Великий предок Ункулункулу,[?Ункулункулу — по зулусским верованиям, великий дух, первопредок.] как не вовремя-то! Откровенно говоря, колдуну не составило бы труда справиться с незваными гостями, но для этого пришлось бы на время упустить из вида духов Гарика и Андрея. И нет никаких гарантий, что они отыщутся раньше той поры, когда возвращение в тело станет уже невозможным. Стало быть, придется действовать иначе. Отправить тела вдогонку за духами.

А заодно и тело этого непутевого зулуса, которого Магадхлела, на свою беду, взялся опекать несколько лет назад. Умереть во сне — не такая уж плохая судьба, но колдун еще надеялся на благоприятный исход столкновения с браконьерами. И при этом Мзингва ему будет только мешать.

Магадхлела успел побросать в очаг необходимые травы и коренья, обмазать руки и лица своих гостей волшебным бальзамом и даже пробормотать нараспев начало заклинания, но тут полог у входа в хижину откинулся и внутрь заглянул хромированный ствол автомата…

* * *

— Ну и как это все понимать? — рявкнул Шахов так, что Гарик, расслышавший спросонок только последнее «мать», мгновенно пришел себя, приподнялся на локте, вытянул шею и попытался обозреть окрестности.

Не получилось. Густая высокая трава цвета хаки с тонкими сухими стеблями, длинными и острыми, как у осоки, листьями и веселенькими метелочками на концах закрывала обзор.

Мулат, недовольно покачав головой, поднялся на ноги, осмотрелся и затряс курчавой шевелюрой. Хижины колдуна поблизости не наблюдалось. Да и в отдалении тоже. Но это еще полбеды. Не обнаружил Гарик и «фольксвагена», на котором они сюда приехали. А самое неприятное — нигде не было видно даже намека на какую-либо дорогу.

— Ой, а где это мы? — только и смог выговорить растерявшийся студент.

— Да уж ясно, что не в Караганде! — хмуро проворчал Андрей.

— А как мы сюда… — попытался продолжить Гарик, но партнер зло перебил его:

— Как мы сюда — это понятно. Хотелось бы понять, как мы теперь отсюда.

На самом деле злился он в основном на себя. Это ж надо было так влипнуть! Повелся на экзотику, развесил уши, позволил себя усыпить. И стоит ли удивляться, что просыпаешься неизвестно где, с пустыми карманами, и хорошо, что вообще проснулся. Интересно, сколько доверчивых туристов эта парочка таким вот образом обслуживает за год? Причем ни в каком отеле этот Мзингва наверняка не работает, и зовут его как-нибудь иначе. А вот администратор… он свое еще получит, как только Шахов доберется до города.

Похоже, студент мыслил в том же направлении, потому что тут же начал рыться в карманах пиджака. И спустя секунд десять удивленно заметил:

— Андрей Викторыч, а документы-то на месте! — Потом пошебуршал еще и добавил: — И деньги… и мобильник.

Теперь засуетился Шахов. Он был настолько уверен, что ему обчистили карманы перед тем, как выбросить в чистом поле, что даже не удосужился проверить. И вот поди ж ты — цел бумажник. Даже кредитные карты не тронули. Что ж им тогда нужно было?

— Нич-чо не понимаю, — вынужденно признался бизнесмен.

Тем временем студент нащупал в дорожной сумке нетронутую бутылку «Джонни Уокера» и молча предъявил ее Андрею.

— Ах, даже та-а-ак! — задумчиво протянул Шахов. — Это меняет дело.

Предположим, колдун оказался бессребреником. Он ведь про оплату так ничего и не сказал. Но виски-то Магадхлела любит нежной и трепетной любовью. Не мог он от своего счастья отказаться. Хотя об этом только со слов Мзингвы известно. Но зачем врать в таких мелочах?

— Нет, похоже, не колдун нас здесь выбросил, — заключил Андрей. — Но кто же тогда?

— Может, те, с автоматами?

— А ты их тоже видел? Я-то думал, что они мне приснились.

— А может, мы до сих пор спим? — предположил Гарик, снова усаживаясь на землю.

— И видим один и тот же сон? — недоверчиво хмыкнул Шахов.

— Ну, это же необычный сон, — студент спорил, вероятно, из одного лишь чувства противоречия. — Состояние транса с наведенными галлюцинациями. Обычная эзотерическая практика.

— Ой, да хватит уже про эту шизотерику! — взвился Андрей, словно ему наступили на любимую мозоль. — Лично я наелся ею досыта. Если вдруг выяснится, что мы спали, я только обрадуюсь, а пока нужно постараться самим отсюда выбраться. Позвони-ка ты, дружок, в полицию! Телефон: десять-ноль-одиннадцать.[?Действующий телефон полиции в Южно-Африканской Республике (так, на всякий случай).]

Шаховский телефон остался подзаряжаться в номере отеля. Да и в любом случае студент лучше сумеет объяснить, что с ними случилось. Если вообще сумеет…

— Ну, что ты там возишься? — нетерпеливо поинтересовался Андрей секунд через тридцать.

— Молчит телефон, Андрей Викторыч, — виновато произнес Гарик. — Вне зоны действия, похоже.

Так, еще не легче! Угораздило же их оказаться в такой дыре, где даже мобильная связь не работает. Стало быть, рассчитывать на чью-либо помощь не приходится.

— Что ж, будем сами выбираться к цивилизации, — решил Шахов. — Пешедралом.

— Триста километров? — скорчил кислую мину студент. — Это ж сколько дней топать придется?

— Почему сразу триста? — с преувеличенной бодростью возразил бизнесмен. — Может, в какой-нибудь населенный пункт выйдем. Или на дорогу. А там попутку поймаем.

— Ага, много мы этих попуток вчера видели! Да и дорог тоже.

— У тебя есть другие идеи?

Андрей начал заводиться по-настоящему. Понятно, что дело — дрянь, но зачем же напоминать каждую секунду? Да еще с деликатным намеком на то, кто во всем этом виноват. Как будто он для собственного развлечения затеял эту поездку. Вот и попробуй с таким действовать в команде.

Нет, так нельзя. Нужно держать себя в руках и держаться друг за друга. Сам-то Шахов как-нибудь выкарабкается. И не в такой заднице бывать приходилось. А вот студент — он же к реальной жизни совсем не приспособлен. Хотя… Андрей, пока валялся на солнцепеке, успел основательно поджарить лицо и руки, что в ближайшем будущем обещало массу приятных ощущений, вплоть до сползающей клочьями кожи. Да и сейчас при разговоре на щеках словно натягивались какие-то нити, не позволяя широко раскрывать рот или улыбаться. А пацану — хоть бы хны! Его местное солнце не берет. Он же здесь почти как дома. Генная память.

Значит, и сориентироваться должен лучше. Инстинкт подскажет.

— Гарик, как ты думаешь, в какую сторону нам идти?

Студент задумался. То ли растерялся, то ли вопроса не понял.

— Ну, Дурбан-то этот где? — подсказал Андрей.

— На юго-востоке.

— А где восток? Или хотя бы юг.

Пауза затянулась, и Шахов понял, что зря надеялся на африканские гены партнера. Если не обращать внимания на цвет кожи, это обычный городской мальчишка. Даже в армии небось не служил. Откуда ему знать, как ориентироваться в незнакомой местности. Опять придется самому.

Значит, сначала встать лицом к солнцу, потом взять поправку на время суток. Он посмотрел на часы и присвистнул: восемнадцать — сорок пять! Неплохо поспали! Игру, понятное дело, они уже пропустили, ну да и бог с ней. Добраться бы хоть к утру. Вообще добраться бы…

Андрей резко махнул рукой, отгоняя панические мысли. Раньше за ним такой впечатлительности не замечалось. Стареет он, что ли?

— Стало быть, юг у нас там. — Он деловито вытянул палец в направлении чуть левее солнца. — А восток…

— Андрей Викторыч, это ж южное полушарие, — сдерживая улыбку, поправил Гарик. — Здесь все наоборот. Солнце в полдень находится на севере.

— Ну, а хоть садится-то оно на западе или как? — раздраженно буркнул Шахов. И, не дождавшись ответа, сплюнул: — Эх ты, студент!

— Я же экономист, а не географ, — попытался оправдаться парнишка, но Андрей уже задумался о другом.

Плевок-то получился жиденьким. Хотя сухости во рту он еще не чувствовал, но все равно насторожился. Без пищи человек может протянуть очень долго, а вот пить…

— Нам бы воды раздобыть, — вслух помечтал он.

— Так в чем проблема? — оживился студент. — Река вон в той стороне. Оттуда влагой тянет.

Андрей недоверчиво посмотрел на партнера и понял, что тот не шутит.

Нет, пожалуй, он рано похоронил африканских предков Гарика. Они все-таки пришли на помощь в трудную минуту.

— Так чего ж тут расселся? — уже весело спросил Шахов, хлопая паренька по спине. — Показывай дорогу. Бутылка у нас есть. Наберем воды, и вперед с песнями. Потом ты мне еще какой-нибудь водоем унюхаешь.

— А зачем снова искать? Можно прямо вдоль берега идти. Здесь все реки на восток текут к морю. А нам туда и нужно, потому что…

— Идем, по дороге объяснишь, — оборвал его Шахов, чувствуя, как разрастается в глубине души уверенность в том, что все окончится благополучно.

* * *

Идти пришлось не то чтобы очень далеко, но как-то утомительно. Клонящееся к горизонту солнце торопилось раздать последние запасы жара, от земли тоже ощутимо парило. Тонкие, но крепкие стебли на каждом шагу пытались зацепиться за ноги. А безобидные с виду метелочки больно хлестали по ставшим вдруг на редкость чувствительными рукам. Но больше всего напрягали постоянные спуски и подъемы. Словно и не по земле они ковыляли, а по застывшему в самый разгар шторма океану. Волна за волной, горб-впадина, подъем-спуск. И что там за следующим гребнем — не разглядишь. Хотя и так ясно, что еще один. Точнее, не один, а бесконечная гигантская гармошка.

Шахов уже начал думать, что напрасно понадеялся на чутье Гарика и ни до какой воды они сегодня не дойдут, когда перед самым закатом в ложбинке между холмами показалась небольшая рощица. Деревья на пути попадались и раньше, но в основном одинокие и не особо привлекательные. Вроде бы и большие, но какие-то приплюснутые, не тянущиеся к солнцу, а расползающиеся во все стороны над землей. И листья на них росли такие же неуютные — узкие, жесткие, почти не дающие тени, так что ни разу не возникло мысли остановиться здесь и немного отдохнуть.

Зато роща уже издали радовала глаз. Настоящие красавцы, высокие, прямые, с густой кроной. Не то что эта африканская разновидность бонсая.[?Бонсай — японское традиционное искусство выращивания настоящего дерева в миниатюре. В данном случае слово употреблено в ироническом смысле.] Пусть даже рядом не найдется ни глотка воды, просто посидеть под таким деревом — и на том спасибо. Андрею на мгновение почудилось, что он слышит негромкий, невыразимо родной и приятный шелест листьев, хотя ветра не было и в помине. Он невольно ускорил шаг и, уже поравнявшись с невзрачными колючими кустами, охраняющими вход в оазис, вдруг понял — это не листья шелестят, это журчит вода где-то там, в глубине рощи.

— Живем, студент! — обрадовался Шахов. — Ну и нюх у тебя!

И он смело шагнул в узкую щель между кустами.

— Нюх у собаки, а у меня — чутье, — проворчал Гарик, стараясь спрятать довольную улыбку.

Впрочем, можно было и не стараться. Здесь, в зарослях, и днем-то, наверное, было темновато, а сейчас юноше и вовсе показалось, будто он зашел в зал кинотеатра во время сеанса. В редких световых пятнах, пробивавшихся сквозь листву, иногда вырисовывался силуэт идущего впереди бизнесмена, но не более того. Вроде бы Шахов поднял руку, но зачем — зовет к себе или, наоборот, предупреждает об опасности — оставалось только догадываться.

Оказалось, что все-таки зовет.

— Гарик, не отставай, — сказал бизнесмен вполголоса. — И под ноги смотреть не забывай.

— А в чем дело-то?

— Похоже, змей тут много.

— Ядовитых?

Гарик невольно попятился. Потом сообразил, что лучше держаться ближе к Шахову, чем к деревьям, и сделал два шага вперед. Внимательно посмотрел на Андрея — не подумал ли тот, будто он струсил, — и решительно заявил:

— Так они ж ночью спят.

— Точно? Откуда знаешь?

В интонации бизнесмена ясно послышалась неуверенность, чуть ли не впервые с момента их знакомства, и Гарик не мог упустить такой момент торжества.

— В путеводителе прочитал, — не моргнув глазом соврал он. — Андрей Викторович, давайте я первым пойду.

— Лет этак через десять, — хмыкнул в ответ Шахов. — И то, если докажешь, что достоин.

Помолчал немного и добавил примирительно:

— Вот Андреем можешь прямо сейчас меня называть. Не та обстановка, чтобы отчества выговаривать. Можно не успеть сказать что-то более важное.

И зашагал дальше. Не хватало еще, чтобы пацан заметил, как он испуган. Достаточно и того, что Шахов сам себя на этом поймал. Хотя чего ж тут странного. Одно дело — свой, российский лес — там все понятно и знакомо. А здесь…

К счастью, деревья немного раздвинулись, под ногами образовалась едва приметная в полумраке тропка и тут же круто пошла под уклон. Вероятно, этой дорогой местная живность на водопой ходит. А где водопой, там и хищники.

Нет, хватит уже себя накручивать! Так на старости лет и в тряпку недолго превратиться. В конце концов, приходилось же ему и голыми руками от ножа защищаться, и в дуло пистолета заглядывать. И ничего, вроде бы заикаться не начал. А тут-то что? Подумаешь — Африка!

В голове завертелась песенка из мультфильма, который он когда-то смотрел вместе с дочкой:

В Африке акулы, В Африке гориллы, В Африке большие Кро-ко-ди-лы.

Неожиданно из-за спины послышался шепот Гарика:

Будут вас кусать, Бить и обижать, Не ходите, дети, В Африку гулять.[?Из мультфильма «Доктор Айболит». Стихи Корнея Чуковского цитируются так, как звучат в мультфильме.]

Похоже, Андрей только думал, что поет про себя, а на самом деле бубнил под нос. И парнишка услышал.

Шахов на мгновение нахмурился, а затем улыбнулся. Нет, он все-таки свой, этот студент. Как говорилось в одном анекдоте, русский — это не национальность, русский — это судьба. Не важно, какой у тебя цвет кожи, важно, что ты смотрел те же мультики, ходил по тому же раздолбанному асфальту, стоял в тех же очередях. Ну, положим, про очереди Гарик может и не помнить, но остального бардака тоже хлебнул вдоволь. Даже, в силу некоторых обстоятельств, чуть больше, чем остальные.

Эх, надо было не вести с ним споры по теории бриджа, а посидеть как-нибудь по-человечески, попить-попеть. Давно бы уже стали непобедимой парой. А Андрей даже не знает, употребляет ли Гарик.

А не колышет! Раз русский — должен пить. А если все же негр, так и езжай в свою Африку. Нечего здесь, понимаешь ли…

Додумать мысль Шахову помешала рука Гарика, вцепившаяся ему в плечо.

— Ты чего, студент? — поинтересовался Андрей, медленно возвращаясь к реальности.

— Там впереди кто-то есть, — прошептал юноша, указывая куда-то в темноту.

* * *

Мзингва был в ярости. Еще никто и никогда так его не кидал. Так… Нет, подходящего к случаю определения не нашлось ни в языке зулу, ни в африкаанс,[?Африкаанс — один из официальных государственных языков Южно-Африканской Республики. На нем говорят потомки африканеров (буров), первых белых поселенцев в Южной Африке.] ни в доступном ему арсенале английских слов. Вот у русских такое понятие наверняка есть. Видимо, у них принято отвечать подобным образом на доброту и гостеприимство. Он, Мзингва, в свой выходной день, не выспавшись и не отдохнув, везет дорогих гостей туда, куда им только пожелается. И что же получает в благодарность за труды? Коварные иноземцы, воспользовавшись тем, что шофер на мгновение задремал, попросту выбросили его из машины. Спасибо, конечно, что совсем не убили, но кто знает, может, они решили, что Мзингва помрет своей смертью, оставшись в одиночестве в диком вельде, без пищи, воды и денег.

Дьявол! Ему же еще и не заплатили за поездку! Неужели эти русские способны убить человека за тысячу рандов? Или им просто нужна была машина? Но тут они просчитались. «Фольксваген» принадлежит отелю, и не сегодня, так завтра о его пропаже сообщат полиции. У большого человека по имени Шаха скоро будут большие неприятности.

Что ж, он их заслужил. Напрасно некоторые думают, что могут безнаказанно обидеть зулуса в его собственной стране. Теперь не те времена, чтобы белым все сходило с рук. Да и не только белым. Черный брат оказался такой же скотиной, как и его приятель. Не в цвете кожи, видать, дело, а в том, среди каких людей ты вырос. И пусть этот замухрышка Гарри всего лишь повторял то, чему научился в своей варварской стране, он все равно получит по заслугам. Даже если копы опять прохлопают ушами и упустят преступников. Слава богу, у Мзингвы найдется немало друзей, готовых за него пойти в огонь и в воду. И в Дурбане, и в родной деревне. Да и Магадхлела помочь должен. А он один сотни полицейских стоит.

Странно, однако, почему же старик не предупредил его о коварных замыслах Шахи и Гарри? Сам же хвастался, что чужие мысли ему так же открыты и понятны, как биржевые сводки какому-нибудь брокеру. Неужели колдун настолько сдал за последние годы? Или нарочно ничего не сказал? Может быть, он узнал про носорожьи рога, спрятанные в гараже? Так какое ему до них дело? Ведь не сам же Мзингва занимался незаконным промыслом. Кому было бы лучше, если бы он оставил находку на месте? И все равно старик мог бы наказать его как-нибудь иначе, соразмерно с проступком. Но как бы то ни было, а к колдуну Мзингва, пожалуй, за советом больше не пойдет.

Значит, нужно идти в деревню.

Зулус еще раз оглядел окрестные холмы. Безусловно, это место ему знакомо. Вот и гора Нгоме,[?Нгоме — гора в Центральном Зулуленде. Примечательна не столько высотой, сколько растущим на ее склонах тропическим лесом и построенным прямо на вершине христианским храмом, который считается мистическим, святым местом.] на своем привычном месте. Отсюда, конечно, ни леса, ни тем более церкви не разглядишь, но и так понятно, что это она. И вокруг все много раз исхожено. Каких-то семь-восемь лет назад он часто выгонял сюда отцовское стадо, если так можно назвать четырех коров и одного быка. Что поделать, удобных пастбищ в округе немного, и приходилось ежедневно проделывать немалый путь, чтобы отыскать не занятый, не огороженный колючей проволокой участок. До дома отсюда, должно быть, не меньше пяти миль. Как раз на полдороге между деревней и хижиной Магадхлелы. Вот только за каким чертом его сюда понесло? Ведь город находится в другой стороне.

Мзингва задумался. Удивительно, но он совсем не помнил, как прощался с колдуном, как садился в машину. Может, этого и вовсе не было? Может, Шаха уложил его на заднем сиденье, а сам сел за руль? Он ведь с самого начала предлагал такой вариант, но Мзингва отказался, опасаясь, что в этом случае ему и заплатят меньше. А потом, отъехав немного, белый мерзавец спихнул ненужного теперь шофера на обочину.

Похоже, так все и вышло. И получается, что глупый русский все перепутал и поехал не в ту сторону. А раз так, не все еще потеряно. Мзингва найдет его и объяснит, что обманывать зулусов нехорошо. Зулусы могут за это очень больно и обидно наказать.

Только бы застать в деревне кого-то из друзей. Все-таки Шаха — серьезный противник, в одиночку с ним не справиться. А вот человек шесть или семь, да на двух машинах — это в самый раз. И, чтобы не терять попусту времени, выбираясь на дорогу, Мзингва решил идти напрямик, вдоль ручья, который должен протекать где-то поблизости.

К зарослям свинцовых деревьев,[?Свинцовое дерево (combretum imberbe, дерево слоновьих бивней) — редкая южноафриканская порода деревьев с тяжелой древесиной и почти белой корой, произрастающих в основном в долинах рек.] тянувшихся вдоль ручья, он подошел перед самым закатом. Нашел тропинку, ведущую к броду, и начал спускаться. Буквально через несколько шагов сквозь тихий, ровный плеск воды зулус расслышал человеческие голоса. Два голоса. Только слов поначалу было не разобрать. Но чуть позже Мзингва понял, что это просто чужой, незнакомый язык. А откуда взяться чужакам в самом сердце Зулуленда? То есть не совсем так — кто еще это может быть, если не его русские приятели? И похоже, они совсем близко, на другом берегу. Ну, сейчас он выскажет все, что о них думает.