Карнажу пришлось изрядно побродить по прямым и спиралевидным лесенкам, что связывали воедино всю «грибницу», пока он наконец не увидел свежую табличку из не первой свежести куска дерева, на которой вырезали имя очередного съемщика башни:
Красноволосый немного удивился, но постучал. В конце концов, на табличках у тех дверей, которые он обошел, не было ни одного женского имени. Или уж, на худой конец, женского окончания в подписи, оглашающей профессиональную принадлежность поселенца, которая по возможности писалась на феларском, практически всеобщем языке Материка.
— Кого там еще черти принесли на мою голову?! — послышался изнутри сонный женский голос.
— А ты это у них сама спроси, ведь вы почти родня, — съязвил Феникс.
— Карнаж… — протянула чернокнижница.
— Он самый, Zhash'Ka, — красноволосый не без удовольствия уставился на гримасу демонессы, открывшей перед ним дверь.
— Здесь я — Дивана! — Ее красные глаза заискрились от яркости выбранного имени из древних легенд.
— Как знаешь, но для адских псов ты как была Zhash'Ka, так и останешься ею даже после того, как…
— Я же не величаю тебя Khar сын Nazha?! — понизила голос Дивана. — Вот бы удивился означенный папаша, узнай он, какого выродка в его родословную присоседила одна ран'дьянская изгнанница. Хотя для тех, кто следит за такими, ты как был потомком Xenos, так им и останешься, несмотря на все ухищрения твоей матери.
— Так величать меня, как это сделала ты, неправомерно. Сама знаешь, что я не чистокровный ран'дьянец. И всем тем, кто, как ты выразилась, следит «за такими», очевидно, что мой отец явно не Nazh.
— Вот и не перегибай палку, полукровка! Пусть каждый из нас остается при своих имени и делах. Мои эксперименты никого не касаются! А чтобы этим адским псам прикончить меня, сперва надо поймать. — Дивана провела гостя по винтовой лестнице в кабинет, запахнувшись в свой тонкий черный халат с богатой вышивкой.
Ее торчащие изо лба маленькие рожки выделялись на чистой перламутровой коже свежей позолотой. Взгляд красных глаз жадно обшаривал сумки Карнажа, пока тот неторопливо усаживался в кресло, положив ноги на пуфик перед камином.
— Ну, наглец, — прошипела чернокнижница, сложив руки на груди, тем самым лишь еще более подчеркнув ее полноту.
— Дивана, в горле пересохло, налей чего-нибудь, — ответил Феникс, улыбнувшись.
— С чего бы это?! — усмехнулась демонесса, однако взяла графин с вином и плеснула немного в фужер. — У нас ведь здесь довольно сыро.
Карнаж неторопливо отпил, пытаясь распробовать какой-то явно дешевый феларский сорт.
— Пришлось немного попрыгать с парой засланных наемников, крепко севших мне на хвост.
— Да неужто? — озадаченно протянула чернокнижница, наливая и себе тоже. — Но ты, надеюсь, не поделился с ними? За сохранность я тоже плачу тебе, причем немалые деньги.
Карнаж отрицательно мотнул головой.
В наступившем молчании только звук потрескивающих в камине поленьев несколько оживлял воцарившуюся тишину.
— Стало быть, ты…
— Да, я убил их… обоих. — В руке Феникса возник медальон с огромным рубином в золотой оправе.
Тем самым красноволосый прервал явно пошедший не туда разговор. Он не любил обсуждать издержки своего непростого ремесла, пусть они и имели место всюду, где бы ни появлялись ловцы удачи.
Демонесса подхватила протянутую ей вещь и усмехнулась, разглядывая оплавленный драконьим пламенем камень.
— Ха! Наконец-то! — она закружила по комнате, не отводя глаз от артефакта. — Ты удостоверился в его свойствах?
— Разумеется, — Карнаж вздохнул, — при всем моем скептицизме, который изрядно помогает не свихнуться от общения со всякого рода коллекционерами, должен сказать, что этот камушек действительно заживляет раны. Кровь сворачивается мгновенно, даже при глубоких порезах.
— То-то и оно. Ларонийцы умеют правильно использовать союз с драконами. Эльфья кровь, белобрысые выродки! — рассмеялась она. — Я думала, они не смогут так приспособить оплавленные рубины из драконьих жилищ. Однако… Ах, да! Извини, я не расплатилась с тобой.
Карнаж поднялся из кресла и принял протянутый ему кошелек на тесьме. Высыпав на ладонь пригоршню золотых монет, полукровка, глядя прямо в глаза демонессе, попробовал одну на зуб.
— Вкусно? — раздраженно поинтересовалась Дивана, которую поражало оказанное ей в который раз недоверие.
— Деньги не имеют вкуса, хотя иногда пахнут кровью, — усмехнулся Феникс.
После того как монеты вернулись в кошелек, тот исчез у него в руках, словно у ярмарочного иллюзиониста.
— Правильно. Но деньги — это как желанные гости: без них — тоска, а с ними — веселье.
Дивана проводила его вниз по лестнице.
— Хотелось бы узнать, если возможно, зачем тебе этот медальон? — спросил Карнаж, направляясь к двери. — Ведь ты достаточно хорошо владеешь магией, чтобы не нуждаться в подобных побрякушках, которые скорее пригодились бы какому-нибудь целителю или наемнику.
— Знаешь что, красноволосый, — холодно ответила Дивана, — я отвечу тебе только потому, что это сможет способствовать нашим дальнейшим доверительным отношениям. Ведь ты наверняка подумал, что это я подослала к тебе наемников. И они, выпустив твои кишки, принесли бы добытое тобой мне, не зная истинной стоимости этой веши. Примитивная экономия, не находишь? Как я наслышана о тебе, ты в лицо ничего не скажешь, но больше заказов не примешь, не так ли?
— Верно, — полукровка обернулся и, убрав руки за спину, выпрямился и пристально посмотрел на демонессу. — Лишь полный идиот вернется на живодерню, с которой только-только умудрился сбежать.
— Так я и думала, — Дивана тяжело вздохнула, — ты по-прежнему держишь ухо востро. Даже сейчас твои пальцы готовы вцепиться в рукояти кинжалов. Они там, у тебя за поясом. И ты накинешься при первом подозрении, даже зная, что у тебя нет ни единого шанса?
Карнаж в ответ лишь усмехнулся уголком рта, сверкнув белыми зубами.
— Шанс есть всегда? Так ты подумал?! — изумилась чернокнижница, вскинув брови.
— А ты спроси у Рэйтца из Красных Башен, — ответил Карнаж, у которого на этот раз не обострились плохие предчувствия по поводу нежелательного окончания разговора.
— Судя по твоему тону, мне пришлось бы для этого провести сеанс спиритизма? — натянуто улыбнулась Дивана.
— Что верно, то верно.
— Знакома ли тебе чародейка Роксана из северно-феларского Высокого Совета? Она еще в свое время обвиняла покойного ныне Рэйтца в том, что тот потворствует ренегатам с Острова отчаяния.
— А по-моему, в этом была здравая мысль, — Карнаж покосился на открытую дверь. — Хотя от такой магики можно ожидать чего угодно. Если она любит повторять по сто раз всем давно понятные истины. Как, например, то, что собирать новый орден магов Огня без Кристалла Стихии — все равно что пытаться срубить дерево топорищем без топора: шума много, а толку никакого.
— Ладно, я вижу, ты торопишься, поэтому скажу кратко: у этой нашей общей знакомой приключилось несчастье, ее ребенок от рождения страдает «плохой кровью». Любой порез или маленькая ссадина — целая проблема и… Смекаешь?
— Хм, и поэтому ты попросила стащить этот медальон у нее из-под носа?
— А ты соображаешь, полукровка! — демонесса громко рассмеялась. — Она сама виновата, зачем прыгать по постелям кузенов? Будто в мире других мужиков мало. Однако я свою месть свершила. Если хорошо поразмыслить, то можно подрезать кончик у самого острого язычка, верно? Ну, что ж, Феникс, теперь твоя очередь. Предоставляю тебе возможность поквитаться с ней, так как я наслышана о вашей не столь давней конфронтации. Ведь дело куда серьезнее, нежели простая словесная перепалка, что приключилась у меня с нею?
— Она по-прежнему в Шаргарде? — будто между делом, спросил Карнаж, выходя на каменную лестницу.
— Где же еще?! И дела у нее идут неплохо. Позиции в гильдии только укрепляются. Так что удачи, ловец удачи, она тебе понадобится, если еще не раздумал тягаться с этой чародейкой.
Дверь с шумом захлопнулась.
— М-да, есть о чем подумать, но сперва нужно найти, где заночевать, — сказал сам себе Феникс и нарочито громко продолжил, обращаясь к двери: — Ведь пускать на постой усердных наемников не принято. Особенно, когда дело уже сделано!
Карнаж был немного раздосадован, он полагал услышать от демонессы что-нибудь новое касательно Роксаны. Но услышал лишь то, что знал, и даже понял, что знал он явно больше, чем сама чернокнижница.
Желудок предательски заурчал, напоминая, чтобы его не забывали так надолго. Тут Фениксу вспомнилась запримеченная ранее таверна, стоящая пусть и на сваях посреди зловонной лужи, но все лучше, чем морозить бока о холодные пещерные камни. Да еще и натощак.
Приняв решение, Карнаж уверенно зашагал обратно по уже изученным лестницам. Откуда-то сверху слышалось эхо от криков вывери. Оно, парящее столь высоко над сонмом не стихающих ни днем ни ночью звуков, переходивших в неясный гул, немного разбавляло монотонность, что царила вокруг. И все же это производило довольно гнетущее впечатление на того, кому было важно знать, хотя бы примерно, когда полдень, а когда полночь.