— Я вижу, добрый сэр, что вы великий и славный волшебник! — воскликнул Гай. — Конечно же, я поеду с вами! Только скорее бы — а то Антония Квинта, чего доброго, помрет. Ежели еще не померла… А Марция пусть побудет до утра у феи Морганы. Может, поумнеет…
Марция хотела было возмущенно заржать, но у нее ничего не вышло — волшебник благоразумно оставил ей лишь способности смотреть, слушать и двигаться, прочие же приберег до лучших времен.
— Ты благоразумный юноша, — похвалил волшебник. — Едем же, а по дороге я объясню тебе, каких козней и злодейств нужно ждать от феи Морганы, хотя она и родная сестрица короля Артура…
— И ничего удивительного, — сказал Гай. — Вот у меня родная сестрица Марция — и что же? Из-за нее одни неприятности.
Марция промолчала.
— Слушай же, юноша. Прекрасная Игрейна была отдана замуж за герцога Горлуа из Корнуэлла и родила ему трех дочерей — Моргуазу, Элейну и Моргану. И полюбил Игрейну король бриттов Утер Пендрагон, и тайно пробрался к ней, и родился после того младенец, и был он спрятан от недоброжелателей. А потом Утер Пендрагон объявил войну герцогу Горлуа, и одолел его, и женился на прекрасной Игрейне. Обе ее старшие дочери к тому времени были уже замужем, а младшую, Моргану, отослали в монастырь, но там она каким-то загадочным образом приобщилась к черной магии. Но недолго правил после того Утер Пендрагон — предатель отравил его, и началась междоусобица, и рыцари сражались друг с другом, и саксы, видя, что у бриттов нет вождя, захватывали их земли.
— Да, мне дед рассказывал, — подтвердил Гай.
— А между тем сын Утера и Игрейны, Артур, был спрятан в замке у доброго рыцаря Эктора, и рос там, и вот ему исполнилось шестнадцать лет…
Гай слыхал и историю о мече, зажатом между каменной плитой и железной наковальней, и историю о том, что на самом деле короля Артура воспитывали феи на острове Авалон, и про осаду города Карлиона — он только не знал, что все эти истории как-то между собой связаны. И, слушая, он ехал рядом с разглагольствующим волшебником, пока на ночном небе не обозначились зубцы высоких башен Камелота.
— Они не ждут меня здесь, они думают, что я отступил и скрылся… — прервав на полуслове историю о рыцаре Зверя Рыкающего, пробормотал волшебник. — Сейчас, юноша, мы с тобой станем незримы, а наши кони обретут голоса столь выразительные, что стражники откроют ворота и введут их в Камелот. Держись и ничем себя не выдай.
Оказалось, что обретение незримости — дело малоприятное. Кожа Гая, решительно во всех местах, чесалась и свербела. Но он терпел, пока на конское ржание и стук копыт не выглянула стража, не посовещалась и не послала человека ввести двух приблудных лошадок через особую калитку, которая служила, чтобы выпускать и принимать гонцов.
Оказавшись в Камелоте, волшебник тут же напустил на парня, что держал конские поводья, морок, соскочил с кобылки, молча велел спешиться Гаю и повел его за собой по лестницам и переходам, показывая прекрасное знание местности.
Наконец они вошли в зал.
Это был тот самый зал, посреди которого стоял пресловутый Круглый Стол. Сейчас за ним сидело человек двадцать, и все — сильно навеселе. Возглавлял застолье сам король.
— А теперь твой черед, благородный сэр Мелиот, — сказал он.
— Которую историю рассказать? — спросил благородный сэр, приподнимая голову над столом. К его правой щеке прилипла обглоданная куриная кость.
— Любую.
— У меня их две. Как рыцарь Мелиот победил дракона в Зловещем лесу и как рыцарь Мелиот освободил трех рыдающих дев в Мрачном лесу у пещеры Злых духов.
— Про дракона сегодня уже было, — вспомнил пожилой рыцарь с такой роскошной седой гривой, что более походил на старого льва, чем на человека.
— Пусть расскажет про дев, только правду, а не так, как в последний раз насочинял, — вмешался маленький рыцарь зловредного вида, едва торчащий из-за края стола. — Сперва, когда он только совершил подвиг, дев было две. Потом у него в истории откуда-то взялась еще третья дева. Теперь он вообще повадился рассказывать, как освободил пять рыдающих дев. Они у него в той пещере Злых духов плодятся и размножаются!
— Помолчите, сэр Кей, — приказал Артур. — Довольно вам язвить, подумайте о своей репутации. У вас у одного нет ни единого настоящего подвига, и я не понимаю, что вы вообще делаете за Круглым Столом.
— У меня нет ни единой истории о подвиге, драгоценный король, — возразил сэр Кей. — А вот о подвигах многих рыцарей я мог бы порассказать кое-что любопытное… да не стану!
— Он хочет сказать, что в моей истории о моем неповторимом подвиге что-то не так? — взревел рыцарь, похожий на старого льва. — Сэр король, этот недостойный рыцарь вечно портит нам застолье! Мы рассказываем свои славные истории, а он из зависти утверждает, будто у нас одни только эти истории и остались, а подвигов нет никаких! Сэр король, призовите его к ответу!
— Так я и думал… — пробормотал волшебник.
— И какой пример он подает молодежи? — продолжал возмущенный львинообразный рыцарь. — Сегодня мы пили за будущий подвиг юного рыцаря Зачарованного Шлема, а что он сказал? Невозможно повторить за столом то, что сказал этот ваш ненаглядный родственник сэр Кей! А что он еще скажет, если его не остановить?
— Да, что он еще скажет? — поддержал собрата сэр Мелиот. — Мы три дня как проводили на подвиг благородного сэра Гарлиана, а он хоть бы одно доброе слово сказал. А ведь история о том, как сэр Гарлиан убил огнедышащего дракона и добыл портрет прекрасной дамы, должна стать одной из лучших наших историй! Послушать сэра Кея — так мы должны сидеть за Круглым Столом молча, а все истории забыть навеки!
— Так я и думал… — мрачно повторил волшебник.
Рыцари загалдели, и король Артур тщетно призывал их к порядку. Сэр Кей выскочил из-за стола и побежал прочь из зала, но налетел на незримое препятствие.
— Тревога! В Камелоте злые силы! — заорал он, барахтаясь в объятиях волшебника.
— Тихо! — гаркнул волшебник. Облако ослепительных искр возникло вокруг него, Гая Брута и сэра Кея, а когда угасло — все незримые стали видны и, более того, — дивно преобразились.
Волшебник был в золотой мантии, в венце из переплетенных золотых ветвей, с посохом, в рукоять которого был вделан светящийся кристалл. Гай обнаружил, что одет в легкие рыцарские доспехи и даже подстрижен на рыцарский лад. Сэр Кей вырос по меньшей мере на фут, но его наряд остался прежним — впопыхах волшебник не подумал о такой мелочи.
— Тихо, благородные рыцари! Я вернулся!
И действительно настала тишина.
Король Артур опомнился первым.
— Да это же Мерлин! — воскликнул он. — Мерлин вернулся с острова Авалон!
— Ну, достанется сейчас кому-то на орехи, — ехидно сказал неугомонный сэр Кей.
Круглый Стол был начисто вымыт, вытерт и застелен чистыми простынями, а на них лежал предмет, Гаю незнакомый: гобелен не гобелен, посередке выткано большое зеленое пятно, состоящее из многих пятен разных оттенков, и по ним написаны буквы, но не по линейке, как учат в школе, а вкривь и вкось.
— Вот это и есть Логрия, — сказал Мерлин, обводя пальцем пятнышко чуть поболее отпечатка сжатого кулака. — Из конца в конец на добром коне за день проехать можно. Все, что осталось.
Рыцари понуро молчали.
— Значит, драконов побеждаем? Дев освобождаем? Женимся на них? А потом десятилетиями рассказываем, как именно воткнули в дракона копье? — сурово спросил Мерлин. — Хороши, нечего сказать! И где же ваши жены? Ведь каждый кого-то освободил от дракона и на ком-то женился! Сэр Элейн!
— Живет она со мной, — уныло сообщил сэр Элейн. — Только зарок на ней. Три дня в неделю проводить в Восточном лесу на вершине высокой скалы, иначе опять в змею обратится.
— И где у нас в Логрии высокая скала? С вами все ясно. Сэр Бламур Болотный!
— Моя три дня в неделю на болоте проводит, в лягушачьем виде, иначе… иначе… она что-то объясняла, да я забыл.
— А историю о том, как победили дракона и завоевали невесту, помните?
Не стоило Мерлину задавать этого вопроса. Сэр Бламур Болотный встал, расправил плечи и заговорил зычным голосом, посылая звук в известное всем рыцарям Круглого Стола место под самыми сводами зала, откуда этот звук отражался мощно и царственно.
— Был великий пир, и все рыцари собрались за Круглым Столом в ожидании нового приключения, и мы ждали, что произойдет нечто удивительное и чудесное. И тут распахнулась дверь и в зал вбежала белая собачка неведомой породы…
— Порода известная — терьер, — возразил сэр Кей. — Только не белая, а рыжая.
— Болонка это была, мальтийская болонка, — сказал сэр Сомер. — У моей жены как раз такая накануне пропала, а потом опять нашлась.
— Собачка неведомой породы, — повторил сэр Бламур Болотный. — Что вы вмешиваетесь в мою историю? Свои бы как следует заучили! Вбежала собачка, сэр Мерлин, а за ней въехал на вороном коне рыцарь с опущенным забралом. Рыцарь подхватил собачку, посадил ее перед собой на седло и уехал. И сразу в зал на белой лошади въехала прекрасная дама и громко закричала, обращаясь к королю Артуру…
— Весело вы тут живете! Мало того что чужие собаки забегают в зал Камелота, так туда еще и запросто въезжают верхом какие-то проходимцы, — заметил Мерлин. — И вы не приказали слугам прогнать палками незваных гостей?
— Это же было приключение! — вразнобой ответили рыцари.
— Вы сами, сэр Мерлин, перед отъездом держали перед нами речь о необходимости опасных рыцарских приключений, — напомнил король Артур.
— О необходимости защищать границы Логрии я вам тоже говорил, — хмуро сказал волшебник. — Вообще с этой Логрией какие-то чудеса творятся. Вы, прекрасный сэр, сразили летучего змея в Заповедном лесу, вы, прекрасный сэр, гоняли драконов в лесу Черного Озера, вы, юный сэр, собрались добывать невесту в лесу Зачарованного озера, еще я слышал тут про лес Одноглазых Великанов, про Суровый лес, про лес Рыкающего зверя, так что почудилось мне, будто кругом на сто сотен миль — сплошные дремучие леса, как в Гиперборее. Но вот она — Логрия, и большой лес в ней остался только один, да и тот — безымянный!
— Вы подозреваете нас во лжи, добрый сэр? — спросил, задыхаясь от возмущения, король Артур.
— Я подозреваю, что все вы ездили по одному и тому же лесу, истоптав его вдоль и поперек, и не осталось там ни единой кочки, за которой не сидел бы дракон!
— Значит, и все наши истории — ложь?!
— Успокойтесь, сэр король, в том-то и беда, что ваши истории — правда… К историям у меня никаких претензий нет…
— Так в чем же дело, сэр Мерлин? — спросил тогда король. — Мы совершаем подвиги и рассказываем о них за Круглым Столом — все именно так, как вы желали.
— Не того я желал… Велите, сэр король, открыть ворота — к нам едет фея Моргана.
— Мне будет позволено досказать свою историю? — И сэр Бламур Болотный, не дожидаясь никаких позволений, заговорил, красиво разводя руками и в нужных местах поднимая к потолку указательный перст: — И дама закричала: о господин король, не дайте ограбить меня, ибо мне принадлежит собака, которую этот рыцарь увез с собой! И тут же в зал въехал огромный рыцарь на гнедом коне и силой увез даму с собой, не слушая ее громких криков и жалоб…
— А все рыцари сидели и смотрели на это безобразие? — перебил Мерлин.
— Но это же было приключение, и мы выбрали рыцаря, который поехал вызволять из беды даму, и это был сэр Бламур Болотный, — терпеливо растолковал король Артур. — Сперва ей полагалось попасть в беду, потом… А ворота отворять незачем! Я решительно не желаю видеть сестру.
— Зато я желаю ее видеть.
Мерлин обвел взглядом Круглый Стол и всех рыцарей, за ним сидевших, старых и молодых, красивых и не слишком. Затем, вздохнув, он сделал знак Гаю, и они вместе вышли из зала.
— Сейчас, юноша, тебе придется послужить мне необычным способом, — сказал Мерлин. — Ты обратишься в целый отряд рыцарей и будешь охранять меня при беседе с феей Морганой. Ничего делать не придется — только стоять, не двигаясь, ибо каждое твое движение тут же повторит весь отряд.
— Если это вроде незримости, то я не смогу, — честно предупредил Гай. — До сих пор лодыжки чешутся!
— Мыться иногда тоже не вредно, — отрубил Мерлин. — Ничего, это недолго.
Гай в восторг от обещания не пришел. Он догадывался, что беседа у Морганы с Мерлином выйдет куда как длиннее воскресной проповеди.
Стражник, который привел во двор Камелота вороного жеребца с рыжей кобылкой, так и стоял в оцепенении. Может, даже видел сны с открытыми глазами. Кобылка повесила голову, а вороной жеребец, напротив, приплясывал, пытаясь выдернуть поводья из рук стражника, но ничего у него не получалось — кулак закаменел.
— Садись, — велел Мерлин. — Нехорошо будет, если фея — в седле, а мы — пешком. Нет, на жеребца сяду я, так будет достойнее. А теперь приготовься. Это не больно, только немного кружится голова.
Голова-то покружилась и перестала, зато перед глазами все плыло и мельтешило — Гай видел одни и те же предметы с двадцати точек, а это с непривычки весьма утомительно.
— А мы в воротах не застрянем? — спросил он дружным хором.
Ворота меж тем отворились.
— Молчи, ради всего святого! Я сам вас проведу через ворота. — И Мерлин замахал рукавами мантии, как-то так устраивая, что компания Гаев Брутов выехала из Камелота гуськом.
Гай в количестве двадцати персон и Мерлин очень вовремя оказались на эспланаде перед замком. Кавалькада всадниц, возглавляемая феей Морганой, леди Нимуэ и дамой Рионой, уже приближалась к Камелоту.
— А ведь почти не постарела, — сказал, вглядываясь, Мерлин. — Есть надежда, что старость не озлобила ее. Но разговор будет нелегкий, слышишь, юноша?
Двадцать конных рыцарей разом кивнули.
Фея Моргана дала своей свите знак остановиться и направила коня к Мерлину.
— Здравствуй, старый друг, — сказала она, вложив в простые слова несказанную задушевность.
— Здравствуй, прекрасная дама, — отвечал Мерлин. — Ты все так же хороша и очаровательна. Мне весьма странно было, что ты не желала видеть меня и даже выслала слуг, чтобы не подпустить меня ни к своему замку, ни к Камелоту. Я думал, что ты не желаешь показаться тому, кто знал тебя в расцвете молодости и красоты.
— Прежде всего, сойди с коня, друг мой Мерлин, ибо это не конь, а человек, который служит мне, и ему вредно столько часов подряд пребывать в конском облике.
— Но ему не вредно задуматься о том, кому и для чего он служит. Кроме того, твои слуги, пытаясь изгнать меня из пределов Логрии, лишили меня моего коня, который конь природный и натуральный, так что ты и должна возместить мне эту потерю, а чем — меня мало беспокоит.
Фея Моргана явно разозлилась, и Гай подумал, что сражение между волшебниками может плохо кончиться для зрителей. Но бросить Мерлина он не мог.
— Старый друг, — уже не столь нежно и проникновенно произнесла Моргана. — Мы должны побеседовать наедине. Ты давно не был тут и не понимаешь, что происходит, и не можешь разумно объяснить себе…
— …такого диковинного и чудовищного нагромождения вранья! — подхватил он. — В то время как на границах Логрии собираются вражеские полчища, король и рыцари бегают по лесу, как детишки, играющие в битвы с великанами и драконами. Воистину, без объяснений прекрасной дамы тут ничего не понять!
Тут подъехала златокудрая леди Нимуэ и подняла руку. Мерлин замолчал.
— Позвольте мне побеседовать с сэром Мерлином, сестрица, — сказала она негромко, весьма приятным голосом.
— Не вижу повода для беседы, — отрубил Мерлин. — Лучший мой замысел вы изуродовали, превратили в потеху для детишек! Мне следовало, уезжая, заточить вас в подземную тюрьму! Что вы сотворили с Круглым Столом?!
— Сэр Мерлин, все сие произошло от нашей великой любви к мужьям и братьям, а затем и к сыновьям. Давайте все же побеседуем, — опять предложила кроткая, но настойчивая леди Нимуэ.
— Убереги меня Господь от подобной любви, — буркнул Мерлин. — Хорошо, говорите. Но кратко!
Леди Нимуэ и Мерлин ехали по ночной дороге, удивительно светлой, по одну сторону которой был благоухающий шиповник, по другую — зеленый луг.
— Логрия процветала, никто не осмеливался приблизиться к границам, и они тосковали — и сэр Артур, и сэр Мелиот, и даже сэр Кей. Все началось с безобидной шутки, поверьте мне, сэр Мерлин! Мы видели, что нашим мужчинам скучно, и захотели их развлечь. Я велела своей служанке переодеться в богатое платье, закрыть лицо вуалью, прийти в Камелот и пожаловаться на лютого дракона. Мы просто не ожидали, что они так обрадуются! Они заспорили, кому ехать на бой с драконом… это была шутка, мы хотели потом во всем им признаться…
— Где взяли дракона?
— Преобразили одного из конюхов, это оказалось совсем несложно. В лесу есть овражек, на дне его озеро, совсем крошечное, и пещера, в которой не поместится и лошадь. Мы все рассчитали — дракон должен был с ревом спрятаться в пещере и преобразиться обратно в конюха и выйти и сказать, что дракон держал его там в заточении. Видите, сэр Мерлин, это была безобиднейшая в мире шутка, розыгрыш! Дамы же имеют право шутить над рыцарями, то есть подшучивать… Мне, право, неловко, что все так получилось…
И голосок, и глазки леди Нимуэ были такие жалобные, такие виноватые, что Мерлин поневоле стал смягчаться.
— Но почему же шутка так затянулась? — спросил он.
— Ах, сэр, случилось то, чего мы не ждали. Убивать дракона отправился сэр Карадос, и он ударил дракона копьем и загнал его в пещеру… все именно так и было задумано! Но мы полагали, что он хотя бы заглянет в пещеру, чтобы убедиться в драконовой погибели… Всякая женщина заглянула бы, сэр Мерлин!..
— Ладно, ладно, речь не о женщинах.
— Даже не удостоверившись, что дракон мертв, он весело поскакал в Камелот с моей служанкой на крупе своего коня и стал рассказывать об этом приключении. Сэр Мерлин! Я готова была убить его! Он так складно повествовал о своем странствии по лесу, о загадочном реве в пещере, о зубах и когтях дракона, о первом наскоке, оказавшемся неудачным, что все рыцари Круглого Стола слушали, замирая от восторга. Мы не могли сразу же выйти и сказать, что это было лишь шуткой, — это убило бы сэра Карадоса!
— Остался бы жив… — пробормотал Мерлин.
— Его бы подняли на смех, а смех убивает… во всяком случае, настоящего благородного рыцаря смех убивает! И он потребовал, чтобы его немедленно обвенчали с моей служанкой, а та, разумеется, возражать не стала и прямо на нем повисла. Ах, сэр Мерлин, как трудно в это испорченное время воспитывать служанок, если бы вы знали!..
Мерлин промолчал. У него было свое понятие о воспитании женщин — и он сейчас горько оплакивал день, когда не дал этому понятию воплотиться в жизнь.
— А потом началось нечто страшное, — продолжала леди Нимуэ. — Каждый вечер сэр Карадос рассказывал, как он поразил дракона и спас невинную деву. Причем дракон рос прямо на глазах. У него уже было шесть лап, чешуя величиной с блюдце, рога вдвое больше коровьих, а бился с ним сэр Карадос с восхода до заката. Мы сперва думали, что очень скоро прочие рыцари Круглого Стола призовут сэра Карадоса к порядку. Ничуть не бывало — они слушали, замирая от восхищения, верили каждому слову, и, сэр Мерлин… вы не поверите, но они сгорали от зависти!..