Маэнцы увлеченно вились и роились у палаток, вязкой массой ползли вдоль лотков, тянулись к товарам, изъяснялись с продавцами на каком-то исковерканном языке. Часть народа стеклась к низкому лодочному причалу, где важный брахман читал в мегафон заклинания и бросал в реку кокосовые орехи. Рядом поджарые чернявые молодчики в одних дхоти потрясали чучелами гухьяков на шестах. У Энгерана похолодело в груди — да, сомнений нет, вылитые твари из моря. Выпуклый панцирь, хвост, крючья лап, безобразные подобия голов.
— Что он говорит? Ты понимаешь? — Он потряс Муху за плечо.
— Более или менее. — Девушка прикрыла веки, переводя в уме. — Ну, вроде: «Придите, скрытые, принесите нам богатства».
— Кто?
— Гухьяки значит «скрытые».
«Они молятся им прямо у нас на глазах, зовут их сюда. Скрытые. Ну да, под покровом воды… Как они нашли общий язык? Как? Ведь мы абсолютно чуждые — млекопитающие и членистоногие! Все равно что договориться с фараоновыми муравьями. А может… именно эти и поймут гухьяков. У них много общего. Мы тут, в Европе, позабыли слово «голод», а у индусов и хищников в черном аду мозг пульсирует: «Жрать, плодиться. Жрать, плодиться. Жрать, плодиться». Разодрать жвалами рыбину, запихать в желудок, отложить яйцо… Первичный инстинкт. Плюс разум! Опасный коктейль. Если не остановиться, станет тесно, и они хлынут вширь: из Антарктики, из Индии — сюда. И попробуй им объясни, что здесь другие правила. Мы с ними мыслим по-разному, вразрез, наоборот. У нас гламур и «от кутюр», а у них Чингисхан — захват новых территорий полчищами муравьев…»
Идти сквозь тучи одуряюще пряных запахов, нырять под цветочные гирлянды. Энгеран поразился, как бойко Муха выучилась тараторить на инородном языке.
«Какого черта?! Зачем подстраиваться под них, наряжаться? Мы что, мимикрируем, чтоб нас не сожрали?»
— Крипайа ахиста-ахтста болийе, май нахи самаджхта. Йах вали чиз муджхе дикха диджийе. Дусреранг ме милега, кья? Двести талер, ха?
— Главное, — поучала Муха, завладев очередной диковиной, — это повторять «Бхав кучх кам киджийе» — «Уступите в цене». Принято торговаться, запомни. Кожаная сумочка с орнаментом — просят полторы тысячи, дерх хазар, сразу сбавляй вполовину: «Адха!»
Усилием воли — при такой жаре это сложно! — Энгеран попытался вообразить себя членистоногим в глубине океана. Как они мыслят, о чем? Чего хотят?.. Тьма, непроглядная тьма у арапа в желудке… Вот зачем голубые огоньки — это подсветка. Голод. Рыхлый ил. Удар хвостом, взмах перистыми ластами — взлетаешь над илом, рывками поднимаешься к сине-зеленому свечению поверхности. Метнулась прочь рыба. Быстрый разворот, удар ластами, щелчок жвалами, сытость.
«Миграция ползком или вплавь? Не смешите, доктор. Разве они привозят сотни тонн дэ два о в канистрах, на волокуше? У них свои субмарины, наверное, типа дирижаблей. Когда мы изобрели колесо, они придумали гидростат — газовый шар, чтобы всплывать без усилий. Добыть газ, имея в лапках химию — не проблема. А вот с металлами у них загвоздка. Выплавить не могут…»
Он обвел глазами ярмарку. Бурлит. Добрые коричневые люди за талеры продают гостеприимным белым органик-продукты ручной выделки, которые в Индостане стоят плевок. Или два плевка. А гухьякам перепродают платину, добытую в ЮАР или России.
«Им все равно, какому дьяволу молиться. Приплыли белые с пушками — поклонятся. Вылезли ракоскорпионы с хвостами — поклонятся. Многобожие — прекрасная религия. «Скрытые, принесите нам богатства!» «Белые, дайте нам ваши антибиотики, вакцины, технологии и урожайные сорта!» Надо человеческих жертв? Будут. Среди миллиарда всегда найдется сотня тысяч лишних…»
Муха препиралась с торговцем о браслетах из соломы. Энгеран напряженно размышлял об угрозе, нависшей над цивилизацией. В этот момент к нему негромко и вежливо обратился молодой человек, стоявший слева:
— Месьер Мариоль?
Печаль Энгерана мгновенно улетучилась, и вспыхнула гордыня: «Вот она, мирская слава! Меня стали узнавать на улице. Столько трудов, стараний — и наконец-то!»
— Да. Что вам угодно? — ответил он приветливо, но с некоторым оттенком высокомерия.
— На пару слов, — молодой человек кивком позвал его за собой, показав красивый жетон Департамента национальной безопасности в кожаной обложке. Ошибиться невозможно — эмалевый герб, корона Меровингов, скрещенные мечи, личный номер и медные линии кода.
— Спокойно, — сказал Энгеран. Репортеру можно испортить настроение, но смутить его — никогда. — Какие ко мне претензии? Это допрос? Только в присутствии адвоката.
— Нет, просто личная беседа. Очень недолго, — заверил агент ДНБ.
— Привет! — К ним протиснулась Муха, поигрывая купленным браслетом. — Твой знакомый?
— Однополчанин, — широко улыбнулся Энгеран. — Мушка, мы сейчас.
Протолкавшись с агентом в сторонку, он напал первым:
— Что вам надо? Вы мне уже насолили, господа. Сыт по горло. По вашей милости я пробавляюсь аномальными явлениями в пяти изданиях и едва свожу концы с концами. Вам этого мало?!
— Стоп-стоп-стоп! — Агент заслонился ладонями. — Лично я к вашим проблемам не причастен. Дела смежных отделов меня не касаются.
— Да, еще скажите, что в их базу данных не заглядывали! Тайные тюрьмы, Орден Медведей… Мне сорвали журналистское расследование.
— Но кто вас просил освещать работу армии в заморских владениях? Вы давали присягу, подписку, а потом такие публикации… Чего вы ждали, благодарности? Скажите спасибо, что дешево отделались.
— Спасибо, — с неприязнью бросил Энгеран. — А теперь что? Я секретов государства не касаюсь, занимаюсь марсианами и снежным человеком. Мельчаю. Вашими молитвами!
— Нет, идея с могильником мне понравилась. Изящно, актуально…
— Льстить будете своей подружке. К делу, пожалуйста.
— Зачем вы посещали Лассу Йонсен?
Все тяжкие думы, терзавшие Энгерана, восстали и завладели сознанием. Захотелось выкрикнуть в лицо агенту: «Пока вы отираетесь по ярмаркам, в заливе хозяйничают гухьяки!» Но крик застрял на уровне бронхов, не вырвавшись наружу.
«У меня мало доказательств. Два коротких фильма, оба что-то вроде «Чужих» или «Прогулок с динозаврами», тайком снятых на телефон в кинозале. Картинки из книги Криера — не довод. Пока есть одни домыслы, видео, канистра и обломок сетки. Два дайвера?.. Надо добраться до протоколов с описанием их травм. Прочесть выводы эксперта. В конце концов, с чего я должен отдавать ДНБ свою сенсацию? Они ее засекретят, а я не получу ни талера, не говоря уж о пиаре… Однако ДНБ все еще интересуется Лассой! Год прошел; они должны либо принять меры, либо поверить психиатрам и забыть о девушке…»
— Узнал о ней, решил проведать, спросить — не помочь ли чем? — как по писаному отбарабанил Энгеран.
— Вам знаком порядок оказания помощи. — Агент говорил жестко. — Если издание берет на себя заботу о пострадавшем, это визирует шеф-редактор. Вы задания не получали, никому в редакции о Лассе не сообщали. Действовали по своей инициативе, прикрываясь карточкой журналиста и акцией «Пресса помогает». Что вам известно о происшествии с этой девушкой?
Конец ознакомительного фрагмента