— Гавриил Родионович, к аппарату пожалте. Илья-пророк на связи.

В трубке были слышны грозовые разряды и глухое ворчание дальней грозы. И конечно же, запахло озоном.

— Гиви, — прямо по башке бил бас из телефона, — я, конечно, послал этого прохиндея на все известные адреса. Но ты скажи, может, и правда моя помощь требуется?

Я огляделся по сторонам, прикидывая, где бы пригодилась Илюшина помощь. Может, кого стоит молнией по тыкве прогладить? Но если Изя чего-то просил… При всей его прохиндейности мой напарник никогда не был не прав. Только когда мое пиво выпил.

— Дык, ведь оно, Перун Родионович, — я осторожно начал охмурительную работу, — он же по моей просьбе звонил. Зря не побеспокоил бы. Уважение понимает. Но ведь точно край у нас. Ситуация, так сказать. Уважь по-свойски.

Ой, чего я несу? Перед бывшим языческим божком распинаюсь, который из простых генералиссимусов выбился, а теперь у нас квислингует. Не зря же напарник рожу ехидную состроил. Изя — собака. Кстати, и наглый такс ухмыляется. Ты-то что ржешь, морда?

— Хорошо, — донеслось из телефона, — через две минуты буду. Ждите меня за ближайшим углом.

Действительно, через минуту из-за ближайшего угла выехал роскошный открытый лимузин неизвестной марки с сидящим на заднем сиденье комиссаром госбезопасности 1-го ранга. Рядом с водителем скромно маячил невзрачный тип кавказской наружности, не менее скромно поблескивающий на солнце стеклами старомодного пенсне.

Я подошел к лимузину и предупредительно открыл дверь.

— Илюша, ты теперь кто? — Я все же решил уточнить диспозицию.

— Расслабься, Гаврила, — донесся из-за плеча голос напарника, — это Глеб Бокий, почти собственной персоной.

— Точно, — подтвердил Илья-пророк, не выходя из машины. — А в кого прикажете нарядиться? Уж не в Гершеля ли Иегуду? Или в товарища Менжинского?

Кавказский тип, услышав это имя, передернул плечами и дополнил:

— Зарэжю ссюку!

— Кого из них? — спросил Изя.

— А обоих и зарежу, — пояснил кавказский тип уже без акцента.

— Да, — чуть отвлекся Илья-пророк, — знакомьтесь, это Лаврентий Павлович. С вами поедет.

— Тот самый? — решил уточнить Изя. Он же не мог молчать более минуты подряд.

— Почти, — подтвердил бывший Перун. — Из рая забрали в порядке мобилизации. Работа как раз по его профилю. Я, правда, не в курсе, что тут у вас случилось, но вышестоящее командование настоятельно рекомендовало.

Я уже заинтересованно посмотрел на Лаврентия. Изя с таксом тоже посмотрели. А чего там смотреть? Невысокого роста интеллигент в пенсне. Ничего из ряда вон выходящего. Лаврентий даже смутился от столь пристального внимания. И попытался что-то объяснить.

— Позвольте сказать, товарищи… Ээээ… Господа-архангелы, так сказать.

— Лаврентий, не суетись, — раздался начальственный голос Ильи-пророка, — я сам тебя представлю. Знакомьтесь еще раз, господа. Это Лаврентий Павлович Берия, мобилизованный от проживания в райских кущах приказом № 315 бис. Он обеспечит вам полное прикрытие со стороны ОГПУ.

— Илюша, а ты точно с дуба не рухнул? Какое ОГПУ в XXI веке?

Илюша задумчиво почесал огненно-рыжую репу и глубокомысленно произнес:

— Это ваши проблемы. Мне вообще на них наплевать. Я тут извозчиком подрабатываю по твоей, между прочим, просьбе. Ладно, потом разберетесь со своими проблемами. Поехали.

Когда черный лимузин подъехал к причалу, то часовые, явно не страдающие дефектами зрения, стояли уже по стойке «смирно». Ну еще бы. Я бы тоже вытянулся. Сами представьте, к причалу, единственной достопримечательностью которого являлись несколько чугунных кнехтов, вдруг подкатывает шикарное авто, из которого вылезают, рубинея петлицами и золотея нарукавными шевронами, такие чины…

Еще бы они не тянулись. Из машины не торопясь вылез сам Глеб Бокий, а за ним еще трое из этой же конторы, но в форме старшего армейского комсостава, звании комбрига, но в фуражках с голубым околышем.

Постовой у причала вытянулся еще больше физиологической нормы, когда увидел представительную депутацию, подкатившую прямо пред ясные очи караула.

— Ефрейтор внутренней службы Фарадей! — с ярко выраженным малоросским акцентом представился бравый усач.

— Вольно, солдат, — скомандовал новоявленный Глеб Бокий.

— Старший солдат, — решился поправить караульный. И пояснил: — Я тут старший. За порядком на причале смотрю.

— Смотрящий, значит? Ну-ну. А почему не по форме? Откуда погоны? Или тебя пан Пилсудский заслал?

— Но, товарищ комиссар госбезопасности… — жалобно протянул смотрящий. — Нельзя мне никак без погон. Куды ж я буду тогда лычки пришивать? А меня без лычки с армии домой не пустят.

Илья махнул рукой и потребовал предъявить вышестоящее начальство.

— Начальника караула позови, — вальяжно скомандовал Илья.

— Сей момент. — Фарадей принялся бодро накручивать ручку полевого телефона. — Несмотря на внешний вид, аппарат работал исправно, и голос на той стороне провода попросил позвать Илью к телефону.

Наш Перун (не спорьте, я его несколько тысяч лет под этим именем знаю) начальственно взял трубку и пророкотал в нее:

— Бокий слушает… Что?.. Какие полномочия?.. Давайте их сюда.

Изя не преминул влезть со своими комментариями:

— Илюша, а чего они тебе дадут, если им вовсе наоборот, твои полномочия требуются?

На палубу «Челюскина» выскочили, блистая шикарными кожаными регланами, двое штатских и быстро спустились по трапу на причал.

— Отто Юльевич, — укоризненно покачал головой Бокий, — ну какие же вам от меня полномочия требуются? Может, в качестве мандата пароход одноименный предъявить?

Начальник Главсевморпути товарищ Шмидт на пароход «Глеб Бокий», совершающий регулярные рейсы из Архангельска на Соловки, посмотреть не пожелал.

— Да вы что, товарищ Бокий, какие полномочия, — развел руками Отто Юльевич. — Это Кандыба все. Сейчас пытается с Москвой по радио связаться, инструкции получить.

Ну тут уже и моя очередь вмешаться настала.

— Какие ему, трам-парам, еще инструкции? И почему он не на «Пижме»? Он же там должен быть как начальник охраны. Я сейчас этому Кандыбе такую инструкцию дам, что пешком за своим пароходом побежит. — Решив, что достаточно уже изобразил начальственный гнев, я уже спокойнее произнес: — Впрочем, это к делу не относится. Рад с вами познакомиться, товарищ Шмидт. Я… ээээ, точно, я комбриг Архангельский. Можно попросту, Гавриил Родионович. А это…

— А я комбриг Раевский. — Изя небрежно вскинул руку к фуражке и чуть запнулся, видимо, придумывая себе более благозвучное имя. — Изяслав Родионович.

Илья усмехнулся и пояснил:

— Они братья. По отцу. А это их младший, так сказать, сотрудник, Берия Лаврентий Павлович. Тоже почти родственник. Но уже по матери. Собака звания не имеет. Но находится на довольствии в органах.

— А почему Воронин не встречает? — Блеснул стеклами пенсне Берия. — Или не уважает товарищей?

— Да вы что, товарищ Берия. Как можно? — вклинился в разговор второй штатский. — Позвольте представиться, секретарь партийной организации «Челюскина» Белецкий Михаил Израилевич и по совместительству старпом вместо заболевшего Гудина. А капитана Кандыба в карцер посадил.

— Зачем? — удивился я. Всякое за свои тыщи лет видел, но чтобы капитана за несколько минут до отплытия арестовывали? Даже Саблина, хотя того и было за что. А тут? — Ладно, разберемся.

И повернулся к Илье.

— Ну что, товарищ Бокий, напророчьте нам счастливого плавания и семь футов под килем.

— Плывите-плывите. Селедок мне там только не подавите.

Товарищ Бокий лично пожал каждому руку и пошел к машине. Что же, и нам пора.

— Такса, вперед!