал глухо, но вполне уверенно.

«Значит, ты и сам веришь в то, что говоришь сейчас. Это хорошо. Это вдохновляет».

— Тогда они… эти люди… должны будут сообщить свои требования?

«ВсеТворец! Что я говорю? Да люди ли они?!»

— Я тоже так думаю. Условия обязаны быть.

— Как скоро они это намерены сделать, как ты думаешь?

— Надеюсь, что завтра нам подкинут записку с ультиматумом.

«А теперь ты врешь, любимый, — догадалась Фэймрил. — Дня два или три. Именно на такой срок ты рассчитываешь, но не хочешь меня пугать».

— Если это деньги…

— Фэйм, дорогая моя, я отдам все, что у нас есть, за то, чтобы вернуть Диана живым и невредимым.

— Я знаю. Но вдруг речь пойдет не о деньгах?

Джевидж по старой привычке прикусил губу до крови. Вгрызся зубами в сухую тонкую кожицу, уподобившись упырю-кровососу из дамодарских легенд об оживших мертвецах, как если бы рвал плоть похитителей.

— Ты права. Может статься, что таким образом кто-то пытается решить серьезный политический вопрос.

— И что тогда? Как ты поступишь?

С Джевиджем, когда разговор крайне серьезен, всегда ощущаешь себя так, словно идешь по тончайшему льду или стеклу. Неловкий шаг — и уже не спастись от черной бездны, притаившейся там внизу.

— Тогда я буду знать, кто стоит за похищением, и предприму ответные действия, — жестоко отрезал лорд канцлер.

Спрашивать, что подразумевает Росс под «ответными действиями», Фэйм не решилась, и не потому, что боялась услышать ответ. Она слишком хорошо знала мужа.

— Ты не пойдешь на уступки.

Он смотрел мимо, куда-то в серый вечер, притаившийся за окном, и в зрачках его бушевало адское пламя сомнений во всем на свете, прежде всего в своей правоте.

Тот, кому хватило дерзости и ловкости, чтобы выкрасть ребенка из охраняемого дома, наверняка рассчитывает сорвать в этой смертельной игре огромный куш. И если вопрос встанет ребром, если от Джевиджа потребуют предать интересы Эльлора, то нет никакой гарантии, что он уступит. Даже ради сына, даже ради жены. Скорее — нет, чем — да.

— Иногда мы сами не ведаем, на что способны в минуты отчаяния, — странно искривив губы, холодно молвил Джевидж. — Уступки уступкам рознь. Сначала я хочу услышать требования похитителей.

— А вдруг это маги? Если они захотят роспуска Конклава Рестрикторов? Ты пойдешь на это?

Создание системы жесткого контроля над чародейским сообществом всегда было для Росса одной из основных целей, и когда состоялось первое заседание Конклава, он откровенно ликовал и даже позволил себе выпить лишнего на радостях.

— Пойду, — кивнул лорд канцлер. — Но…

Он судорожно вздохнул, будто подавился воздухом.

— Что? Чего ты боишься, Росс?

— Боюсь, мажий ультиматум не будет таким простым и однозначным, — признался он честно и поглядел на жену виновато-виновато. — Фэйм, я обещаю сделать все от меня зависящее и вообще все, что в силах человеческих.

Женщину охватило какое-то лихорадочное возбуждение, она продолжала сыпать предположениями и возможными решениями. Язык болтал быстрее, чем думала голова. Пальцы помимо воли вонзились в плечи, и через какое-то время Фэйм уже трясла мужа с абсолютно не женской силой, добиваясь ответов:

— Но его же не станут убивать, правда? Иначе убили бы прямо здесь. Верно, дорогой?