Через неделю после гибели Уилла и ровно за неделю до бала ребята уже реже говорили о трагедии, а чаще о платьях, бронировании столиков и лимузинах. Девочка с землистым цветом лица, ходившая с моим другом на химию, предложила отменить бал, но ее никто не поддержал. Сказали, что Уилл был бы против.

Тогда спросили наше мнение, поскольку мы были его лучшими друзьями (и хотя вслух никто этого не произносил, но погиб он из-за меня). У Юн Сун на глаза навернулись слезы, и некоторое время она сомневалась, но потом сказала, что не стоит рушить планы и что, если все останутся дома и будут грустить, лучше никому не станет.

— Жизнь продолжается.

А Джереми кивнул, обнял ее и притянул поближе.

Главный организатор бала, Люси, поднесла руку к сердцу.

— Верно! — А затем с чрезмерно заботливым выражением лица повернулась ко мне. — А ты как, Фрэнки?

Я пожала плечами.

— Мне все равно.

Она обняла меня, а я пошатнулась.

— Итак, бал состоится, — объявила она. — Трикси, собери цветы на вишне. Джоселин, закажи сотню голубых лент и передай, что отказ не принимается!

В день бала, за два часа до того, как за Юн Сун должен был заехать Джереми, я покидала вещи в спортивную сумку и сказала, что еду домой.

— Что? Нет! — Она отложила раскаленные бигуди. На столике перед ней лежала косметика: блестки для тела и блеск для губ. На крючке в ванной висело сиреневое платье с вырезом в форме сердца. Оно было прекрасно!

— Мне пора. Спасибо, что разрешила пожить у тебя, но мне правда пора.

Уголки губ Юн Сун опустились вниз. Она хотела возразить, хотя и понимала, что я права. Я не была у нее счастлива. То есть не в этом дело, конечно, — счастлива я теперь нигде не буду. Но в доме Йомико я чувствовала себя как в ловушке, а Юн Сун страдала, поскольку ничем не могла мне помочь и считала себя виноватой.

— Но сегодня бал. А ты будешь сидеть одна дома? Оставайся до завтра. Я буду молчать, когда вернусь, честное слово. И не начну во всех подробностях описывать, кто с кем закрутил, а кто рухнул в обморок в женском туалете.

— А почему нет? Приходи поздно, шуми, веселись! Так должно быть, Юн Сун. — Неожиданно на глаза навернулись слезы.

Она дотронулась до моей руки. Я постаралась вывернуться как можно незаметнее.

— Но и ты должна веселиться, Фрэнки, — сказала подруга.

— Да… наверное. — Я перекинула сумку через плечо.

— Звони мне в любое время. Телефон будет включен даже во время танцев.

— Ладно.

— А если передумаешь и решишь остаться…

— Спасибо.

— Или если захочешь прийти на бал, то давай! Все будут рады! Неважно, что у тебя нет парня.

Я вздрогнула. Она не хотела меня обидеть, но на самом деле отсутствие парня было важнее некуда. Потому что я должна была прийти с Уиллом. А не иду не потому, что он выбрал другую девчонку, и не потому, что он тяжело заболел гриппом. А потому, что он погиб! Из-за меня!!!

— О боже… Фрэнки…

Я отмахнулась. Не хотела, чтобы до меня дотрагивались.

— Все хорошо.

Мы неловко молчали.

— Я тоже по нему скучаю, — наконец сказала она.

Я кивнула и ушла.

* * *

Я вернулась в свой пустой дом и обнаружила, что отключили электричество. Великолепно! Последнее время это случалось все чаще и чаще. После грозы кроны деревьев попадали в трансформаторы, и весь район на несколько часов оставался без света. Но иногда электричество отключалось без всяких видимых причин. Возможно, слишком много людей пользовались кондиционерами, и происходило короткое замыкание. Хотя Уилл был не согласен. Он считал, что во всем виноваты привидения. Ха-ха-ха!

— Они пришли, чтобы у тебя молоко испортилось! — говорил Уилл жутким голосом.

Уилл.

В горле встал ком.

Я старалась не думать об Уилле, но ничего не получалось. Тогда я представила, что он жив, жив во мне. Сделала бутерброд с арахисовым маслом, но не стала есть. Поднялась к себе и легла на кровать поверх одеяла. Темнело. Где-то закричала сова. Я смотрела в потолок до тех пор, пока могла еще различать трещины, похожие на паутину.

В темноте мысли потекли не в том направлении. Фернандо. Мадам Занзибар. «Ты такая же, как все? Мечтаешь о головокружительном романе любой ценой?»

Лишь от отчаяния я пошла к мадам Занзибар и загадала это дурацкое желание. А ведь из-за него Уилл начал действовать. Чертов букет! Зачем он мне понадобился?

Я села. Букет!

Схватила телефон и нажала на «3» — быстрый вызов номера Юн Сун. «1» — мамы и папы, «2» — Уилла — я до сих пор не удалила его номер, но и не нужно!

— Юн Сун! — завопила я, когда она ответила.

— Фрэнки! — на заднем плане была слышна «SOS» Рианны. — Как ты?

— Хорошо. Даже отлично! Правда, отключили электричество, в доме темно, как в шахте, а я одна, но скоро ко мне кое-кто присоединится! — Я захихикала и на ощупь пошла в коридор.

— Что? — Сильный шум. Громкий смех. — Фрэнки, я тебя очень плохо слышу!

— Букет! Осталось еще два желания! — Я сбежала по лестнице, ликуя.

— Фрэнки, что ты…

— Я же могу его оживить, понимаешь? И все снова будет хорошо! Мы даже сможем пойти на бал!

— Фрэнки, нет! — резко сказала Юн Сун.

— Ну я и дура! Как же раньше-то не додумалась?

— Подожди! Не надо! Не… — Послышался возглас и пьяные извинения. Затем: «Классное платье!»

Похоже, всем было весело. И скоро я к ним присоединюсь!

Я вбежала в комнату, просунула руку за книги и нащупала мягкие лепестки.

— Я вернулась, — продолжила Юн Сун. Стало тише, видимо, она вышла на улицу. — Фрэнки, знаю, ты очень страдаешь! Но пойми! Это совпадение! Ужасное совпадение!

— Думай, как хочешь, а я загадываю второе желание. — Я выудила букет.

Юн Сун испугалась еще сильнее.

— Фрэнки, пожалуйста! Не надо!

— Почему?

— Он упал с огромной высоты. Его тело было обезображено! Поэтому хоронили в закрытом гробу, помнишь?

— И что?

— А еще он уже тринадцатый день гниет в могиле! — прокричала она.

— Юн Сун, что ты несешь? А если бы речь шла о Джереми? Какие могут быть дискуссии? — Я поднесла цветы к лицу, осторожно дотронувшись лепестками до губ. — Все, мне пора. Пожалуйста, оставьте там для меня немного пунша. И для Уилла тоже! Для него побольше! Думаю, он будет умирать от жажды!

Я захлопнула крышку телефона, подняла букет и торжествующе прокричала:

— Хочу, чтобы Уилл был жив!

Снова запахло гнилью. Букет скукожился, а лепестки как будто стали меньше. Я непроизвольно бросила его, как уховертку, которая однажды упала мне на руку. Впрочем, букет больше не нужен. Я ждала Уилла. Где же он?

Оглянулась, наивно ожидая обнаружить его на диване, как будто говорящего: «Ты что, испугалась пучка сухих цветов? Фу!»

Темные очертания дивана едва виднелись на фоне стены, но Уилла не было.

Я подошла к окну и выглянула на улицу. Никого. Только ветер сотрясает листья на деревьях.

— Уилл?

Тишина. Меня охватило разочарование, и я опустилась в папино кожаное кресло.

Глупая Фрэнки! Глупая, бестолковая, жалкая Фрэнки!

Время шло. Стрекотали цикады.

Глупые цикады!

А затем раздался еле слышный звук, похожий на звук шагов. Потом снова. Я выпрямилась.

На дороге, а может, уже ближе к дому, заскрипел гравий. Шаги приближались. Они явно давались с трудом, будто кто-то хромал или что-то за собой тащил.

Я напряженно слушала.

И тут шаги послышались рядом с крыльцом. Нечеловеческие шаги.

Я с ужасом вспомнила слова Юн Сун: «Тело изуродовано. Гниет». Раньше даже внимания не обратила. А теперь поздно. Что я натворила?

Я вскочила и побежала в коридор. Если кто заглянет в окно комнаты, то меня не увидит. Бог ты мой, кого же я оживила?

Раздался стук в дверь. Я всхлипнула и прижала руку ко рту.

— Фрэнки! — послышался голос. — Черт! Выгляжу я не очень. — Уничижительный смех. — Но главное — я пришел. Чтобы отвести тебя на бал!

— Это необязательно! — завизжала я. — Кому нужен бал? Серьезно!

— Ну да, конечно! Кто бы говорил! Да ты убить готова за романтический вечер. — Затрещала дверная ручка. — Ты меня не впустишь?

Послышались хлопки, будто кто-то выбросил перезревшую клубнику. Затем:

— Черт! Нехорошо получилось!

— Уилл? — прошептала я.

— Неудобно спрашивать… но у тебя есть пятновыводитель?

Боже! Боже-боже-боже!!!

— Ты ведь не злишься? — взволнованно спросил Уилл. — Я очень к тебе спешил! Но знаешь, это так странно… Потому что…

Я представила гробы без воздуха глубоко в земле. Нет! Пожалуйста, нет!

— Ладно, забудь. Просто странно, — он постарался разрядить обстановку. — Так ты меня впустишь или нет? А то я тут на куски распадаюсь.

Я прижалась к стене. Подгибались колени, тело словно чужое. Я понимала, что, пока нас разделяет крепкая входная дверь, я в безопасности. Не знаю, во что превратился Уилл, но он явно из плоти и крови. Частично. Но уж точно не привидение! И вряд ли пройдет сквозь стены.

— Уилл, уходи. Я совершила ошибку.

— Ошибку? То есть? — он растерялся.

У меня заныло сердце.

— Господи… — Я расплакалась. — Мы больше друг другу не подходим, понимаешь?

— Нет. Хотела, чтобы я пригласил тебя на бал? Я пригласил. А теперь не понятно почему… а! Ясно!

— Ясно что?

— Не хочешь, чтобы я тебя видел? Боишься, что плохо выглядишь?

— Э… — Может, ограничиться этим объяснением? Просто сказать «да», и он уйдет?

— Фрэнки, дружище, не бойся! — Он рассмеялся. — Во-первых, ты прекрасна, а во-вторых, по сравнению со мной — сущий ангел!

В его голосе послышалось облегчение. Он как будто догадывался, что что-то не так, но не мог понять что. И вот теперь все прояснилось. У Фрэнки проблемы с самооценкой. Глупая Фрэнки!

Послышалось шарканье и стук маленькой деревянной крышки. Я хорошо знала этот звук и напряглась всем телом.

Ящик для молока!!! Он вспомнил, что в нем хранятся запасные ключи!

— Я вхожу, — сказал Уилл, наваливаясь на входную дверь. — Не возражаешь, Фрэнкс? Мне вдруг жутко захотелось тебя увидеть! — Он ликующе рассмеялся. — Неправильно, конечно, все вышло. Но такова фишка сегодняшнего вечера. Все не так! Серьезно, все!

Я влетела в комнату, встала на четвереньки и принялась лихорадочно прощупывать пол. Господи, ну почему же так темно???

Замок заклинило, и Уилл зазвенел ключами. Дышал он с трудом.

— Иду, Фрэнки! — Бряц-бряц. — Тороплюсь, как могу.

Страх достиг высшей точки, я как будто попала в другой мир. Задыхаясь и плача, шарила и хлопала по полу.

И вот раздался щелчок, и замок наконец сработал.

— Есть! — воскликнул Уилл.

Дверь стремительно распахнулась в тот момент, когда я нащупала на потертом ковре осыпавшийся букет.

— Фрэнки, почему так темно? И почему ты…

Я закрыла глаза и загадала последнее желание.

Стало тихо. Лишь ветер шебуршал листьями, и дверь медленно и ритмично стучала о косяк. Я зарыдала, потому что у меня разрывалось сердце. Нет, оно было разбито.

Через пару секунд цикады вновь затянули тоскливую песню. Я встала, поковыляла к выходу и застыла в дверном проеме, трясясь от холода и вглядываясь в пустынную дорогу, освещаемую лишь тусклым лунным светом.

Ким Харрисон

Мэдисон Эйвери и сумеречный жнец

1

«Английский генерал, придворная дама и моряк заходят в спортзал», — подумала я, окинув взглядом танцующих. Они двигались в отупляющей неразберихе сдерживаемой неумелой подростковой страсти. Предоставьте дело ковингтонской средней школе, и школьный бал превратится в посмешище. Я уж не говорю о своем семнадцатилетии. Что я здесь делаю? На балу должны быть настоящие платья и живая музыка, а не взятые напрокат костюмы и танцы под фонограмму. А на моем дне рождения… Да все что угодно, только не это!

— Точно не хочешь потанцевать? — проорал мне в ухо Джош, обдавая меня приторно-сладким дыханием.

Я постаралась не скривиться, а сама не отрывала взгляда от часов перед доской счета. Интересно, если

я пробуду здесь час, этого хватит, чтобы избежать папиного допроса с пристрастием? Музыка занудная — сплошное ритмичное бум, бум, бум. И так последние сорок минут. К тому же слишком громкие басы.

— Точно, — Джош хотел поймать меня за руку, но я вовремя увернулась в такт музыке. — По-прежнему не хочу танцевать.

— А выпить чего-нибудь? — еще одна попытка.

Я переступила с ноги на ногу и скрестила руки на груди, чтобы закрыть вырез. Я пока не дождалась своей грудной феи, но корсет платья так все стискивал и приподнимал, что казалось, там больше, чем есть на самом деле, и я ужасно стеснялась.

— Нет, спасибо, — вздохнула я.

Джош меня, наверное, не услышал, но тут же отвернулся и принялся рассматривать остальных, значит, суть уловил. А вокруг отплясывали девицы в длинных бальных платьях и откровенных костюмах барменш вперемежку с хулиганскими пиратами и моряками. Пираты. И этому они посвятили вечеринку?! Бог ты мой! Я два месяца проработала в комитете по организации бала в своей старой школе. Это было бы что-то невообразимое: залитый лунным светом корабль и живая музыка — но не-е-е-ет. Мама сказала, что я очень нужна папе. Что у него кризис среднего возраста и ему надо напомнить о чем-нибудь хорошем — ссоры не

в счет. Думаю, она просто испугалась. Я как-то улизнула выпить капучино, а мама меня застукала — вот и сплавила в этот Скукоград к папе, потому что его я, видите ли, лучше слушаюсь. Ну да, вернулась я уже за полночь. И, может, одним кофеином дело не обошлось. Но я и так просидела под замком все предыдущие выходные за поздние прогулки, вот и пришлось уходить тайком.

Я пропустила между пальцами крахмальное кружево своего пышного платья. Да здесь вообще хоть кто-нибудь знает, что такое настоящая вечеринка? Может, им наплевать?

Джош покачивал головой под музыку и явно хотел потанцевать. Около столика с едой стоял тот парень, что вошел следом за нами, и смотрел в мою сторону. Кто же будет моим кавалером — он или Джош? Поймав мой взгляд, парень отвернулся.

Я снова посмотрела на Джоша, который уже пританцовывал на полпути между мной и остальными. Долговязый и неуклюжий, но в красно-белом костюме английского генерала с эполетами и бутафорским мечом впридачу он смотрелся хорошо. Наверное, это его отец придумал. С тех пор как местная военная база переехала в Аризону, все здесь работали в исследовательском центре, а отец Джоша был там самой большой шишкой. К моему платью — кружев явно

перебор, и корсет чересчур жесткий — генеральский костюмчик вполне подходил.

— Ну давай же! Все танцуют, — начал упрашивать Джош, заметив, что я смотрю на него. Мне даже стало чуточку жалко его. Совсем как те ребята из фотоклуба — они притворялись, что не могут открыть дверь в лабораторию, до того им хотелось хоть какого-нибудь движняка. Это просто нечестно. Я три года училась быть крутой девчонкой, и вот снова оказалась среди милых зануд, которые сражают наповал барышень в спортзале. И к тому же на мой день рождения.

— Нет, — отрезала я. Перевод: «Мне наплевать. Можешь с тем же успехом сдаться».

Это дошло даже до тупоголового, нескладного Джоша в треснутых очках. Он перестал пританцовывать и вылупил на меня свои голубые глаза.

— Ну ты и стерва, знаешь ли! Да я тебя пригласил только потому, что отец заставил. Захочешь потанцевать — я тут рядом.

У меня перехватило дыхание, я смотрела на Джоша, раскрыв рот, как будто он дал мне кулаком в живот. А он с нахальным видом поднял брови, задрал подбородок и пошел прочь, руки в карманы. Две девчонки расступились и пропустили его, а потом склонились друг к дружке и начали болтать, поглядывая на меня.

О боже! Он пригласил меня только из-за отца! Я быстро-быстро заморгала, а то комната уже готова была расплыться перед глазами. Вот черт, я не просто новенькая, мне еще и устраивают подставные свидания! Папа угодил начальнику, и тот заставил своего сынка меня пригласить.

— Сын дохлого щенка, — прошептала я. Интересно, все и правда на меня таращатся или мне просто кажется? Я заправила короткую светлую прядь за ухо и прислонилась к стене. Скрестила руки на груди и попыталась сделать вид, что Джош просто отошел к столу. В глубине души я тихонько умирала. Меня бросили. Нет, меня бросил какой-то идиот!

— Так держать, Мэдисон, — мрачно сказала я себе. А какие сплетни поползут в понедельник! Я увидела Джоша у стола с едой, он притворялся, будто не обращает на меня внимания. С ним разговаривал тот парень в костюме моряка, что вошел за нами следом. Непохоже, что они друзья, хотя парень и подталкивал Джоша локтем, указывая на танцующих девчонок. Они кружились, позабыв про свои чересчур глубокие вырезы. Ничего удивительного, что этот парнишка мне незнаком. Я же всех здесь избегала по одной простой причине: мне тут плохо и я никого не желаю знать.

Нет, я не какой-нибудь тормоз и не зануда, хотя дома и занималась в фотоклубе. Несмотря на все по пытки, куклы Барби из меня не вышло. Я не гот, не заучка, не наркоманка. И не из тех ребят, что хотят играть в ученых, подражая своим мамочкам и папочкам из исследовательского центра. Ни под какую мерку я не подхожу.

«Поправочка, — подумала я, когда Джош и тот морячок засмеялись, — я стерва».

Парень кивнул на другую компанию девчонок, Джош что-то сказал в ответ, и они снова захихикали. Из-под бескозырки незнакомца выбивались завитки каштановых волос, и в чистеньком белом костюме он был точь-в-точь как все остальные мальчики, которые оделись моряками, а не пиратами. Он был высокий и двигался плавно — значит, уже перестал расти. И выглядел старше меня, но не намного. Это же все-таки школьный бал.

«И мне здесь делать нечего», — внезапно подумала я, отталкиваясь локтями от стены. Джош должен был отвезти меня домой, но если я позвоню, папа приедет за мной.

Я начала пробираться сквозь толпу к двустворчатым дверям, но приостановилась, обеспокоенная. Папа спросит, почему Джош меня не отвез, и все всплывет. Лекцию о том, что нужно быть хорошей и со всеми ладить, я еще переживу, но такой позор…

Я подняла глаза. Джош смотрел на меня. Тот парень дергал его за рукав, но Джош взгляда не отводил. Издевался.

Тут-то я и поняла. Не буду я звонить папе. И с Джошем тоже не поеду. Я пойду пешком. Все пять миль. На каблуках. В длинном легоньком платьице. Сырой апрельской ночью. Со стиснутой корсетом грудью. Куда уж хуже? Вот дрянь. Я и правда осталась без машины.

— Так держать, девочка, — пробормотала я, собирая в кулак решимость, а заодно и подол платья. И, не поднимая головы, пошла к двери, то и дело задевая плечами танцующих. Мне здесь не место. Пусть себе болтают, плевать. Не нужны мне друзья. Дружбу вообще переоценивают.

Музыка загрохотала еще быстрее, толпа неуклюже меняла ритм, как будто переключалась. Я на ходу огляделась и резко остановилась — чуть не влетела в кого-то.

— Извини! — крикнула я, надеясь, что меня услышат в таком бедламе, и замерла в изумлении.

Черт возьми, потрясный мистер Капитан пиратов! Где он был последние три недели? А там, откуда он взялся, есть еще такие?

Я торчу в этом городе уже три недели, но его ни разу не видела. Я бы запомнила. Может, и постаралась бы вести себя по-другому. Краснея, я отпустила подол и сразу же прикрыла ладонью вырез. Господи, да у меня все наружу, как у проститутки! На парне был блестящий черный пиратский костюм, в вырезе